Глава 39

Зимин при виде жены быстро свернул конфиденциальный разговор с Пятипалых и отключился, сказав, что перезвонит позже, а лучше встретится на обычном месте.

Подразумевался спортбар, где Пятипалых был завсегдатаем. Братва предпочитала проводить время за счет заведения, и он им открыл им там неограниченный кредит. А чтобы их не считали ссучившимися и за деньги продавшимися, иногда приходил посидеть в теплой компании, и тогда уже люди его угощали. Ответное алаверды. За ненавязчивой беседой решались очень важные вопросы теневого бизнеса.

Например, последнее дельце, которое он продвигал уже второй год. На севере сидел его человек Иванченко, ставший негласным хозяином города, который регулярно приезжал в Москву с докладом. Целью было заполучить долю в торговом порту и на нефтеперевалочной базе. Наконец-то возникли позитивные подвижки. Бизнес легальный и денежный, не хуже тотализаторов.

— У меня мало времени, — сказал он, отодвинув документы, которыми обложился со всех сторон, и пошутил: — В следующий раз запишись на прием.

Увы, Ольга не оценила его плоской шутки.

— Неужели для жены времени не найдется? — начала злиться она.

Да, видно, что Зимин адски занят, и она явно не вовремя. Но это не повод так разговаривать с ней. Ольга не понимала, в чем так провинилась, и отчего охлаждение в отношениях гораздо сильнее, чем в случае с олигархом или бывшим женихом.

— Что ты хотела? — бросил он и раздраженно потер переносицу.

Башка гудела. Жена явилась некстати и подлила масла в огонь.

— Я же сказала, поговорить, — развала она руками и спросила.

Включился селектор, и секретарша сказала:

— Мирослав Иванович, вам звонит Иванченко.

— Не соединяй, я перезвоню сам, — сказал Мирослав, ибо разговор был не для чужих ушей, и добавил: — Пять минут.

— Ну и язва же ты, — смерила она его взглядом. — Не ожидала.

Итак, разговора не получается. Ольга встала, не дожидаясь, чтобы он ей помог. Кольнула мысль: а вот Латышев бы отодвинул стул. Вот же… Она начинает сравнивать, не к добру это.

Уйти, как в первый раз, женщина не успела.

Зимин неуловимо быстро, в несколько шагов настиг ее и дернул за руку на себя. Она крутанулась и чуть не упала на мужа, оказавшись с ним лицом к лицу. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Над ними нависло ощущение угрозы.

Зимин побелел от ярости.

Ольга решила: если он ее сейчас хоть пальцем тронет, никогда его не простит. Но он только крепко взял ее за подбородок, не давая вырваться, и впился взглядом, словно заново оценивал то, что видит. Встряхнул так, что у нее лязгнули зубы.

— Не была бы ты женщиной…

Ах так!

— Ну так ударь. Чего ты ждешь?

Пусть поставит точку. Хотя бы будет, за что его ненавидеть. Не за глупость же его и слепоту беспросветную? За это можно только пожалеть.

— Ступай, — тяжело уронил он и отпустил ее.

— Ненавижу! Не смей потом даже подходить ко мне. Не приближайся, пока не извинишься, — прошипела она, как рассерженная кошка, и вышла из кабинета.

Только каблучки застучали по паркету. Пылая праведным гневом, Ольга, как фурия, вылетела в приемную и резко остановилась.

Так. Этот тотальный контроль ей тоже надоел до чертиков. С охраной она не поедет. Надо вызвать такси, что она и сделала. На нее вопросительно смотрела секретарша.

— Ольга Борисовна, а вы… Как же…

— Уже ухожу.

— Но…

— Не лезьте в это дело, мой вам совет, — сказала Ольга. — Начальник ваш сейчас неадекватен.

Это мягко сказано. Считает, что жена его обманывает. Оправдываться и заискивать она не привыкла, никогда этого не будет. Пусть потом в ногах валяется или не приходит вообще.

Ольга пошла к лифт, нажала на кнопку и поняла, что его кто-то вызвал вниз. Указатель мигал. Через минуту створки открылись.

— Ольга Борис-на? — удивленно уставился на нее Попов, не ожидавший застать в банке супружницу Мирослава.

— Здравствуйте, Антон Николаевич, — натянуто улыбнулась женщина.

— Что этот дурак опять выкинул? — сразу насторожился мужик.

Последние дни Зима просто прописался на работе, что на него не было похоже. Даже в качалку не ездил, и Поп сразу понял: что-то не так. И пусть не заливает про нефтебазу и отмывание денег. Здесь было что-то еще.

— Ничего, — устало ответила Ольга, у которой наступил откат после ссоры.

В том-то и дело, что ничего. Муж как будто самоустранился, а ей теперь расхлебывать. Она просто вымоталась от этих эмоциональных горок.

— Вы выходите? — спросила она. — А то я вниз.

Мужик посторонился, и она вошла. Попов заклинил дверцы ботинком и пытливо поглядел на нее.

— Вам тоже на прием под запись? — усмехнулась она.

— Не понял.

— Не важно. Вы идете?

Однако Поп не торопился выходить. Он убрал ногу, и лифт наконец закрылся. Сам нажал на кнопку первого этажа.

— Вас подвезти? — спросил он.

— Нет, спасибо. Такси уже вызвала, — ответила Ольга. — И потом, мне не сразу домой. Надо еще кое-куда заехать.

— Так и закину, делов-то! — ответил Поп, размышляя, как дать знать другу, что происходит.

В его понимании у обоих дурь взыграла. Зима вранья не любил и нрава супружницы не понимал, отчего и вышла такая печаль.

Пиликнула ЭсЭмЭска.

— Спасибо, — Ольга с признательностью тронула его руку. — Уже подъехало. Не буду же я отменять сейчас.

— А охрана? — удивился Попов. — Как же…

Она только махнула рукой. Хотят — пусть едут следом, ей теперь скрывать нечего. Слежка эта дурацкая. Честно: в печенках уже сидит. Ольга два дня размышляла, в чем причина размолвки, и заподозрила самое худшее. Наверное, скрытая камера или еще что-то, иначе бы муж так не ярился. Каждый шаг контролирует.

По-своему что-то истолковал? Его проблемы. С этого дня — только его.

А ей волноваться нельзя.

* * *

Но все равно внутри росла и крепла радость. У — нее — будет — ребенок!!! Свой собственный. Не приемный. Хватило бы здоровья выносить и не скинуть.

Ей надо было в три места. Первое. Ребенок — это расходы. Большие. А она теперь безработная. Заявление уже написала, контракт продлевать не станет.

Значит что? Засунуть гордость в одно место и обналичить деньги с золотой карты, которую дал муж. Столько, сколько позволяет кредитный лимит. Что сверх лимита на обналичку — перевести на свою зарплатную дебетку. Лучше это сделать сейчас, пока ему не пришло в голову «перекрыть кислород». Ребенок его, так что пусть обеспечивает. Потом часть положить на счет, а часть потратить с толком.

Веря в приметы, детское приданое покупать она пока не будет. Обязательно съездит на консультацию к самому лучшему специалисту. У подружки своей закадычной, Надюшки из женской консультации, где она наблюдалась, спросит совета, к кому обратиться. Вагину не станет напрягать, еще обидится, и начнется профессиональная ревность.

Упражнения, еда, лекарства — все надо было уточнить. Что можно и нельзя.

Ах да!

Пока Зимин в офисе, надо забрать свои вещи с его квартиры. В прошлый раз она поторопилась. Снова вернется домой в свою старую «однушку», приберется там, набьет холодильник здоровыми продуктами, отоспится, подумает о жизни и попытается привыкнуть к своему «интересному положению».

Это план-минимум. А план-максимум? Пока не знала. Так далеко она не загадывала.

Ольга ехала в такси и гладила живот, мысленно разговаривая с малышом. Интересно, кто будет? Да кто бы ни родился, будет рада.

— Вот какой папа у нас дурак. Правда? Но ты не обижайся, он не постоянно дурак, а только временами.

Любит она этого дурака. И ненавидит. Одного без другого не бывает, как оказалось.

Водитель покосился на странную пассажирку, которая разговаривает сама с собой, но ничего не сказал. Его дело маленькое — довез, деньги получил и дальше катайся.

* * *

Ольга мысленно порадовалась, что не страдает вещизмом. Все пожитки уместились в два больших чемодана-самсонита. Футляры от платьев и коробки безжалостно выкидывала, экономя место.

На глаза попались элегантные шелковые галстуки мужа, и среди них — та самая проклятая коробочка от бывшей невесты Зимина. «Славе от Лилии с любовью». Ольга с наслаждением отправила подарок певички в мусорное ведро.

— Ну вот и все.

— Вуф!

Чарли вертелся вокруг, с любопытством наблюдая за сборами. Женщина подумала, что пекинеса не оставит, и нацепила на него поводок. Песик тут же устремился в прихожую, предвкушая прогулку.

— Э, нет, пупсик, так дело не пойдет.

Ольга выкатила в прихожую один за другим два чемодана. Позвонив консьержу, она попросила спустить вещи вниз, попутно уточнив:

— Кроме подземной парковки есть еще выход? Карточка подходит? Отлично.

Опять ребят подставит. Уволят, как Брилева. Вот же… Жалко, но кто бы ее пожалел. Охрана на парковке и в холле караулит, а она выйдет через внутренний двор и пойдет пешком.

* * *

Телохранители не придали значения, когда второй консьерж выкатил чьи-то вещи и повез их к служебному входу. Наверное, кто-то из жильцов собрался в отпуск.

Чуть позже, как обычно, он вывел хозяйскую собаку на прогулку.

Потом спустилась женщина в шляпе и темных очках, скрывающих лицо. Она была налегке и направилась во внутренний двор жилого комплекса.

* * *

Ольга сочла, что удачно замаскировалась. Одевшись в темный плащ и скрыв лицо под широкополой шелковой шляпой и солнцезащитными очками-стрекозами, она стала похожа на героиню французского детектива или знаменитость инкогнито.

Выждав примерно полчаса с того момента, как консьерж вывел собаку погулять, она вызвала такси. На сей раз в проверенной компании, хотя на минуту накатил иррациональный страх. С другой стороны, снаряд в одно место дважды не бьет.

Посидела на дорожку.

Все.

* * *

Во дворе возле салона красоты, где она уже не раз побывала, располагались банкоматы. Ольга сняла деньги, отстраненно подумав, что раскулачить Зимина было неплохой идеей. Вынашивать ребенка долго, трудно. Восстанавливаться после родов тоже долго. Будут медицинские расходы. Работать она, скорее всего, не сможет около года. Разве что возьмет частным образом учеников, чтобы подтянуть им английский или французский. Ну и, собственно, все.

Пока ты сама себе хозяйка и имеешь стабильную работу, жизнь кажется проще. Почти как у мужчины. Но забеременев и оставшись без работы, сразу понимаешь, насколько ты зависима и беззащитна.

Накатила неопределенность. Казалось, отъезд будет непоправимой ошибкой. Но и остаться после такой грубости и хамства было решительно невозможно! Это какой же тряпкой надо быть… Наверное, найдутся женщины, которые ради мужика или денег станут пресмыкаться, сглаживать острые углы и для вида «мириться». Но Ольгу это не устраивало. Клеем, скрепляющим отношения, должно стать взаимоуважение. Причем не только его — к ней.

Еще секунда, и… Если бы она осталась и продолжила ссору… Наговорила бы того, о чем потом пожалеет. И он тоже. Нет! Господи. Если ей не за что будет уважать Зимина, он еще ниже упадет в ее глазах как мужчина. И тогда она разлюбит его.

— Слав, — прошептала она.

Пиликнуло уведомление от такси. Ольга вышла через двойню калитку в арке, воспользовавшись магнитной картой, какие имелись у всех жильцов комплекса, и выбросила ее в урну.

Не мешает и телефон сменить. Ибо. «Аки, паки, иже херувим». Даже выключенный смартфон можно было отследить, и она это знала.

Ольга не хотела, чтобы ее тревожили журналисты и Зимин.

* * *

Мирослав Зимин получил уведомление, что Ольга обналичила денежные средства.

— Так, не понял…

Уладив дела с нефтебазой, он все взвесил, и настроение стало налаживаться. Разговор с женой он закинул в дальний угол сознания, чтобы не отвлекаться, а сейчас она сама напомнила.

Может, зря он так с ней. Тот, кто послал диск, рассчитывал именно на такую реакцию. После ссоры, которая случилась между ними, Зимин отчетливо понял это. Сразу отпустило. Он проанализировал ситуацию и понял, чего добивался неизвестный аноним. Может быть, это сделал сам Латышев. Не он ли послал видео, ведь у него была возможность снять кино? Не стоило сбрасывать его со счетов. В любом случае Крагин обещал докопаться, кто прислал курьера.

— Интересно девки пляшут.

Почти четыреста штук наликом и переводом. Интересно, на что ей такая сумма, да еще и наличкой? Это могло означать только одно: она не хотела, чтобы он знал, на что пойдут эти деньги. Мирослав перезвонил охране и уточнил, как дела.

Те доложили: все как обычно. Хозяйка дома, больше не выходила, с собакой гуляет консьерж. Следовали от банка до дома за такси…

— Не понял, — повторил он. — Какое такси? Точно не выходила?

Ей нужно было как минимум спуститься вниз, чтобы снять деньги в банкомате. А парни из охраны ни сном ни духом.

Впрочем, скоро сам узнает. Пора домой.

* * *

Ольга, пока ехала, все прикидывала, что же теперь будет. Опять с розами заявится или бусами. Она, такая великодушная, опять простит, а мушшшш… наелся груш… опять начнет ее ревновать к каждому столбу.

— Господи-и…

— С вами все в порядке? — спросил водитель.

— В полном, — соврала она.

Уехать бы куда-нибудь на Таити, где она никогда не была. Или хотя бы в санаторий под Москвой.

— Ох! — внезапно озарило ее.

А это мысль.

— Макс! — набрала она и безо всяких вступлений сказала: — Найди мне какую-нибудь дачу возле Мытищ. Ну, там… Круглогодичный санаторий. Или сдается что-то. Вроде «финских домиков» у водохранилища. Очень надо. Да ничего не случилось, не волнуйся ты так! Все в порядке. Спасибо. Жду!

Она забросит вещи домой, сменит телефон и сим-карту, соберет небольшую сумку и удалится от мира, где ее никто не потревожит: ни папарацци, ни Зимин. Скажет, пожалуй, только Наде, но позже, когда страсти поутихнут.

Отоспится, отдохнет, подумает о жизни и поживет месяц-другой сама по себе.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

.