Глава 24

Отныне Женя держалась весёлой подруги и после занятий старалась не оставаться одна. – Те кретины не дадут тебе покоя, – готовила её Юанна, и в этом Женя была с ней согласна. – Я на какое-то время переехала к тёте. Знаешь, я уже была не против, что они вместе, но что-то пошло не так. – Эта Ида всем мозг вынесет! Оказалось, ты была самой маленькой проблемой в его бессмысленной жизни! – подытожила кудряшка. – Есть ещё кое-что, – остановилась Женя, озираясь по сторонам. – И скажу я тебе, только если ты не подашь виду. – Разумеется! – заверила её кудряшка и наклонилась ближе. – Наш куратор, Михаил Ильич, влюбился в мою маму. – Да что ты говоришь? – воскликнула она так громко, что окружающие, отвлекшись от своих дел, уставились на них. – Ты не шутишь? Ах, Авдеев, ты разбил мне сердце! Рассмеявшись, Женя схватила подругу за локоть и в не застёгнутых ботинках вывела её на улицу. – Я же просила! – с напускной строгостью сказала она, а кудряшка не могла сдержать смех. С недоумевающей улыбкой Женя ждала, когда та успокоится и сможет говорить. – И что же вас так рассмешило, извольте объяснить! – потребовала Женя. – Или ты думаешь, что в мою маму нельзя влюбиться? – Твоя мама – настоящая куколка, что нельзя сказать про Авдеева. Он, конечно, хорохорится, но эти его уши-локаторы и рост семиклассника! Женя с улыбкой заметила, что она слишком утрирует и что телосложение у него крепкое. А вообще, самое главное в мужчинах – доброта, и её, эту доброту, видно в глазах Авдеева, как ни у кого другого. – Разве что у Глеба, – мечтательно и вслух добавила она. – Знаешь ли ты, что он подарил мне котёнка, когда ещё совсем меня не знал? – Песец, – сказала Юанна, и Женя подумала, что та выругалась. Поняв это по напуганному взгляду подруги, кудряшка, смеясь, поспешила объясниться: – С такими зимами, как у вас, лучшим подарком будет шуба из песца и унты из оленя! Женя смеялась до боли в подреберье, и от смеха обе еле устояла на ногах. Благодаря поддержке тёти и подруги девушка справлялась и потихоньку приводила психологическое здоровье в порядок. Она уверенно заявляла, что больше не думает о предателях, но как можно быстро забыть о тех, кто причинил такую боль. – Я вот, например, до сих пор помню того засранца, который вылил на мою голову сырое яйцо и смеялся с друзьями, мол, на этой раскалённой африканским солнцем сковороде оно тут же схватится! – говорила Юанна, и Екатерина, попивая кофе, прятала усмешку. Улыбаясь, Женя покачала головой, и никто больше не возвращался к теме о двух подлецах. Одним апрельским днём, когда Юанна и Женя шли плечом к плечу в институт, Женю окликнул мужской голос. – Привет, – одним прыжком оказавшись на третьей ступеньке, сказал Глеб, и глаза Жени засияли от неожиданного сюрприза. Юанна с подозрительным прищуром смотрела на появившегося из ниоткуда парня, а потом счастливо затанцевала, вспомнив, что видела его лицо на аватарке, когда подруга переписывалась с ним на лекциях. – Ничего не случится, если за всё время учёбы студентка Снегирёва допустит один пропуск, – улыбалась она, подталкивая Женю к нему. – Ты какими ветрами здесь? – удивилась девушка. – Сибирскими, – подмигнул Глеб и протянул ей руку. – Надеюсь, я прилетел не зря, и мы сможем до вечера провести время вместе. Женя с улыбкой вскинула брови: – Ты решил, что теперь я должна показать тебе и Москву? Глеб загадочно улыбнулся, и Женя вложила в его ладонь свою руку. – Пиши, если будут новости! – сказала она Юанне и сбежала вниз по ступенькам. – Надеюсь, никто ещё не успел меня увидеть! Но на этих словах Глеб и Женя выбежали навстречу Авдееву. Отряхнув свой портфель, остановившись, он в изумлении уставился на парочку, и Женя вдруг почувствовала себя, как в старинных романах, словно сбежала с любимым из дома вопреки отцу. – Так-так-так… – сказал он, поправив галстук, – прогуливаем, значит? Раньше за ней не наблюдалось такого грешка, и сам Михаил Ильич, улыбаясь, нередко называл её: «Спортсменка, комсомолка и просто красавица!1», а теперь она смутилась. – Не ругайтесь, Михаил Ильич, – вступился за неё Глеб, – молодость даётся лишь раз. Надо этим пользоваться, а из-за одного прогула Женя не превратится в неуча. Рассмеявшись, мужчина замахал рукой. – Эх, ребята, думаете я родился сразу сорокалетним преподавателем и не понимаю вас? – спросил он с улыбкой и, взглянув на окна возвышающегося здания, дал отмашку: – Скорее! Скорее! Улыбнувшись, Женя посмотрела на Глеба, и тот, потянув её за собой, поспешил к метро. – Мы можем целый день кататься на подземке, а можем отправиться в кино, – предложил парень. – Слишком банально, – отозвалась Женя, до сих пор не веря, что Глеб преодолел две тысячи километров, чтобы увидеть её, в то время как Никита (пропади он пропадом!), живший с ней в одном городе, редко когда доставлял ей такую радость. – Поехали в контактный зоопарк «Планета енотов»? – просияла она, вспомнив как давно хотела туда попасть. – Они такие милые! Не раздумывая ни минуты, Глеб согласился, и они пересели на другую ветку метрополитена. Но, как выяснилось, бронировать билеты нужно было заранее. Коротая ожидание, они добрались до набережной, чтобы прокатиться на теплоходе по Москве-реке. Моросящий дождик не оказался проблемой – влюблённые наблюдали за достопримечательностями города из панорамных окон, а горячий чай и сэндвич стали приятным дополнением к путешествию. Жене, проживающей в столице, редко удавалось вдоволь насладиться прогулками и оценить всю красоту и масштаб города, но теперь их взору были представлены башни Кремля и Новодевичьего монастыря, расписные купола собора Василия Блаженного, монументальные сталинские высотки, зеленые холмы Воробьевых гор, Александровский и Нескучный сад. После того, как чай был выпит, а непогода сменилась солнцем, плескающимся в изумрудных водах, Женя вывела Глеба на открытую палубу, и тот, с улыбкой глядя на её неподдельную радость, достал и направил на неё телефон. – Аж дух захватывает! – воскликнула Женя и с улыбкой округлила глаза, когда повернулась, чтобы увидеть эмоции на его лице. – Ты что, меня снимаешь? – Вышло поразительно! – сказал он, убрав телефон. – Не покажешь? – спросила девушка. – Потом. А пока наслаждайся, – отозвался он и, умостившись за столиком, продолжил знакомство с величественной столицей, но чаще с любовью наблюдал за своей спутницей.