Глава 30

Когда световой день сократился до одного часа, стало понятно – наступили Полярные ночи, которые так любила Женя. – Так что не одна ты – любимица Сперантовой! – сказал Глеб, поглядывая на медленно шагающую Женю, которую он вызвался проводить. Женя вдруг остановилась. – Я боюсь того, что стала чувствовать, уехав отсюда, – призналась она. – Потому что некий Глеб Баженов никак не выходит у меня из головы. Не расцепляя рук, парень закивал: – Аналогично, Женя Снегирёва. Но ты так и не позвонила, и я подумал, что всё то, что между нами случилось в новогоднюю ночь и после – не имеет для тебя никакого значения. – А что случилось между нами? – с загадкой спросила она. – Ну как же, мы жили душа в душу, можно было бы так и продолжать! – Ты делаешь мне предложение? – рассмеялась Женя. Весёлый парень подхватил её смех, и он разнёсся над Кольским полуостровом. Хорошо, что теперь не нужно было никуда уезжать, но их отношения с Глебом были несколько странными: то он держался на расстоянии и мог не писать неделями, то его одолевал такой прилив нежности, что не хотел отпускать её руку. Стало очевидно, что Юанна не прилетит. Она встретила молодого человека, который был настроен серьёзно – в канун Нового года решил познакомить избранницу со своими родителями. У всех такая любовь-морковь… Женя расстраивалась из-за неопределённости в личной жизни. Юлия тоже грустила. Одним неосторожным словом обидела хорошего человека. Но, как оказалось, он никуда не уехал. Это Женя выяснила впоследствии, когда встретила куратора, разгружающего товары в «Пятёрочке». – Михаил Ильич, это серьёзно вы? – не удержалась она, и тот, что-то шепнув другому грузчику, приблизился. – Я, Женёк, – кивнул он, утирая ладони о брюки и «по-приятельски» протянул ей руку. Этот жест придумали студенты в университете, и Авдеев вёл себя с ребятами по-свойски, без высокомерия, не то что другие преподаватели. За это его и любили. А в голове Жени не укладывалось – как человек с учёной степенью теперь таскает товары в магазине. – Вы не подходите этой работе, и эта работа не подходит вам, – заключила она, нахмурившись. – Нет такой работы, выполнять которую было бы стыдно, Женёк, – по-доброму улыбнулся он. – Нет-нет, это невообразимо! – огорчилась девушка. – Вы теперь и живёте где-то здесь? – Ага, снимаю квартиру недалеко от центра. Своих студентов я выпустил, теперь меня ничего не держит в Москве. Ну, увидимся ещё, Женёк, а то мои напарники бросают косые взгляды. Скажут, отлыниваю! – Михаил Ильич вернулся к выгрузке, а Жене даже расхотелось заходить в супермаркет. Заглянув к маме в школу, Женя с улыбкой наблюдала за младшеклассниками. Ещё не наигравшись вдоволь, они уже учились. Девушка вспомнила своё детство – как мама отводила её в школу, и маленькая Женя, обнимая плюшевого львёнка, шагала вдоль тёмных аллей. Переобувшись у раздевалки, она наказывала маме не забывать кормить его, пока она в школе. Заводная ребятня носилась по коридорам, и учителя время от времени бросали на них суровые взгляды или останавливали. Послушно кивая, они украдкой улыбались, а когда «объект опасности» исчезал из поля зрения, продолжали резвиться. Потрепав одного мальчишку по голове, Женя прошла к кабинету директора и озадачилась – не занята ли мама. Но она тут же вышла и очень удивилась, увидев дочь в стенах школы. – Как они меня умиляют! – поделилась Женя, кивнув на малышню. – А потом будешь говорить, как они тебя уморили! – закивала Юлия, уж точно знающая о чём говорит. – Мама, он работает грузчиком, – начала Женя. Женщина непонимающе глядела на дочь, а затем пригласила войти в кабинет. – Про кого ты говоришь? – Про Михаила Ильича. Вот бы все мужчины были такими решительными и неотступными! – бросила она, опустившись за длинный стол. Она и думать не думала, что её слова так подействуют, он прислушается и решит остаться. Юлия опешила и, выдвинув стул, вполоборота села рядом. – Может, ему нравится город, и он решил начать свою жизнь с чистого листа. Что в этом такого? – Ему нравишься ты! – убедительным тоном сказала Женя. – Разве ты не видишь? Жаль человека. – Прости, у меня много работы и нет времени, чтобы обсуждать это сейчас, – вернулась за свой стол Юлия. Женя вышла из кабинета матери и повстречала входящую в него учительницу. Тогда, улыбнувшись, женщина отошла в сторону, а Женя медленно закрыла за своей спиной дверь. – Татьяна Александровна? – опешила она. – Вы к маме? – Да, Евгеша. Пришла поблагодарить за проекционный экран, – тепло улыбнулась она. – Не единожды говорила Елизавете Витальевне, что информация учениками лучше воспринимается визуально, она соглашалась, а однажды заявила мне: «Давайте деньги – закажу! У меня лишних нет!» Девушка слушала и видела, как сияют глаза её любимой учительницы, а та продолжала: – Я всегда очень хорошо относилась к твоей маме – такая ответственная, и дочку воспитала что надо, а когда после твоего январского визита она пришла ко мне с предложением занять освободившееся место географа, я полюбила её ещё больше! – улыбалась она и, разгладив строгую серую юбку, постучавшись, вошла в кабинет. Женя не знала куда себя деть от нежданной радости. Наверное, мама забыла рассказать ей об этом в суете. Больше не злясь на неё, девушка думала, чем бы осчастливить и её. Но в голову, как назло, ничего не приходило. За окном сгущались сумерки, несмотря на столь ранний час, и Женя решила прогуляться по школе. Поднимаясь на третий этаж, Женя остановилась в пролёте, с ностальгией вспоминая, как они с Идой дежурили на этом самом месте. Жене нравилось быть дежурной: она высоко ценила ответственность, и сама была исполнительной и дисциплинированной. На третьем и четвёртом этажах, как и полагается, размещались кабинеты для старшеклассников, и потому всюду тихо, лишь слышно было, как стучал по доске мел, а за большими окнами неспеша падал снег. Женя испытала приятное ощущение. Совсем скоро она станет здесь учительницей и другом для своих маленьких ребят. А пока есть свободное время, и она решила отправиться за подарками.