Глава 36

Женя столкнулась со своим куратором в тот момент, когда слонялась по пустым, но красиво украшенным к празднику улицам. Михаил возвращался домой, обдумывая случившееся, и старался оценить свои шансы, но признавал: каким бы Иван не был олухом, шансов у него куда больше. Откуда вообще взялось суждение, что мужчины из больших городов – скользкие и непостоянные? А вот эти невежи типа Маковецкого тогда какие? Безмозглые, но рукастые! – Привет, Женёк! – ободряюще улыбнулся он. – Привет, Михаил Ильич, – безрадостно сказала она. – А что это с тобой? Ах, любовь, что ты делаешь с хорошими людьми? – засмеялся он, но Женя уловила в его смехе отчаянную грусть. – Вы же не уедете? – уточнила она, чувствуя, что тот попал в тупик. – А что мне здесь ловить, Женёк? Сияние – и то не увидел! – Не всё ещё потеряно! – теперь она утешала его. – И потом, мне нужен ваш совет, эдакое мужское видение ситуации. – Ох, боюсь, я не тот, к кому следует обращаться за советом, – потёр затылок он, – ну валяй! – Глеб сказал, что мы друзья. И это после всех наших встреч! Михаил озадаченно смотрел на скрипящий под ногами снег, как вдруг остановился: – Но это же прекрасно! Чаще всего после дружбы завязываются отношения. А вот нас с твоей мамой даже друзьями назвать сложно, – поделился он, но Женя не особенно поверила его мужскому мнению. Между ними с Глебом всё кончилось, не успев начаться. А ведь это могла быть любовь, но увы… На следующую репетицию Женя не пришла. Глеб, переименованный на «Новый Бывший», названивал на её мобильный, и на четвёртый раз девушка всё-таки решила подойти. Он спрашивал, где она, ведь все отрепетировали свои сценки, но до сих пор ждут только её. – Найди себе другую Снегурочку, – ответила Женя и положила трубку. – Что происходит? – спросила стоявшая в дверях её спальни мама. – Ты со своей жизнью не можешь разобраться, а лезешь ко мне! – разозлилась Женя и, отодвинув её, закрыла дверь. Однако уже менее чем через полчаса почувствовала себя виноватой. Мучаясь угрызениями совести, она поплелась в мамину комнату – та сидела над бумагами. – Прости, пожалуйста, что нагрубила тебе, – начала она, сев напротив, но мама продолжала что-то записывать. – Да, немного резко получилось, но в целом ты права, – отозвалась она, не поднимая глаз на дочь. – После предательства твоего отца я до сих пор не могу оправиться. Так что ни Иван, ни Михаил не виноваты в том, что теперь я не доверяю мужчинам. Живу умом и уже и не помню, каково это – жить чувствами. – Тогда зачем вообще нужна любовь, если приносит только боль? – расстроилась Женя, вспоминая лучшие дни, проведённые с Глебом. Отвлекшись от отчётов, Юля подняла глаза на огорчённую дочь и, положив на стол свою руку, раскрыла ладонь. Они всегда понимали друг друга без слов, и когда кому-то из них было грустно или тоскливо, тот первым протягивал распахнутую ладонь. – Ты не обижаешься на меня? – решила уточнить Женя прежде, чем взять руку. – Нет у матерей такой привычки, – грустно улыбнулась она, и Женя бросилась в её объятия. – Это всё Глеб, – начала Женя, которой было больно произносить даже его имя. – Мы играем с ним в новогоднем представлении, но теперь я и видеть его не хочу! Он просто проводил со мной время, как с другом. Но, с другой стороны, – Женя отодвинулась, – Михаил Ильич говорит, что дружба может стать началом чего-то большего. Юлия призадумалась, вернувшись во вчерашний вечер. Иван долго молчал, сидя на кухне, а она чувствовала себя так, словно испортила всем жизнь. – Знай, я не откажусь от тебя только потому, что так захотел москвич, – сказал он после затянувшейся паузы. – Юлька, ты вытащила меня с такого дна, что я до скончания дней буду тебе благодарен. Я сделаю для тебя то, что никогда не сделает он. И не буду требовать ничего взамен. Какао с теми зефирками и твоей улыбки будет достаточно! Юлия улыбнулась и поставила чайник. – Не всегда, – сказала она, сжав руку дочери. – Потому что дружба порой заканчивается так же внезапно, как и симпатия. На следующий день Женя всё-таки заявилась во Дворец культуры, чему руководительница была несказанно рада. – Давай, Женечка, свою куртку и бегом на сцену! Когда девушка входила в зал, то увидела сидевшего в первом ряду Глеба, и сейчас, пройдя мимо него, заметила его реакцию и желание поговорить с ней. – Арина Георгиевна, а почему Снегурочка всё ещё не выучила слова? – вдруг во время репетиции спросил Глеб, и Женя с ненавистью посмотрела на него. – Я отвечу, – вклинилась она. – Потому что до последнего я не хотела сюда приходить. Но в противном случае вам пришлось бы искать новую Снегурочку. Не хотелось подвести Арину Георгиевну, – с горечью в голосе сказала Женя, обидевшись ещё и на то, как быстро Глеб стал близок с руководительницей кружка, ведь до этого момента никто из них даже не знал её имени. – Какое великодушие с вашей стороны! – усмехнулся Глеб, выйдя на середину, и зачитал свои финальные фразы. Обида разъедала сердце, и Жене хотелось развернуться и уйти, но нет, она никогда не была слабачкой. И если однажды она высадила Суконова и Иду прямо на шоссе посреди зимы, то это значит, что она может сделать нечто подобное с ранившим её сердце Баженовым. После окончания репетиции Женя пошла примерять костюм. Позади медленно шёл Глеб, и, фыркнув, Женя закрыла перед его носом дверь, но тот вошёл в кабинет следом. – Глеб, твой наряд висит за ширмой. Женечка, иди сюда. Девушка из любопытства оглянулась и встретилась взглядом с Глебом, надевающим на синий свитер красную бархатную шубейку. Сделав вид, что он ей осточертел, Женя обернулась на руководительницу, вынесшую голубую шубейку с серебристыми узорами, расшитыми жемчугом, и меховой оторочкой. – Найдутся ли у тебя белые сапожки или поспрашивать у наших девочек из кружка? – поинтересовалась женщина. – У моей мамы есть. Размер как раз тот же, – к удивлению Жени, предложил Глеб. – Я куплю, если надо, но у тебя ничего не возьму. Предложи своим девчонкам, с которыми легко. – Да что же вы как кошка с собакой! – растерялась старавшаяся всем угодить Арина Георгиевна. – Всё потому, что ваш Дед Мороз много на себя берёт! – объяснила Женя вкратце и, не глядя на Баженова, добавила: – Ты не особенный, так и знай! – Давайте отыграем спектакль, и вы всё выясните позже, друзья, м? – взмолилась женщина. – Как хорошо вы сказали! – всплеснула руками Женя. – Выяснять ничего и не придётся – мы друзья! А друзья не должны ссориться, не так ли, Глеб-Пустослов-Баженов? Арина Георгиевна уставилась на парня в ярком костюме, и тот выглядел так удручённо, что ей захотелось их примирить. – Нет-нет, они точно намерены меня подвести! – ахнула она, театрально приложив ладонь ко лбу, и присела на стул у окна. Осознав, как это выглядит, Женя расстроилась и за руководительницу. Она решила, что во что бы ни стало исполнит свою роль, а затем пойдёт домой, наплевав на надуманные романтические отношения.