Сны-2

Дмитрий:

— Что еще ты ей наговорила?! — сейчас как никогда я был близок к убийству. Ольга, человек, которого я считал практически членом семьи, нанесла удар в спину. И почему?! Потому что посчитала Элю охотницей за деньгами! Моими деньгами, на минуточку.

— Ничего, ничего больше — испуганно всхлипывала Ольга, сидя передо мной. Херова актриса- это ведь она мне все уши прожужжала о том, какая чудесная и замечательная Эля, как быстро они с Варей нашли общий язык. А как я отвернулся- тут же воткнула нож в спину.

— Ты бы Юлю так ценил, как эту… Даже фото все убрал- презительно бросила Ольга, смахнув слезы. А я замер- никогда не замечал особой симпатии между ними, наоборот, Юля всё время плакалась, что " от Ольги деревней за километр тащит", всё хотела сменить весь персонал на элитный — это я, идиот, не позволил трогать Ольгу, пожалел на свою голову.

— С каких это пор ты стала лезть в мою жизнь? Я-твой работодатель, а не непутевый сыночек! — уколол в ответ — Сегодня же соберешь свои вещи, ясно? — я был на грани- я выплачу тебе выходное за год, но смотри — если я узнаю, что ты пыталась встретиться с Варей или ещё как-то влезть в наш дом — ты меня знаешь…

— Дима, прости, прости меня… — сам ее голос раздражал до безумия. Где сейчас Эля? Вдруг с ней что-то произойдет, пока я найду ее? Да ещё и сейчас, как назло!

— Я всё сказал, деньги сегодня же будут на твоей карте, Семену я скажу — он отвезет тебя. Я вернусь к девяти, надеюсь…

— Я поняла тебя… — глухо ответила Ольга, отвернувшись. Спина ее мелко дрожала. Но эти крокодильи слезы меня совершенно не трогали.

Бросившись звонить безопасникам, тут же сбросил. Мои парни иногда проявляли невероятную твердолобость- вот и сейчас, когда они упустили Элю…Ее тоненькую фигурку у ворот я не спутал бы ни с чьей в мире, а охрана…идиотов провел долбаный капюшон?!

И она тоже хороша — уйти в никуда, оставив деньги, все вещи. Психанула? Беременные закидоны?

Что нужно этим женщинам? Юля вечно жаловалась на недостаток внимания, Эля же жалуется, что душу им. Так недалеко и в геи податься…Реально, они, женщины, с другой планеты.

Так, спокойно. Выдохнул, собрался, успокоился. Нужно найти Варе няню и быстро, благо, агенств по подбору хорошего дорогого персонала много. Набрать Тихаеву, а ещё все же узнать, что за фрукт этот старый показушник Эмиль- тоже странно крутился вокруг Эли, со своей благотворительностью. Если узнаю, что имел виды- закроется его бизнес. В России уж точно.

С телефоном в руках вышел, направившись к лестнице. Ноги стали будто ватными, да и самого слегка покачивало. "Таблетки, бл…"- выругался сквозь зубы. Забыл принять эти чёртовы таблетки!

— Здравствуй, Дима, — раздался в трубке голос Тихаева. Но ответить я не успел- с удивлением и шоком наблюдал, как приближается пол, а не в силах пошевелиться, чтобы этому помешать.

Элеонора:

Хорошо, что в сумке, которую захватила с собой, нашлась кое-какая мелочь- ею расплатилась в небольшом магазинчике напротив, теперь с удовольствием взгрызаясь в спелую мякоть яблока. Запасов едва хватило на день, но брать карту я не решилась- по ней Забельский найдет меня в два счёта.

Мой беременный мозг наотрез отказывался что-либо предпринимать, тупо глазея в телевизор я провела почти весь день. Даже телефон отключила, чтобы не вычислили. Поиронизировав над собой, что совсем заигралась в Джеймса Бонда.

На улице люди спешили домой. Многие- парочками, взявшись за руки. Семейные пары вели детей из садиков, мужья несли пакеты с продуктами. Даже снежок — и тот падал весело и душевно, словно весь мир- один большой хрустальный шар без забот и хлопот.

Слезы потекли сами собой. Что я здесь делаю? Денег я отдала за два дня, а что дальше? Даже на еду завтра нет денег. Что преследую? Повыпендривалась, показала себя- и хватит. Только гордость или чувство стыда удерживают меня здесь? Вот оно, долгожданное одиночество. Но стало ли легче?

Поток слез усилился от мыслей о том, что Варюшка сейчас ищет меня, недоумевая, что происходит. Конечно, Дмитрий и Ольга что-то наспех выдумают, обязательно. Вот только Варя это сразу же почувствует.

Обхватив колени, я беззвучно плакала, не заметив, как погрузилась в сон.

Я понимала, что сплю, когда шла по звеняще-кристалльной поверхности огромного озера. Деревья вокруг были покрыты инеем, огромные еловые лапы тихо подрагивали в такт моим шагам. С удивлением я оглядела себя- на мне был костюм одной из фей, Мокси. Длинные сапожки до колен, украшенные голубыми стразами, блестящее переливающееся серебром платье и легкая белая шубка поверх него.

Осторожно ступая по льду, я шла вперед, заворожённая призрачно- белым свечением откуда-то издалека. Оно словно звало меня.

Поднявшись на небольшой пригорок, я ахнула- огромный, словно у Снежной Королевы, ледяной дворец, подсвечиваемый небесным северным сиянием, раскинулся перед моими глазами. Огромные ледяные колонны, резные башенки, витражи, окна- словно гигантская ледяная скульптура, созданная рукой волшебного мастера, гордо возвышался он над снежными холмами. Большие двери, искрясь на солнце, распахнулись передо мной, приглашая войти.

Огляделась — вокруг ни души, но это ведь сон. Уверенно шагнув вперед, тут же увязла в снегу. Холод совсем не ощущался, а вот идти становилось всё тяжелее и тяжелее. Последние несколько метров преодолела на чистом упрямстве и постоянном напоминании себе, что это- только сон, и я вольна проснуться в любой момент.

Внутри дворец был пуст. Огромные залы с тяжёлыми хрустальными (или ледяными) люстрами, длинные коридоры, змеившиеся вдоль покрытых изморозью стен. Но, как ни странно, я сама нашла дорогу в огромный тронный зал. На нем восседала…Юлия. Когда — то у Вари я увидела фото мамы, в шкатулке с её сокровищами, что малышка хранила как зеницу ока, изредка доставая, чтобы полюбоваться. В один из таких моментов я и вошла к ней, забыв, что даже у маленьких девочек могут быть свои секреты, а стучаться нужно научиться мне, большой.

Опешив, я замерла, оглядывая ее- белое до реши в глазах платье, отдаленно напоминающее свадебное, венец из льдинок и застывших капель на лбу и темные длинные волосы.

Лицо Юлии было безмятежно красиво, но красок жизни на нем не было — будто прекрасная ледяная царица восседала она передо мной. Лишь печальная улыбка озаряла её черты.

— Нагляделась? — она молчала, но тихий голос её звучал у меня в голове.

— Да, здравствуйте. — смутившись, ответила я, осознав как нелепо это прозвучало. Нужно проснуться! Просыпайся, Эля!

— Не спеши, ты не проснешься. Пока не проснёшься… Ты должна помочь…

Где лето слилОсь воедино с зимой,

И купол хрустальный сверкает-

Найди то, что скрыто за светом и тьмой -

И правды вмиг свет засияет

— замогильным голосом, монотонно, зазвучали в моем мозгу странные строки.

Мне было страшно посмотреть ей в глаза, пылающие морозным огнем, от которого бросало в дрожь. Что она хочет от меня? Это сон! Это- всего лишь страшный сон!

Как в далёком детстве, когда снился кошмар, я начала шептать себе " проснись", " проснись", " да проснись же, наконец!". Мне стало по-настоящему жутко, когда осознала, что детские трюки не работают- я все еще пребываю по ту сторону реальности.

— Не бойся, я не держу на тебя зла- прервал меня голос моего видения. Ледяные черты исказились грустью- Ты-то, что ему нужно. Ты не должна отказываться от него, если любишь. Ведь любишь?

Пытливо вперившись в меня холодным взглядом, ждала ответа. К горлу подступил ком, я лишь кивнула в ответ. Пронизывающий ветер ворвался во дворец внезапно, заставив поежиться от холода. Юлия, растеряв невозмутимость, почти выкрикнула, растворяясь в воздухе:

— И Варе ты нужна, с тобой у них будет семья. То, чего не смогла дать я…Не повторяй наших ошибок, не отдаляйся…Ты нужна ему, он нужен тебе. Признай это…

Едва я открыла рот, чтобы возразить, как… проснулась. Все в той же неудобной позе- свернувшись калачиком в старом кресле у окна. На улице совсем стемнело- сколько я проспала?

Зябко вдрогнув, опустила ноги на холодный пол. Вся обстановка вокруг казалась чужой. И не потому, что была простенькой, бедной. Просто здесь не было его, Дмитрия. Я люблю его. Мое признание во сне стало первым, даже для меня самой. Любовь не выбирает, кого нам полюбить, за какие такие качества, в какие сроки. Нет, можно провести с человеком всю жизнь, а чувствовать лишь долг, привязанность или благодарность. А можно лишь перехватить устремленный на тебя взгляд- и пропасть. Раньше это казалось романтическим бредом, но теперь…

И все попытки Забельского контролировать мою жизнь теперь казались не такими тиранскими замашками- просто так он выражал свою любовь. Выражал как мог. Через своё видение заботы, своё видение помощи. Да и поступал так лишь потому, что сам в далеком детстве без этого остался. И считал, что ни одни слова в мире не заменят искренней заботы о ближнем. Дел, поступков. Какой же глупой я была, почему этого не понимала? И зачем мне, что едва ли всю жизнь, после смерти мамы, чувствовала себя одинокой и несчастной, эта долбаная свобода? Что она мне даст? Новый виток одиночества?

Перед глазами встал образ Дмитрия, такого родного, такого красивого.

Глаза вновь защипало от слёз — я люблю его. Люблю!

Боже! Он ведь сейчас там переживает, где я, что со мной. А я тут, заливаю слезами старенький подоконник. Рванувшись к сумке дрожавшими руками вытащила телефон, но едва нажала кнопку включения, как в дверь раздался звонок

"Он пришёл, нашёл меня! "- радостно ёкнуло сердце. Любимый. Боже, как я рада. Как на крыльях полетела к дверям, чтобы броситься ему на шею, признавшись в чувствах.

Но за дверью оказались двое крепких мужчин, недобро сверливших меня взглядами. Не знаю, почему, но я сразу поняла каким-то шестым чувством — они не от Дмитрия.

Глупо ляпнув " извините", попыталась вновь закрыть дверь, но один из них вырвал её из моих рук одной своей огромной лапищей.

Ужас сковал меня — что происходит!? Рванув обратно в комнату, к окну, открыла рот, чтобы закричать- но тут же лёгкие обожгло морозно- эфирным запахом. Нос и рот закрыла чья — то рука, но я уже не ощущала ни того, что волосы нещадно тянули назад — чтобы я запрокинула голову, ни того, как меня, будто сломанную игрушку, обмякшую, поднимают и несут куда-то. Моей последней мыслью перед тем, как мир окончательно погас перед глазами, был страх за так и не родившихся малышей. За что им такое… где-то на задворках угасающего сознания мелькнуло сожаление о том, что так и не успела признаться Диме в своих чувствах.