Спасение

Тихаев:

— Какого хуя!? — нависал я над этим трясущимся идиотом, Виталием или Эмилем, какая хуй разница!? Главное, что этот идиот поставил под угрозу и жизни моих и Димы людей, и жизнь своей, блядь, дочери! Недопапаша хуев!

— Я…п-п-прос-с-то как их ув-видел, а потом в-выс-стрелы…я подумал- заблеял он, вжавшись в сиденье автомобился.

— Подумал он! — в сердцах с силой ударил рукой по спинке, рядом с его пустой головой — раньше надо было думать, лет двадцать назад. А сейчас из-за тебя могли умереть люди!

— я думал- опять " он думал"! — думал, что полиция спасет. Вам звонил, вы не брали трубку.

— А ты что ДУМАЛ- выделил я это ненавистное слово — я посреди перестрелки буду бегать с телефоном, болтать с тобой? Или паузу попрошу сделать, " на попиздеть"!? — меня трясло от злости, его глупость, реши Борис, что это- подстава с нашей стороны, стоила бы жизни многим людям, начиная с его же, Эмиля, собственной дочери.

Этот идиот сник, покраснев. Молча сидел всю дорогу. Да и пошел бы- из-за него теперь Дима один, без охраны, без всех, поехал с этой тварью, Борькой. Я еще тогда, когда они были подростками, видел в нем задатки будущего преступника. Ну а что, не до сантиментов тут, зачем это лицемерие о судьбе и условиях- в некоторых если есть внутри червоточина, что грызёт, заставляя херню творить, то с возрастом при любых условиях лишь разрастается она до размеров черной дыры. Да и не баба я, что только эмоциями руководствуется да внешний вид оценивает, нет. Дело личное почитал я Димкиного друга тогда, а там…Преступник малолетний. Но в доверие втираться да басенки о вечной дружбе мог знатно. Он ведь даже в двух семьях побывать успел, под опекой. В одной из них едва до убийства не дошло, когда опекун из первой семьи, неожиданно раньше вернувшись с работы, застал Борьку лезущим в трусы к своей родной дочери, девчонке совсем ещё. И с опекунами первыми я пообщался, едва не седой вышел от них. А вторые наотрез отказались и общаться, и вспоминать хоть что-то о нем

****

Элеонора:

— Красивая- констатировал неприятный тип со шрамом на лице, бегло пробежавшись глазами по мне- Есть у Забельского вкус на баб, с этим не поспоришь.

Усевшись на огромном диване рядом со мной, почти вплотную, потянулся к бутылке виски на низеньком стеклянном столике перед нами:

— Будешь? — вопросительно поднял ее передо мной. Я только отрицательно покачала головой в ответ, выдавив из себя тихое " нет, спасибо".

— Воспитанная какая- хмыкнул он, наливая себе полный бокал- Забельский такую и хотел. Ты- модель, чтоль? — поинтересовался, увидев, что я не попробовала ничего из того, что лежало на трех больших белых тарелках- фрукты, мясная и сырная нарезки. Но меня мутило с того самого мрмента, как меня, завязав глаза, в спешке, почти силком, потащили к машине. А потом повезли куда-то, не разрешив снять повязку до того, как войдём в большой загородный дом. Я поняла это по тишине вокруг, по тому, что звуков шоссе, машин вокруг, становилось всё меньше по пути приближения к дому.

— Нет, мне просто…плохо… тошнит — пыталась медленнее и спокойнее дышать, но мужчина рядом пугал одним своим видом, присутствием. Каким-то внутренним чутьем понимала, что онив разы опаснее моих похитителей. Сердце бешено стучало, желудок бунтовал.

— Это от нервов- философски поднял он вверх второй бокал — вообще, всё болезни — от нервов- вдруг выдал он старую истину, залпом осушив бокал. Взяв с блюда лишь дольку лимона, положил ее в рот, прикрыв глаза на мгновение. Перед моими глазами как живая встала картинка, как я с размаху бью его по голове самым большими блюдом… Но нет- он не один, мне так просто не убежать, даже если допустить самое невероятное — что мне удастся с одного удара " вырубить" этого здоровяка.

— Ты мне скажи, как окрутить Димона удалось? — весело подмигнул он мне- Я думал, он хер женится после Юльки? Давно около него трёшься?

Неприятный тон, неприятный вопрос, неприятный мужчина….Я не знала, что и отвечать. Чего он ожидает от меня? Ответила правду:

— Нет, недавно совсем. Несколько месяцев…

— И что, он прям вот так тебя замуж позвал? У тебя что там, п…зда золотая? — грубо засмеялся он над своей остротой. Но, видя, что я ничуть не разделяю его веселья, посерьёзнел- Да ладно, чё как дикая? Шучу я- не получив от меня ответа, нервно бросил — да и ты, хорош уже из себя целку — то вавилонскую строить, а. Сама явно прошаренная- такого богатого мужика получила, да? Еще и в сжатые сроки, эт тебе, мать, книги писать надо, как захомутать олигарха.

В молчании он налил себе второй бокал виски:

— Слышь, так чем взяла-то? — повернулся ко мне- продолжать то ли допрос, то ли истязание- хотя… — протянул он, хмурясь и трезвея на глазах- ты чё, и правда залетела?

Почему это его так разозлило?

— Отвечай! — рявкнул он, напугав меня.

— Нет, мне просто плохо, желудок- подняла глаза

— Врешь же, сучка. В газетах писали херню про детей, да я думал- бред. Значит, правда- он хмуро поигрывал пальцами по граненой поверхности бокала- значит, и Варьку эта мразь сплавит, да? Нахера ему больная чужая дочь, если скоро свои будут, здоровенькие?! — вперился злобным взглядом в мой живот- двое же, да!? С удвоенным старанием трахалась?!

И тут его словно отпустило- мужчина весь поник, бокал в руке заходил ходуном, расплескивая виски на темные брюки.

— Я тоже….тоже сейчас мог бы быть с семьей. Варя, я, Юля. Твой мудак всего меня лишил, всего. Любимой женщины, моего ребенка…. Знаешь, что эта тварь предложила мне? Работу! Работать у него, в охране. Каждый день видеть…. - он сжал кулаки так, что стакан, хрустнув, разлетелся на осколки. Виски, смешанный с кровью и кусочками стекла, хлынул на его колени, диван, пол.

В ужасе я переводила взгляд с него на руку, ладонь, из которой ярко-красными толчками с силой хлестала кровь:

— Вам нужно…перевязать- я вскочила, бросившись на поиски того, чем можно было перевязать рану. Каким бы он ни был, но человек может умереть га моих глазах.

— Хорош строить из себя….- устало проговорил он, но я не послушалась. Схватив тонкую тканевую салфетку, что лежала на второй полке столика, которую я раньше не замечала из-за множества блюд на нем, уверенно подошла к нему. Оно и понятно, в ситуации, когда нужно действовать быстро, оказывая первую помощь, я была как рыба в воде- отец часто после пьянок приходил с разного рода травмами. При этом, по его странной логике, мужчине вызывать скорую было " западло", а пить — нет. Вот и продолжалось это годами- он пьет, падает или дерётся, из последних сил приползая домой, а там — я. Жду с лекарствами, бинтами наготове.

— Дайте руку — он удивленно воззрился на меня, но руку протянул. Да, рана довольно серьезная. Хорошо, нет осколков стекла внутри (в ванной точнее посмотрю) — где у вас ванная?

— Хочешь помыться? — усмехнулся он- мне и так пойдет, не утруждайся.

Пропустив сальную шутку мимо ушей, слегка потянула его вверх, на себя.

— Сожмите ладонь- прихватив с собой бутылку виски, ещё раз, будто у нашкодившего ребенка (этот тон всегда работал с отцом) спросила — где ванная?

И мужчина, послушавшись, встал. Буркнув " пошли, покажу", потащил меня за собой как на буксире.

Пока я обрабатывала его руку- сперва аккуратно вытаскивая вымытыми и простерилизованными за неимением другого антисептика (в доме аптечки, как оказалось, не было) виски ногтями не замеченные раньше крохотные осколки стекла из раны, а затем промывая водой, поливая рану виски, он, даже на мгновение не поморщившись, буравил меня долгим странным взглядом. Словно открывал с другой стороны, решая, как теперь ко мне относиться.

— Вот- неловко бросила, сделав последний узел на порванной пополам и обвязанной вокруг ладони салфетке. Решимость уходила соразмерно степени моей " нужности".

— Скажи, ты что его правда любишь? — хрипло выдал мужчина, нависая надо мной.

— Да-тихо подтвердила.

Он замолчал, кивнув мне, чтобы шла обратно. Дрожа всем телом, сидела на диване, ожидая его возвращения.

Вернувшись, он, стараясь не смотреть на меня, ухватил бутылку, принявшись пить виски так, словно это — вода. Краем глаза увидела, что повязка на руке пропиталась кровью.

— Вам….- от нервов голос подвел, сорвавшись — Вам нужно в больницу, это нельзя так…

— Заткнись! — вдруг высоким голосом взвизгнул он, подскочив ко мне и ухватив рукой за подбородок, с силой дернув кверху. Прижав меня к себе, зашипел, брызгая слюной и обдавая запахом алкоголя- Святую Терезу из себя строить удумала?! Типа, хорошая вся такая. Благотворительность устроить решила, да? Димке же всегда самое лучшее достается — бабло, опекуны, бабы… — бешено вращая глазами, он нес откровенный бред- что, скажешь, и не изменяла ему ни разу, а? Вся такая чистенькая, правильная? Это ж только Борьке всякий хлам, а Димон… Димон заслуживает только высший сорт, да!?

Оттолкнув меня от себя так, что я едва не перелетела через диван, он заорал:

— Пошла нахуй, святоша ебаная! Вали наверх!

Всхлипывая, я бросилась в комнату на втором, куда меня отвели по приезду.