Тишина

Дмитрий:

Всю дорогу ее образ безмолвно сопровождал меня. Услышь я такую байду от одного из приятелей- записал бы в каблуки, не раздумывая. А сейчас, стоило только вспомнить, как ее золотистая макушка мелькала среди горшков с цветами в окне, выглядывая, уехал ли я — губы сами собой растягивались в улыбке. Глупенькая. Как ребенок, ей Богу. И такое тепло разлилось внутри, что хотелось петь. Вот дам ей ночь " на успокоиться", а завтра номер пробью- наберу. Хотя, нет, приеду. Еле остановил себя от того, чтобы развернуться и поехать обратно. Завтра, Забельский! Завтра! А ещё себя хорошим рыбаком считал- надо дать рыбке чуток побарахтаться на крючке. Все равно ей никуда от меня не деться. Это умозаключение граничило с признанием. Признанием ее власти надо мной, всего того, во что после жены я боялся ввязываться. Но стоило вспомнить ее робкую улыбку- и опаленные крылья надежды начинали слабо трепыхаться в попытке взлететь.

Снегурочка моя. Мой личный подарок под Новый год.

Снегопад усилился, мокрыми хлопьями опускаясь на стекла, дворники, не успевающие очищать лобовое, просто развозили жидкую снежную кашу из одной стороны в другую. Но я словно стал другим человеком- это не только не раздражало, но и пресловутое предновогоднее настроение появилось.

Окрылённый, прибавил громкости радио, подпевая песне, отбивая ритм пальцами о руль. Краем глаза увидел что-то блестящее на сиденье рядом- маленькая шпилька, украшенная камнями- стекляшками. Я видел пару таких в ее волосах, когда сажал в машину у будки охраны. Жалкой крохотной блесткой выделялась вещица моей горе-Золушки на черной коже сиденья. Наклонился, чтобы взять ее, бережно хранить как осознание реальности этого вечера. Я куплю ей сотню таких, с настоящими камнями, которых она заслуживает. Выпрямившись, я едва не задел невесть откуда взявшуюся на пустынной дороге мужскую фигуру. Пошатываясь, мужчина полоумными глазами, точно напуганная сова, моргал в ярком свете фар, замерев на середине дороги. Я резко крутанул руль вправо, машину повело. Словно в замедленном немом кино все кувырком пронеслось перед глазами. Извилистая заснеженная дорога, безумный хоровод кружащихся в воздухе снежинок, в безмолвном танце оседающих на землю, пронзающая боль во все теле — это было последним, что я увидел и почувствовал, прежде чем провалиться в черную пустоту…. Пришел в себя уже на земле- я лежал лицом вниз на ослепительно белом снегу, усыпанном миллиардами маленьких осколков стекла. Во рту смешались соленый привкус крови и ледяной холод снежинок. Я попытался привстать- и адская боль пронзила все тело. Казалось, что все кости сломаны, внутри все горело огнем. Краем глаза увидел свет фар — машина где-то внизу, на обочине. Глаза сами собой стали закрываться- словно я не спал полгода. Ускользающее сознание кричало " Только не засыпай! Не смей!". Но меня вновь поглотила кромешная тьма

****

Элеонора:

Ждала ли Эля звонка? Конечно, нет! Когда выяснилось, что телефон не сел, а сдох намертво, бегом бросилась к копилке, спрятанной под одной из прогнивших половиц. Достала красную обелезлую свинью, косящую одним полустертым глазом, разбила- и раздрыдалась на полу среди осколков. Внутри было пусто. Дрожащими руками, схватила один из самых крупных осколков, не боясь порезаться- полузасохшие следы клея, которые она не разглядела в тусклом свете старой лампочки, висевшей на длинном проводе посреди комнаты. Что ж, горько усмехнулась, в изобретательности отцу не откажешь- захочет найти на бутылку- найдет. Любыми способами. Жаль, что с работой не так.

Смахнув опалившие ресницы злые слезы, яростно замела осколки потрепанным веником. Ничего, заработает на другой. А пока найдет в недрах шкафа старенькую Нокиа. Все равно ей особо никто не звонит. На вопрос въедливой совести " отчего же тогда она бросилась к шкафу как умирающий от жажды в пустыне- к оазису" предпочла не отвечать.

До обеда никто не позвонил, и после- до вечера. Так было легче- не ждать целый день, сходя с ума от глупейшей утренней игры всех девушек, с которыми переспали " позвонит- не позвонит", а ставить определённые временные рамки. Не позвонил до обеда- занят на работе. Не позвонил в обед- ну так, перекус, не до звонков. Не позвонил после обеда? Так ведь снова работа. Ну и ночью…ночью он спит. Вот. Немного разобрались. И не важно, что на каждой паре раз по сто заглядывала в телефон, и так стоявший на самом громков из режимов, — проверить, а, может, сеть плохо ловит, и сухое сообщение " абонент… пытался вам позвонить". Казалось, позвони Дмитрий- и она интуитивно поймет " это он!".

Но экран мобильного упрямо показывал лишь стандартные время, сеть и уровень заряда. Вот тебе и " сам найду номер".

В институте, вяло выведя пару строк в тетради, вдруг всхлипнула, напугав подругу, что вдохновленно выводила красной гелевой ручкой пышную розу в крохотном блокноте под монотонный бубнеж преподавателя:

— Эль, ты чего? — изумлённо воззрилась на нее рыжеволосая кудрявая одногруппница Арина. Девушка никогда не видела подругу даже в подавленном состоянии, что уж говорить о слезах. Эля с улыбкой выдерживала такое, от чего кто-нибудь другой бы сошел с ума или спился- смерть мамы и бабушки, пьянство отца, его увольнение с позором, да еще и по статье, нищету и необходимость подрабатывать вместо отдыха.

— Да простыла — отвела глаза Эля, вытирая покрасневший нос влажной салфеткой.

— А я тебе говорила! — шепотом возмутилась Арина- этот Арс- дурак, от него пользы- как от козла молока. Потаскает по всему Подмосковью с заказами. Вообще-то, для всех актеров транспорт оплачивают, а не сами они пилят… — со знанием дела важно заявила девушка, лишь раз заменявшая приболевшую однокурсницу на одном из выездных благотворительных концертов.

— Семенова! — раздался недовольный голос преподавателя, обращённый к Арине- простите, что прерываю ваш увлекательный диалог своей глупой лекцией! — в аудитории послышались сдержанные смешки- Вы позволите, если я продолжу? — сверлил он взглядом Арину. Про их обоюдную неприязнь ходили легенды. Мечта многих студенток, да и, что уж греха таить, некоторых преподавательниц, Роман Станиславович, преподаватель кафедры иностранных языков, а еще- спортсмен с темными завораживающими глазами, безумно красивым накачанным телом и внешностью фотомодели. Его галантность и вежливость по отношению к женскому полу стали притчей во языцах и причиной горящего взгляда даже самых почтенных возрастом сотрудниц. И только с Ариной Семеновой, отличницей и старостой курса, Роман Станиславович, как ни странно, сосуществовали как кошка с собакой. Напрочь отметая классику жанра о дружбе преподов и старост — подхалимов. Арина даже жаловалась пару раз декану на неуступчивого препода, что из вредности не ставил зачет или занижал, по ее мнению, балл. И оба раза декан требовал повысить оценку. "Ну девочка-то на красный идет. Она у нас и в профкоме, и выступает, и столько для института делает. Мы ведь должны пойти навстречу". Желваки играли на щеках преподавателя, когда тот возвращал ей зачетку с исправленной оценкой.

— Извините- привычно буркнула Арина, шепотом добавив для Эли- достал, блин. Сейчас пара кончится- пойдем чай пить, чтоб совсем не слегла ты.

Возвращаясь домой по основной дороге, вздрагивала от каждого шума- вдруг он решил не звонить, а приехать? Стоит сейчас у ворот, ожидая ее. Вот деревенские удивятся. Тут таких машин сроду не видели. Раньше- да, когда еще не настроили жилых комплексов и коттеджей вокруг, а сейчас- ну, разве что, проездом.

Но у дома было пусто. Только старенькая баба Шура, соседка, заходила домой, скрипя по снегу огромными валенками.

"Ну и неважно!" — пинком открыв дверь в дом, решила Эля. " И ни то, что отец не закрывает эту чертову дверь! И ни то, что Дмитрий (она никак не могла даже в мыслях называть такого взрослого, властного мужчину Димой) пропал". Да и вообще, зачем ей его звонок, визит? Нет, все это- лишь задетая за живое гордость исходит в пароксизме горькой обиды. Мужчины! Вчера говорил такие красивые слова, а сегодня и думать забыл о ней. Наверно, очередная наивная дурочка с мечтательным взглядом выслушивает " твои волосы- они так чудесно пахнут".

Пока разогревала вчерашние макароны, на улице послышался шум мотора. Едва не опрокинув проржавевшую кастрюльку, бросилась к окну- неужели приехал. Но по знакомой серой Ладе определила, что это лишь один из клиентов Зинаиды Степановны, бабушки из старой избы ниже по улице, приехал к ней за домашними молоком и сыром.

Еще и недовольная сорванным заказом клиентка позвонила Арсену, с которым на него договаривалась, и проорала в трубку, что напишет такие отзывы, что их даже в ростовые куклы играть никогда не возьмут. И слово свое сдержала- ни одна фирма больше не хотела иметь с ними дело. Некоторые в открытую говорили, что с теми, кто подводит клиентов, не сотрудничают. Другие говорили, что перезвонят, как появится заказ- и исчезали. Арсен отнесся к этому со спокойствием студента, которому родители ежемесячно присылают по тридцать тысяч рублей на карточку. А вот для Эли было очень обидно потерять такую подработку. Фактически, она жила, перебиваясь на случайных заработках.

Так прошла еще неделя- каждое утро, едва открывая глаза, смотрела в телефон. Сердце замирало, когда экран зажигался ярким светом. Ни-че-го! Совсем ничего. Тишина.

Каждый раз глазами искала темное авто неподалеку, дойдя до совершенно безумной мысли- а вдруг он следит за ней, притавшись где-то? Вздрагивала от каждого шума и незнакомого мужского голлса на улице. Выходя после пар с универа, так надеялась увидеть, что он ждет ее.

Сотни тысяч раз объясняла себе, что сама себя накручивает, что в психологии такой холодный подход, игнор- это искусственное набивание " себестоимости" в глазах другого. Вроде, и не нравился особо человек, но стоит только ему прервать общение, начать игнорировать- все, ты на крючке.

Пыталась уйти с головой в учебу, в случайные подработки. Дом ее стараниями как учебное пособие на практике по кунилингусу- был вылизан " от и до". Но все не работало.

Его ответ стал необходим как воздух. Пускай бы просто пришел. Бросил банальное: " Извини, я еще не готов для отношений". Да, и в его годы многие мужчины вели себя как не нагулявшиеся мальчишки. И остановить этот затянувшийся праздник жизни смогла бы серьезная женщина его лет, как мама рявкнувшая бы " Дима, погулял- и быстро домой!", а не такая глупая и ничем не примечательная малолетка как она. Написал бы смс в стиле " срочно уехал в командировку, вернусь- наберу". Каждый из них понимал бы, что это- все, конец. Но ей, хотя бы, не было так больно. Мучительный оежим ожидания деактивировался…

Но он забыл. Забил. Забил и забыл. Горечь подкатывала к горлу при становившейся все ясней картине- ее использовали и выкинули за ненужностью. Сколько в мире таких " однодневок", что вместе с ней вздрагивают от любого звонка мобильного, с надеждой оборачиваются на кажущийся знакомым мужской голос, вечерами сидят у окна, ожидая, что предмет их мечтаний решит приехать без предупреждения?

— А я т-т-т-те говорю, на м-м-м-меня несётся, фары св-в-ветят, в л-л-лицо прямо. Я г-глаза закрыл, д-д-думаю- все, пом-м-мираю. См-м-мертушка пришла м-м-моя- раздался у калитки пьяный голос одного из папиных приятелей, дяди Толика. "Неужели в дом идут?" — испугалась Эля. Сейчас она не совсем не в силах была выдержать очередное сражение за то, чтобы их покосившаяся изба и впредь оставалась территорией трезвости.

— И че, помёр чтоль? — грубо засмеялся в ответ незнакомый мужской голос.

— Да не, потом ш-шум, в-визг страшный, р-р-ев какой-то, а я к-к-когда гл-л-лаза открыл- т-т-только снег в-в-вокруг, б-б-буря прям-м-мо. И в-в-всё. И н-н-никого. И-с-счезла.

— Не увез тебя, Толян, черт в ад-то, получается? На рожу твою пьяную взглянул- и подумал, нахрен ты ему там сдался — подколол незнакомец- Ну, че там, Семеныч?

" Семеныч"? Значит, и отец рядом. И тот не преминул в этом убедить:

— Че-че? Через плечо- Элька дома! Пошли, мужики. Ну его! — шум, грохот калитки- и раздосадованный голос отца слышался все дальше. А то как же- не удалось ничего вынести и пропить в этот раз. Впрочем, той ловкости, с которой он находил всё, что еще можно превратить в 0.33, стоило позавидовать- дома не осталось ничего. Совершенно ничего. Даже через раз работающий старый ламповый телевизор, который еще бабушка покупала на свою первую пенсию- и тот вынес. Правда, потери Эля особо не жалела — был смартфон. Но теперь все развлечения сводились к игре в змейку на старенькой Нокиа.

Споря о непочтительности современной молодежи к своим родителям, голоса удалялись все дальше, пока совсем не затихли. Началась очередная бессонная ночь