Глава 23. Забава

– Марк, я… – говорю нерешительно. Мне дискомфортно до жути, словами не передать.

– Иди-иди, – улыбается мне. Сердце тает. Осторожно, словно стою на краю пропасти, делаю шаг вперед. Затем еще и еще. – Ну вот. – Марк сгребает меня в объятия. – Все в сборе! – говорит, улыбаясь.

– Ты холодный такой, – шепчу. С его влажных после душа волос капает капля воды, попадает мне на руку. – Бр-р-р.

– Зато сердце горячее, – игриво подмигивает. Я улыбаюсь.

– Угу, – киваю. – А сейчас, ты наше горячее сердце, живо в душ! Греться! – игриво толкаю Марка кулачком в грудь.

– Да, пойду, – ухмыляется. – А то будет вам колокольный звон.

– Марк! – закатываю глаза. – Рядом же дети! – говорю возмущенно.

– И что? – продолжает ерничать. – Я запрещенное что-то сказал?

Ермолаев пытается вести себя как ни в чем не бывало. Внешне он спокойный и расслабленный, словно ничего не произошло.

Но в глубине карих глаз я вижу совершенно иное. Он озабочен и крайне зол.

Отправляем Марка опять в душ, но на этот раз уже греться. А то отморозит еще себе что-нибудь ненароком.

Беру близнецов за руки, крепко сжимаю, и мы медленно спускаемся на первый этаж.

– Оладушки? – смотрю на детвору и через силу улыбаюсь. На сердце становится тяжело.

Появление матери близнецов стало шоком. Причем не только для меня.

Зачем ей возвращаться спустя столько времени? Неужели и правда проснулся материнский инстинкт? Осознала свою ошибку, все поняла?

Но тут вспоминаю ее едкое «спиногрызы» и понимаю, что завожусь. Сердце начинает чаще биться, появляется злость в каждом движении. Плохо.

Что ж ты за тварь такая, раз позволяешь подобные высказывания в адрес своих детей? Какие они спиногрызы?! Павлик и Машенька – двое самых замечательных и чудных детей!

Не понимаю…

Как можно было отказаться от своих малышей? Как оставить? Сердце кровью обливается, стоит только подумать о таком.

Детки – это ведь великое счастье! Оно далеко не каждому дано.

– Можно я буду мешать? – Павлик крутит в руках венчик от миксера.

– И я! – встревает Машенька. – Я тоже хочу!

– Нет, я! – топает ножкой Паша, тянет миску с молоком на себя.

– Я! – Маша берется за край и тянет на себя. Не успеваю ничего предпринять, как малышня опрокидывает миску и молоко разливается по столу. – Ой, – пищит.

– Вот тебе и ой, – устало вздыхаю. Такими темпами мы только к вечеру усядемся есть.

– Это не я! Это Маша! – Паша тут же показывает на сестру.

– Ты! Это ты! – топает ножкой Машенька. А я понимаю, что опять начинаю закипать.

– Стоп! – приходится повысить голос. Малыши тут же замолкают и удивленно смотрят на меня.

– Эх вы, – на кухню заходит Марк. – Как вам только не стыдно, – укоризненно качает головой.

Детвора пристыженно опускает головы, слезает со стульев и, покорно сложив ручки на коленях, садятся на диван.

– Насколько я помню, вы обещали не вредничать и слушаться Забаву, – припоминает детям их недавние слова.

– Обещали, – гундосят.

Вместо ответа Марк берет тряпку и вытирает разлившееся молоко. Я в это время спасаю муку от влаги.

– Садись давай, – показывает мне на диван. – Завтрак с меня, – достает из холодильника яйца.

– Может, давай я сделаю? – предлагаю.

– Отдыхай, – вручает в руки пульт от телевизора. – Лучше найди, что будем смотреть. Для меня это сущий ад.

Пока Марк занимается приготовлением яичницы, я открываю онлайн-кинотеатр и принимаюсь искать фильм для всей семьи. С первого раза, естественно, найти ничего не выходит.

Потом по чистой случайности попадается фильм про мальчика, которого родители оставили одного дома в канун рождества, и я без задней мысли выбираю его для начала просмотра.

Близнецы с полнейшим восторгом принимаются смотреть кино. Они задают кучу вопросов, переживают, смеются. Никто из них не замечает, как проглатывают всю еду.

– Зря ты выбрала этот фильм, – шепчет мне на ухо Марк.

– Почему? – искренне удивляюсь. Но в этот момент на экране мальчик катится с лестницы на санках и выезжает во двор. Дети пищат от восторга.

– Я тоже так хочу! – Глаза Маши горят азартом.

– И я! Я тоже! – вторит ей брат.

– О чем я тебе и говорил, – негромко обращается ко мне Марк. – Детвора, это всего лишь кино. В нашем доме ничего подобного делать нельзя! – строгим, но спокойным голосом говорит детям.

– Совсем-совсем ничего? – печально вздыхает Павлик.

– Совсем! – безапелляционно заявляет Марк. – Дальше смотреть будете или я выключаю?

– Будем! Будем! – начинают галдеть.

– Вот и смотрите, – смеется.

День пролетел очень быстро. Я даже не заметила, как за окном стемнело.

Машеньке становится лучше, Марк не заболел, я тоже каким-то чудом не застудилась. Даже утреннее появление бабы Яги начало подзабываться.

– Все по кроватям! Всем спать! – Марк включает грозного папу.

– Не хотим спать, – пищат близнецы. – Забава, пожалуйста, хотим мультик!

Они смотрят на меня с такой надеждой, что сердце замирает на миг. Я стою и кусаю губы.

– Марк, может, мы включим какой-нибудь мультфильм и детки под него уснут? – предлагаю очень тихо и осторожно, чтобы не подорвать отцовский авторитет. – Сегодня суббота, – пожимаю плечами. – Завтра не надо рано вставать.

Ермолаев смотрит на меня, словно впервые видит. Задумчиво сводит вместе брови.

А я подхожу к нему близко-близко, поднимаюсь на носочки и шепчу на ухо:

– У меня есть попкорн, – лукаво ему улыбаюсь.

– Чтоб я без тебя делал, – игриво закатывает глаза. – Детвора! Живо в гостиную! Будем мультик смотреть. Все вместе!

– Ура! – прыгает Маша.

– Вы самые лучшие папа и мама! – кричит от счастья Павлик.

Детвора слезает со своих кроватей, сгребает в охапку плюшевые игрушки и деловой походкой направляется вниз.

Стою, смотрю им вслед и дышать забываю… Меня Паша мамой назвал…

– Забава, надеюсь, ты мульт выбрала? – с надеждой смотрит на меня Марк. – Такой, который понравится всем? – игриво улыбается. Отвлекаюсь.

Смотрю на него и улыбаюсь в ответ.