глава 19. Королевский вестник

Лес словно не желал отпускать Ольгрона и Злату, засобиравшихся в обратный путь. Вначале он порадовал охотников четверкой ласхоров, угодивших в силки, расставленные рыжиком. Затем на глаза оборотню попалось редкое дерево мангроната, пройти мимо которого было бы огромной глупостью.

— Лучик, помогай! — позвал Ол и принялся выискивать в траве крупные, величиной с кокосовый орех, плоды, покрытые плотной шкуркой.

— А это что? — поинтересовалась девушка, начиная кружить в траве подле дерева.

— Это — мангронаты, очень вкусные и полезные ягоды. Они помогут Дагу быстрее восстановиться. А из ядрышек, которые содержатся в косточках мангронатов, делают краску для волос и чернила для письма.

— Ух ты! Так, может, стряхнем с дерева еще несколько?

— Ты что, нельзя! — замахал на жену руками Ольгрон. — Собирать можно только те плоды, которые полностью созрели и упали на землю самостоятельно!

С четверть часа понадобилось супругам, чтобы обследовать полянку и собрать все мангронаты, которых оказалось десятка полтора.

— И как мы их понесем? — задумалась Воскобойникова. — Эх, бабушкину авоську бы сюда! Ту, синенькую, с которой мы на базар за капустой ходили!

Златка аж глаза закрыла, вспоминая авоську, и тут почувствовала, что на голову ей упало что-то почти невесомое.

— Ты чем в меня бросаешься, Ол? — уставилась она на мужа, но по его удивленному взгляду поняла, что это не его проделки.

— Как ты это сделала, жена?! — изумленно выдохнул рыжик, поднимая с земли у ног девушки самую настоящую авоську.

— Н-не зн-наю… — попятилась Воскобойникова, глядя на авоську, как на гремучую змею. — Но это — привет из моего мира. Из того, в котором я жила раньше. Там у меня была такая сумка.

— Чудны дела твои, Сиятельная! — почесал затылок Ольгрон и принялся укладывать в авоську собранные плоды.

Больше чудес и находок не случилось, и где-то через три четверти часа молодые супруги добрались, наконец, до окраины леса.

— Мы с тобой опаздываем, Лучик. Ох, и влетит нам! — переживал Ол.

— Мог бы Дагрон говорить — влетело бы больше, — попыталась утешить младшего мужа девушка. — Санд все-таки не такой строгий.

***

…Дагрон, даже не имея возможности двигаться и разговаривать, сумел построить гарнизонного мага-целителя и вынудил того обливаться холодным потом. Сэт Хилгрон проболтался пациенту, нетерпеливо посматривавшему на дверь, что альда Злата в компании с княжичем Ольгроном отправились на охоту, и теперь проклинал свой длинный язык.

Первый советник, услышав такие новости, разозлился так, что на висках у него вздулись синие венки, а глаза цвета ночи окончательно почернели и стали метать молнии. Будь у магистра темной магии хоть капелька силы — скорее всего, лекарю не поздоровилось бы.

— Прошу вас, успокойтесь, альд Дагрон! — увещевал своего подопечного лекарь, но, кажется, только подливал масла в огонь. — Маршал Сандгрон не возражал, когда ваша супруга и ее младший муж уходили. Я уверен: они вот-вот вернутся!

Застывший в немом бешенстве эльф лишь слабо дергал губами в ответ, но несчастному сэту Хилгрону казалось, что мысленно магистр уже трижды плюнул ему, лекарю, в лицо и призвал на его голову с десяток самых страшных проклятий.

Сандгрон тоже проклинал тот миг, когда кивнул головой, давая свое согласие на совместную вылазку жены и Ольгрона. Маршал метался по краю крепостной стены, то и дело поглядывая в сторону леса, сжимал свои огромные кулачищи, из которых то и дело выглядывали красно-желтые язычки пламени. «Какой безумный какадару клюнул меня в темечко, если я отпустил их в лес?!» — ругал огненный воин самого себя.

Караульные, чтобы не попасть под горячую руку маршалу, даже изменили маршрут и старательно обходили стороной тот участок крепостной стены, где вышагивал взад-вперед разгневанный военачальник королевской гвардии.

Неизвестно, во что вылилось бы нарастающее напряжение маршала и наблюдающих за ним старших офицеров, но, к счастью, в три с половиной часа пополудни Санд разглядел вдали, почти у самой кромки леса, две человеческие фигурки и опознал в них Ольгрона и Злату. Дождавшись, когда они одолеют где-то треть пути, Сандгрон издали, со стены, погрозил им своим кулачищем и помчался в целительские покои, чтобы известить и успокоить Дагрона.

— Даг, они уже идут, с ними все в порядке! — гаркнул он с порога, отвечая на пугающе-черный взгляд старшего товарища. — Ох, и устрою я рыжему головомойку за его безответственность…

***

Крепость встретила усталых охотников грозной тишиной, которая, кажется, гудела и даже чуть слышно потрескивала от напряжения. Маршал Сандгрон с каменным лицом встретил жену и Ольгрона у ворот, молча забрал из рук рыжика добычу и процедил сквозь зубы приказ:

— Идите умывайтесь, переодевайтесь — и за стол. Обед давно остыл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я только к Дагу загляну, — попыталась возразить Злата и осеклась, заметив огненно-красные сполохи в обычно спокойном взгляде среднего из мужей.

— Будет лучше, если мы явимся к нему все трое после того, как пообедаем. Он уже в курсе, что вы ходили на охоту: сэт Хилгрон проговорился. Я сообщал Дагу, что вы вернулись. — Санд вновь кивнул в сторону спальни: — Смените одежду, освежитесь, и хватит своевольничать!

— Ладно-ладно, не надо так рычать, — надула губки Златка, схватила Ольгрона за руку и потянула за собой. — Идем, Ол. Сейчас с Сандом лучше не спорить.

Пообедали быстро: Ол и Злата проголодались, офицеры — тоже, и только все еще взвинченному огненному воину кусок не лез в рот. Во время обеда оборотень рассказал начальнику крепости, где растет дерево мангроната, чтобы стражи границы тоже могли регулярно наведываться туда и собирать плоды. О том, как Злата попала в расставленные рыжиком силки, они оба промолчали, догадываясь, что этого ляпа им уж точно не простят.

Наконец, обед закончился, и Злата рванула в палату целителя, чтобы увидеться со старшим мужем. Даг, узнав, что его жена благополучно вернулась, успокоился ровно настолько, чтобы принять из рук сэта Хилгрона пару ложек эликсира, а потом эльфа сморила тяжелая дрема: все-таки чрезмерные переживания истощили его и без того невеликие пока силы.

— Тсс! Он спит, хотите — посидите тихо рядом, хотите — приходите позже, — принялся ворчать на Воскобойникову лекарь. — И вообще, я же вам объяснял, что альду Дагрону вредно волноваться!

— А зачем вы его волновали, сэт Хилгрон? — тут же взвилась девушка, вытащив целителя за рукав в коридор и плотно притворив дверь, за которой отдыхал ее старший муж. — Кто вас просил сообщать пациенту, что мы с сэтом Ольгроном отправились поохотиться?

— Мне никто не запрещал! — так же шепотом возмутился лекарь. — Откуда мне было знать, что эта новость так подействует на магистра?

— Да уж откуда вам знать, как боятся женатые мужчины потерять свою супругу! Вы же, вроде бы, не женаты?

— Пока не удостоился такой чести, — скривился целитель так, будто Злата наступила ему на больную мозоль.

— Ну, извините, если задела ненароком, но у вас тогда все впереди, — припечатала Воскобойникова. — Пригласите меня сразу, как только альд Дагрон очнется.

— Я выполню ваши пожелания, альда Злата, — смиренно принял повеления девушки сэт Хилгрон.

Даг дремал недолго: ровно столько, сколько понадобилось его организму, чтобы подкопить немного сил. Менее чем через час после разговора с целителем Злата получила вызов в палату. Вместе с ней навестить эльфа решили Сандгрон и Ольгрон. Ол все еще выглядел взъерошенным и пристыженным после длинной и горячей отповеди, которую прочел ему маршал. Впрочем, Златка считала себя виноватой не меньше, так что вполне разделяла чувства рыжика.

Войдя в палату старшего мужа, она встретилась с ним взглядом и слегка вздрогнула от того, сколько горечи прочла в его взоре. Эльф не пытался закрыть глаза, отвернуться, показать, что обижен и не желает ее видеть. Нет! Он просто впитывал в себя облик жены — так, будто видит ее в последний раз, и не может насмотреться. От него исходили волны душевной боли, и Злата знала, что виновница этой боли — она.

— Я виновата, Даг. Прости меня, — шепнула девушка, присаживаясь рядом со старшим мужем и поглаживая ладошкой его грудь, прикрытую тонкой тканью нижней рубахи. — Не думала, что небольшое по сути опоздание заставит тебя так переживать. Ты ведь больше не злишься на меня, да?

Дагрон медленно опустил и вновь поднял веки, подтверждая: он уже не злится.

— Вашему супругу не мешало бы выпить чашку бульона, альда Злата, — вмешался сэт Хилгрон. — Приказать принести?

— Да, будьте добры. Я сама покормлю альда Дагрона, — кивнула ему девушка.

Лекарь удалился, а Злата и Ол, пользуясь отсутствием лишних ушей, поведали Дагу о результатах своей вылазки, дружно умолчав о некоторых подробностях.

Затем Воскобойникова напоила эльфа бульоном, а когда он проглотил последнюю ложку, перед Сандгроном возник эль-гух.

— О! Вестник от его королевского величества! — оживился задумчивый маршал. — Как раз все вместе и послушаем, что он скажет.

Санд ткнул серебристого с голубыми крапинками на голове эль-гуха пальцем, и тот заговорил голосом Мейогрона Строедуба:

— Приветствую тебя, маршал Сандгрон. Я получил твое донесение. Рад, что вам удалось спасти альду Злату и княжича Ольгрона. Хвалю! Однако послание твое было слишком немногословным и сдержанным, а вот от наших людей из дипломатического представительства в Зерафири я получил очень интересные известия, и подозреваю, что в их появлении повинны два моих самых доверенных лица: первый советник и военачальник королевской гвардии.

Злата и ее мужья дружно переглянулись. Всем было одинаково любопытно: что ж там за новости дошли до короля Мейогрона?

Эль-гух тем временем продолжал вещать:

— Так вот, поговаривают, что принца Максона поразило странное недомогание: его лицо и руки окрасились в необыкновенный серо-фиолетовый оттенок. Глаза перестали переносить дневной свет, так что его высочество почти все свое время проводит в затененных покоях и носит на лице темные стекла. По какой-то причине принц никому не позволяет видеть его спину. Ходят слухи, будто любая одежда на филейной части принца становится прозрачной. Так что среди дворцовой стражи и прислуги его высочество уже получил прозвище «Максон Голозадый».

Тут все три мужа с одинаково вопросительным выражением в глазах уставились на Воскобойникову, а та вначале охнула удивленно, а затем — слегка покраснела и потупилась, пряча от своих мужчин то ли лукавый взгляд, то ли злорадную ухмылку. Но эль-гух все еще продолжал говорить, и мужчины вновь обернулись к нему.

— Еще одна загадка: в Зерафири резко увеличилось число последователей культа Белой Совени. Ходят слухи, что эта Вестница Сиятельной явилась воинам одного приграничного гарнизона и дала Знак, что оборотни пользуются особой милостью Праматери. Похоже, в королевстве Зерафири назревают народные волнения или даже бунты. И мне, Сандгрон, очень интересно: а не проделки ли это моего первого советника? Я помню из твоего послания, что Дагрон сейчас не в состоянии отправить магического вестника, но мое любопытство по этому поводу разгорается с каждым часом! В общем, маршал! Я решил отправить за вами всеми упряжку зеброящеров с самой большой и комфортной из моих карет. Думаю, завтра-послезавтра магистр Гладэльвейс окрепнет достаточно, чтобы перенести путь в столицу, так что жду известий о том, что вы уже дома!

Эль-гух, наконец, умолк и развеялся в воздухе серым дымным облачком.

— Ну что, пора нам готовиться еще к одному переезду? — подытожил услышанное огненный воин. — Кстати, жена, ты нам ничего не хочешь рассказать? Что ты там такое с принцем Максоном сотворила? И откуда у тебя на это магические силы и умения взялись?

Только тут Воскобойникова осознала, что ее мужья до сих пор не знают, как провела она три дня в плену у третьего ненаследного принца Зерафири.

— Рассказать — хочу, — признала девушка. — Только рассказ получится длинный.

— Ничего, мы послушаем, — ответил за всех Ольгрон.

— Ты не слишком утомился, Даг? — на всякий случай обернулась к старшему мужу Злата. — Может, поспишь? — эльф слегка закатил глаза, давая понять, что такое предложение его не интересует. — Значит, все готовы. Что ж, начну с самого начала…

В течение следующего часа из палаты целителя то и дело доносились взрывы смеха, удивленные восклицания и даже возмущенные возгласы. Сэт Хилгрон, понимая, что там, у постели пациента, идет какое-то бурное обсуждение, так и не решился заглянуть внутрь. К тому же, все его следящие заклинания в один голос уверяли лекаря в том, что самочувствие его подопечного каким-то чудом не только не ухудшается, но, кажется, даже стремительно улучшается.

«Все-таки альда Злата что-то от меня скрывает! — ворчал целитель. — Ну не способны маги так быстро восстанавливаться при обычном лечении. У альды явно есть свои секреты!»