глава 38. Движение — жизнь

Глава третьего Дома и его супруга встречали гостей на пороге: похоже, у эльфов так было принято. Напряженные улыбки на осунувшихся лицах хозяев дома смотрелись неестественно и казались судорогой, которая кривит губы в преддверии слез.

— Пройдемте же к альду Лагемару! — после положенных приветствий предложила нетерпеливая Воскобойникова.

— А как же… мы стол накрыли… — неловко махнула в сторону обеденного зала супруга главы.

— После. Все после. — Твердо отказалась Злата. — Быть может, альд Лагемар пожелает разделить с нами трапезу.

— Не спорь, жена, — шикнул на женщину сам глава. — Уж, наверное, одаренной способностью благословения лучше знать, что и когда делать.

— Да, простите, — потупилась эльфийка.

— Все хорошо, не надо извиняться, — потянулась к ней Златка, погладила женщину по руке. — Какая бы мать не переживала на вашем месте…

От неожиданного сочувствия эльфийка растрогалась и все же заплакала — тихо, горестно, пряча мигом покрасневшие глаза…

— Так! В комнату, где лежит альд Лагемар, с траурными лицами не входить! — останавливаясь у двери, на которую указал глава, приказала Воскобойникова. — У нас совсем другие планы. Идем, Лиззи, — подмигнула она подруге.

Девушки вошли в комнату первыми. И тут же сморщили носы: в помещении царила полутьма, тишина и стоял спертый воздух, наполненный ароматами разнообразных трав и благовоний. «Хорошо хоть не больницей и не мочой пахнет», — отметила про себя Златка.

— Тут слишком темно для задуманного, — произнесла вслух. — Открываем окна, впускаем свет и воздух!

Возражать девушке никто не стал. Через пару минут все занавески были сняты, все окна — открыты.

Альд Лагемар — худой, почти прозрачный — с трудом открыл глаза, расслышав незнакомые женские голоса. Воскобойникова, рассмотрев страдальца при хорошем освещении, слегка вздрогнула: он был не просто белокож, как все эльфы — его сероватая, землистая бледность смотрелась нездоровой и напомнила ей старшего мужа — такого, каким увидела она Дага впервые. Только сейчас Злата поняла, что ее старший муж тоже был очень близок к той грани, на которой сейчас находится Лагемар.

Отодвинув в сторону мешающие сейчас мрачные мысли, Злата извлекла из кармашка подаренный Сандгроном артефакт: говорящее зеркальце в шкатулке из серебристого металла. Откинула крышку, позвала:

— Алиса, прием! Нужна твоя помощь!

Зеркальце, с которым девушки успели пообщаться и обсудить все заранее, незамедлительно откликнулось:

— Прибыли, значит? Покажешь мне болезного?

— Смотри, — Злата подошла к постели своего «пациента» и поймала в зеркальце его отражение.

— Достаточно, что хотела — я увидела, — сообщила Алиса через несколько мгновений.

— И что думаешь? — поинтересовалась Воскобойникова.

— Думаю, шансы есть. В любом случае, не попробуешь — не узнаешь.

— Ну, тогда поехали, — скомандовала Златка.

Из зеркальца полилась громкая, энергичная и совершенно незнакомая эльфам мелодия. Во всяком случае, никто из них, кроме мужей Златы, такой не слышал. Мужья переглянулись, словно спрашивая друг друга: «это то, о чем я думаю?»

Присутствующие слегка растерялись и в недоумении уставились на подруг. Отчего-то никому из родственников и в голову не приходило развлекать страдающего об утраченной любви Лагемара музыкой. Однако оказалось, что это лишь начало.

Под удивленными взглядами, один из которых принадлежал самому Лагемару, Злата и Элизия, плавно покачивая бедрами в ритм барабанам, прошли в центр комнаты и резким движением скинули с себя накидки, похожие на длинные, до пят, плащи, в которые кутались до этого.

По комнате пронесся дружный сдавленный вздох: оказалось, что под плащами девушки спрятали наряды, которые больше показывали, чем скрывали: короткие открытые топики, обшитые блестящими кругляшками монеток, и полупрозрачные длинные юбки с глубокими разрезами по передней поверхности бедра.

— Танец живота! — не выдержал, прошептал впечатлительный Ольгрон. — С ума сойти! Как они до этого додумались? Как решились?!

— Будем надеяться, Лучик знает, что делает, — негромко ответил ему Сандгрон.

Мрачный и настороженный Дагрон промолчал, лишь сильнее сжал и без того напряженные челюсти.

Лагемар тем временем продолжал, не отрывая взора, следить за неожиданными гостьями, которые исполняли перед ним совершенно незнакомый танец — быстрый и одновременно плавный, полный женской грации, подчеркивающий гибкость стана и изящных конечностей. Девушки извивались, выписывали круги то бедрами, то пышными грудями, едва прикрытыми тканью коротких топов.

Стройные гладкие женские ножки и соблазнительные полушария грудей мелькали, двигались, дышали — жили и радовались жизни! И эта жажда жизни, эта радость БЫТЬ оказалась так заразительна, что Лагемар впервые за долгие месяцы ощутил, что его сердце забилось чаще. Кровь быстрее заструилась по его жилам, согревая обессилевшее тело, пробуждая его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушки танцевали восхитительно — обе! Но взгляд словно проснувшегося от длительного беспробудного сна мужчины поневоле все чаще задерживался на той из девушек, что была чуть ниже ростом, чуть смуглее. Ее черные, как ночь, волосы обещали тайну. Темные глаза казались сладкой медовой бездной.

Она была прекрасна! Куда более прекрасна, чем тот образ, который до сих пор жил в мыслях и в сердце молодого мужчины. Он и не догадывался, что взрослая девушка может быть такой невысокой, такой хрупкой — и одновременно такой сильной и живой! Лагемару захотелось прикоснуться к этому чуду. Убедиться, что девушка — не сон, не болезненная греза, множество которых он видел перед собой за последнее время — и все они были обманчивы.

Лагемар слабо пошевелил рукой, не смог оторвать ее от ложа — но смог немного сдвинуть в направлении танцующих и повернуть ладонью вверх.

— Подойди… прошу… — беззвучно шевельнулись его губы.

Злата и Элизия, танцуя, внимательно наблюдали за эльфом, а потому сразу заметили этот жест, адресованный Элизии.

Та вопросительно оглянулась на старшую сестру: что делать? Воскобойникова кивнула: подойди! И Лиззи, продолжая двигаться в такт музыке, приблизилась к ложу страдальца.

— Прикоснись ко мне, — все так же беззвучно произнес Лагемар. В глазах мужчины стояла такая мольба, что Элизии показалось, что ее пронзило стрелой его боли. — Если ты — не сон… — договорил он.

Лиззи склонилась, взяла в свои горячие ладони его холодные пальцы. Ощутила их дрожь, когда эльф попытался сжать ее руку.

— Не сон, — шепнула ему ласково. — И не призрак из страны теней. Чувствуешь моё тепло?

— Да… — Лагемар на несколько мгновений прикрыл веки, и можно было бы подумать, что он уснул, если бы не его учащенное, взволнованное дыхание. — Ты — живая…

— И ты — живой! — серьезно глядя во вновь открывшиеся глаза эльфа, заверила Лиззи.

— Я мог бы жить… ради тебя… — чувствуя, что тонет в теплой карамели ее взора, выдохнул мужчина.

— Так живи! — то ли попросила, то ли приказала ему Элизия.

И тут Злата поняла: пора. Теперь, когда Лагемар ощутил и признал вслух свое желание жить — Сиятельная Праматерь сумеет помочь ему!

Замерев в нескольких шагах от подруги и эльфа, она запрокинула голову и позвала:

— Услышь меня, Сиятельная! Мы сумели сделать то, что ты велела. Так яви же чудо: благослови альда Лагемара из Дома Розельвейсов! Даруй ему свою милость, силу и новую любовь!

Золотистое сияние повисло в воздухе над ложем больного, осыпалось на его кожу мерцающей пыльцой, впиталось в тело.

Лагемар оживал на глазах: вот исчез пугающий сероватый оттенок с его лица. Чуть порозовели и увлажнились губы. Взор стал яснее и тверже. Пальцы, обессиленно лежавшие в ладонях Элизии, обрели силу и слегка сжали пальчики девушки. Дыхание стало глубже и ровнее. Мужчина сам, без посторонней помощи, уселся в постели, вызвав сдавленный стон у своих родителей. Он не отрывал взгляда от лица сидящей рядом с ним гостьи.

— Кто ты? — спросил ее мягким, певучим голосом. — Могу я узнать твое имя?

— Элизия, — на губах девушки проступила радостная улыбка. — Меня зовут Элизия. Для друзей — просто Лиззи.

— А будет ли мне позволено стать твоим другом?

— Если пожелаете, альд Лагемар, — продолжая согревать его теплом улыбки, согласилась девушка.

— Благодарю, — с глубоким волнением в голосе произнес эльф. — Пока я не смею мечтать о большем…

Он и правда не смел. А вот Лиззи… Каким-то чудесным образом она почувствовала, что этот мужчина предназначен ей и только ей. Что они едва знакомы — а он ей уже почти родной. Мысль о том, что он мог погибнуть, не дождавшись ее, что они могли не встретиться, показалась Элизии пугающей и болезненной. «Так вот как бывает, когда влюбляешься с первого взгляда!» — подумала она.

Девушка была уверена: это именно любовь. Не жалость, не сочувствие, которое испытываешь поневоле, глядя на чьи-то мучения. Нет! В ее сердце поселилось и разрасталось, ширилось нечто гораздо бОльшее… То, о чем пока следовало молчать. То, что станет таинством для них двоих. Лиззи знала, читала в чертах все еще изможденного, но уже озаренного светом радости лица эльфа: ее любовь будет взаимной!

***

В гостях у эльфов Злата и ее семейство провели еще три дня. Ровно столько потребовалось времени, чтобы вдохновленный новым знакомством и уже влюбленный в Элизию по самые кончики своих острых ушей альд Лагемар встал на ноги. Длительные переходы были ему пока не по силам, но это не пугало и не останавливало ни его, ни его счастливых родителей.

— Главное, что ты жив и будешь жить, сын, — твердили они в один голос. — Раз уж твоя судьба зовет тебя прочь из Фейтауна — так тому и быть. Главное, не забывай о нас, шли вестников, приезжай хотя бы иногда…

— Обязательно, я обязательно приеду к вам, как только появится возможность! — уверял их благодарный сын.

Глава Дома Розельвейсов обеспечил Лагемара крепкой каретой, четверкой охранников, парой упряжных животных, которых эльфы называли "ннъера". А еще — драгоценными камнями и ужасно редкой и дорогостоящей пыльцой, которая облагораживала любые благовония и косметические средства. В общем, влюбленный в Лиззи эльф вез с собой целое состояние, которого хватило бы и на покупку или строительство дома в Барбуерри, и на десяток лет безбедной жизни.

Правда, охранники и ннъера сопровождали отбывающий кортеж только до пограничного городка в Кокрачанде. Там эльфу предстояло приобрести зерблюдов и нанять возницу. Лесные ннъера не могли долго жить вдалеке от Фейтауна: уже через неделю начинали болеть и быстро погибали.

…Вечером накануне отъезда альда Сорсерея отыскала прогуливающуюся по перелеску в компании своих мужей Воскобойникову.

— Вечера доброго, — поздоровалась со всеми разом. — Поскольку вы завтра рано поутру уезжаете, я с вами поговорить хотела.

— О чем же, альда Сорсерея? — улыбнулась Злата. По лицу целительницы она видела, что настроение у эльфийки ровное, а значит, ничего плохого она не сообщит.

— О том, Злата, что тебе следует поберечь себя на обратном пути. Не пробираться пешком через Топи. Не поднимать тяжести. Понимаю: ты сама еще не чувствуешь изменений, но в твоем лоне уже зародились новые жизни. Я — целительница, и я это вижу.

— Жизни? Хотите сказать, что я беременна, и у меня будет двойня?

— Тройня, — поправила девушку жена Правителя.

— Ой-ой, — Злата покачнулась, опустилась на ближайший покрытый подушкой из мха пенек и начала обмахиваться руками. — Что-то у меня голова закружилась…

— Не бойся, девочка. Ты — молодая, здоровая, сильная. Все у тебя и твоих дочерей хорошо будет. И выносишь, и родишь в срок. Думаю, я через полгода приеду к вам в гости, чтобы побыть с тобой рядом, помочь всем, чем понадобится.

— Благодарю, — жалостно сведя бровки домиком, кивнула Воскобойникова. — С вами мне и правда спокойнее будет.

— Значит, приглашаешь меня в свой дом?

— В любое время и как угодно надолго! — воскликнула Златка.

— Вот и договорились, — сжала на пару мгновений ее плечо альда Сорсерея. — И иди уже отдыхать, вам завтра вставать рано, а ты должна выспаться.

— Хорошо. Только приду в себя немного после таких известий…

Супруга Верховного Правителя ушла, а Злата обернулась к своим мужьям, которые за все это время не проронили ни слова и стояли у нее за спиной, будто молчаливые стражи. Причина молчаливости девушке стала понятна, как только она увидела их лица: мужчины были потрясены еще больше, чем сама Воскобойникова и смотрели на свою любимую женщину со смесью ужаса и восхищения.

— Лучик… — первым сумел вытолкнуть из себя хоть что-то Ольгрон. — Это же… это… такое счастье! — он сделал пару шагов, встал перед Златкой на колени и принялся целовать ее руки.

Санд и Даг, наконец, тоже сумели справиться с первым шоком и принялись тормошить, обнимать жену и рассказывать, как они рады. Злата была не против этих нежностей: когда-то, в прошлой жизни, ей так не хватало дружной семьи, любви и чувства, что она кому-то нужна. Теперь все это у нее появилось — и она наслаждалась все еще новыми для себя ощущениями.

Когда все четверо вдоволь наобнимались, маршал подхватил девушку на руки:

— Позволь мне отнести тебя в дом, Лучик!

— Вообще-то, я и сама в состоянии дойти, — попыталась возразить Воскобойникова, но, почувствовав, как напряглись под ее ладонями литые мышцы среднего мужа, который был просто не в состоянии выпустить из рук драгоценную ношу, смирилась: — Но если тебе так хочется…

Санд ничего не ответил, только полыхнул на девушку огненным взором и решительно зашагал по утоптанной лесной тропинке. Ол и Даг поспешили следом.

Их возвращение и взволнованное состояние не осталось незамеченным.

— Что случилось? Неужто втроем жену не уберегли? — грозно воззрилась на мужчин сисса Маджестина.

— Злата, ты здорова?! — хватая за руку названую сестру, воскликнула Лиззи.

— Со мной все в порядке! — заверила женщин Златка, высвобождаясь из объятий Санда. — Но нам есть, о чем пошептаться, — добавила с загадочной улыбкой и, одарив каждого из мужей коротким поцелуем, отправилась к себе в комнату. Лиззи и сисса Маджестина поспешили следом.

Рассказав о встрече с альдой Сорсереей, Злата приняла поздравления женщин, заверения в том, что они обязательно присмотрят за ней во время обратного пути, и улеглась отдыхать. Впереди ждал обратный путь, и, засыпая, Воскобойникова мысленно еще раз попросила Сиятельную, чтобы он был легким.