46. Надежда

Я с ужасом жду, когда шум станет ближе и кто-нибудь зайдет внутрь. А что если это будет Джулиус? Да он же прибьет и Ромуальда и меня!

Злобно кошусь на своего бывшего слугу. Вот же тупой маньяк! Можно было попробовать уговорить принца, в конце концов оглушить его. Но не убивать же! Теперь повезет если его просто казнят, могут что-то и похуже сделать. А я? Что со мной будет из-за того, что у него в голове опилки?

Я со свистом выдыхаю и чувствую, как мой язык во рту слегка сдвинулся. До этого я могла лишь с трудом сглатывать слюну, а теперь кажется паралич потихоньку ослабевает. С удвоенной силой, я пытаюсь заставить тело шевелится. Надо убираться отсюда. От жуткого вида Ромуальда, замершего недалеко от двери, мурашки с удвоенной силой меня атакуют.

— Хозяйка, — Ромуальд больше не растягивает заунывно это слово. Наоборот он произносит его более уверенно, словно наслаждается. — Не бойся, я защищу тебя.

Ага как же! Да от твоей защиты, у меня волосы дыбом стоят!

Шум в коридоре стал слышен сильнее. Ромуальд весь натянулся как струнка, а у меня получилось сдвинуть шею. Голова наклонилась и повернулась направо, теперь я вижу все что происходит в комнате и мне не приходится косить глаза. Даже рот слегка приоткрылся, но вот сказать хоть что-то я пока не могу.

Усилившийся шум так же резко, как и появился затухает. Ромуальд довольный подходит к двери, прислушивается, а затем повернувшись ко мне замечает что я смогла повернуть голову.

— Моя милая госпожа, скоро ты снова сможешь двигаться и говорить. Я так рад.

Что-то мне не верится, что ты этому рад.

— Похоже тебя еще никто не ищет. Странно, ведь прошло уже довольно много времени, — Ромуальд кривит губы и смотрит на труп принца. — Я думал эти трое, придут куда раньше, но похоже у них есть другие дела.

Под тремя он имеет в виду Эйзекина, Августа и Калеба?

— Впрочем, дядюшка тоже не торопится тебя искать, — сначала, когда он обратился ко мне без формальностей, я не обратила на это внимания, но сейчас Ромуальд повторил и назвал герцога дядюшкой. Почему? — Наверное всем не нравится, как ты изменилась.

Естественно он тоже это заметил. Не мог не заметить, что я его избегаю. И что мое поведение изменилось.

— Тебе раньше так нравились розы, — произнес он мечтательно. При упоминании роз, я напряглась. Я думала о его причастности, особенно с того момента, когда после допросов Ромуальд был одним из тех, кого подозревал Калеб. — Но те, что дарил я, ты невзлюбила. Мне было горько.

Прошу тебя не болтай об этом. Я знаю, чем обычно кончается такая болтовня маньяков. Вы идете к своим жертвам и пытаетесь их убить. А я еще слишком молода, чтобы стать хладным трупом. Я еще бизнес по производству многоразовых прокладок не открыла. И бутик с аксессуарами. И чай не весь выпила. Я не влюбилась. И не ходила на свидания. Поэтому молчи!

— Но теперь-то все изменится, — с улыбкой отвечает Ромуальд. — Теперь моя дорогая сестренка будет ценить мои подарки.

— Сестренка? — шепчу я и тут же понимаю, что смогла произнести это слово. Ко мне вернулся голос, пусть я могу лишь шептать, но все-таки это прорыв.

— Ты заговорила! — Ромуальд приближается ко мне и садится на корточки рядом с диванчиком. — Ты ведь не знала да? Дядюшка ничего не говорил. Ведь я грязная тайна семьи Фортунайт.

Не понимаю о чем он? Какая еще тайна?

— Ч-что ты…

— Я понимаю дядюшку, — сам себе кивает Ромуальд. — Никто не захочет брать к себе того, чье происхождение так черно как мое.

Ромуальд протягивает руку и приглаживает мои волосы.

— Хочешь узнать мою историю сестренка? — он улыбается, но улыбка эта какая-то горькая. Словно он сожалеет…

— Да… — мой голос хрипит. Ромуальд садится поудобнее и кажется совершенно забыв про тело принца за его спиной.

— Ты помнишь портреты членов семьи Фортунайт? Те самые что висят в западном крыле? — я киваю. Конечно я помню про них, каждую неделю я щедро доплачиваю горничным за то, что они протирают огромное количество рам. — Там среди сотен портретов висит один, принадлежащий моей матери. Леди Эвен Фортунайт.

Знакомое имя… я напрягаю память, чтобы выудить информацию об этой женщине, но кроме имени ничего не приходит в голову. Нет! Стоп! Он сказал Фортунайт? Он член герцогской семьи? Не может быть!

И Далия этого не знала!? Как же так? Я уставилась на Ромуальда, пытаясь найти черты свойственные семье Фортунайт. Но он не особо-то и похож внешне… Тем временем он продолжает рассказывать:

— Вряд ли ты что-то знаешь о леди Эвен. Ведь это случилось двадцать пять лет назад, — Ромуальд слегка прикрыл глаза, словно вспоминает прошлое. Но ведь ему самому, едва ли больше двадцати. — Она была младшей сестрой герцога. Любимая и опекаемая семьей, Эвен жила в достатке и не знала горя. Пока однажды ее не соблазнил мужчина. Дочь герцога, которая привыкла получать все что пожелает, пыталась упросить отца разрешить ей выйти замуж за чужака. Но герцог не дал согласия и тогда она проигнорировав отца, сбежала с незнакомцем.

Я про подобное читала в романах. Девушки не получив разрешения отца, сбегали с возлюбленными. Кому-то везло и они жили счастливо, а кто-то попадал в беду. Почему-то я более чем уверена во втором варианте развития событий.

— Однажды, спустя почти пять лет, она вернулась с младенцем на руках. В женщине, которая переступила порог дома Фортунайт ничего не осталось от прежней леди Эвен. Вернулась лишь оболочка, подвергнувшаяся страданиям за то время пока она скиталась. К тому времени старые герцог и герцогиня уже скончались. А новый герцог… он принял сестру обратно, правда было уже поздно. Она умерла спустя несколько месяцев от тяжелой болезни. Оставила меня одного здесь… и так и не смогла сказать, кем был мой отец.

Мне жаль Эвен Фортунайт. То что с ней произошло ужасно. И Ромуальд, получается он двоюродный брат Далии. Почему герцог оставил его жить рядом с нами под видом слуги? Почему не отправил учиться за границу? К незаконнорожденным здесь не относятся так уж и плохо. У них лишь нет прав наследования, но в остальном они могут заниматься всем чем захотят. Так почему у Ромуальда не было выбора кроме как стать слугой в доме Далии?

— Когда мне было пять лет, герцог все мне рассказал. Он посчитал правильным поведать мне о том, кто я и как появился на свет. И дал мне выбор, жить как незаконнорожденный член семьи Фортунайт или как слуга этого дома.

Боже мой… Это же ужасно жестоко. Ведь Ромуальд был совсем малышом, чтобы делать выбор. Как отец мог так поступить?

— В то время мы были почти одного возраста, — Ромуальд улыбнулся. Это была нежная улыбка, полная любви, однако… — Но ты уже знала, что ты наследница и самый важный человек в герцогстве. Я был очарован тобой. Однако оставайся я бастардом Фортунайт мне бы пришлось уехать далеко от тебя. Я не мог с этим смириться. Я предпочел быть рядом с тобой.

Опять он жути нагоняет. Получается он ведь мой двоюродный брат… к чему эти маньячные замашки?

— Но Далия Фортунайт, — Ромуальд провел кончиками пальцев по моей щеке, — хоть и выглядит ангелом, на самом деле такая же как и все остальные аристократы. Ты совершенно не хотела замечать своего бедного слугу. А когда заметила, возненавидела меня всей душой.

— Я не знала, что ты мой брат, — мой голос перестал дрожать, а говорить стало гораздо проще. Даже чувствую, как шевельнулись пальцы на моей левой руке. Еще немного и паралич отступит и тогда я попробую сбежать.

— Я и не хотел, чтобы ты знала… — произносит Ромуальд и подхватив мою ладонь нежно целует.

Фу! Я против инцестов! Абсолютно! Я же будущий бывший медик! Я на примере правившей династии Габсбургов знаю к чему приводят такие отношения. Генетически больные дети или еще что похуже.

Отвращение от его поцелуя слишком сильное, я ужасно хочу вырвать свою руку из его ладони.

— Но ты должна знать это, ведь ты так жестоко пыталась отдать меня этому человеку, — он кивает в сторону мертвого принца. — Это ранило мое сердце.

— Он говорил, что любит тебя.

— Он был сумасшедшим, — отмахивается Ромуальд.

— Но он был принцем. Ты знаешь что нас ждет? — спрашиваю его. — За убийство члена императорской семьи полагается казнь.

— Нас не казнят, — возражает Ромуальд. Вот же сумасшедший. Лучше бы отправился учится и занялся делом. Отцу надо было лучше за ним присматривать и не давать выбора. Блин, а я ведь его еще и жалела.

— Нас поймают и казнят, — упрямо говорю ему и оглядываю комнату в которой нахожусь. Простенькая и тут не особо много мебели, хоть она и просторная. Нет окон и лишь одна дверь. Зато на стене висят старые часы с заводным механизмом. Секундная стрелочка на них медленно отсчитывает время и если я права, то с момента моего похищения прошло уже около часа. Принц не мог далеко меня утащить, да и вряд ли бы стал. А это значит я все еще во дворце и скорее всего меня уже активно ищут.

— Мы скоро покинем это место, — заявляет Ромуальд. Я уже не могу ничему удивляться. Что еще он задумал? Как он вообще представляет себе это? Выйти из дворца полного охраны, которая наверняка уже меня ищет.

— Ромуальд, — я зову парня. Он смотрит на меня изогнув бровь словно удивлен. Хотя я ведь редко звала его по имени. — Может ты лучше пойдешь и позовешь герцога? Он поможет нам.

— Не хочу, — отказывается Ромуальд. Я не верю своим ушам.

— Почему? — спрашиваю его сильно нахмурившись. Лицо и голова теперь полностью мне подчиняются, так же как и шея, и кажется плечи. Кончики пальцев прекрасно двигаются. — Отец ведь оставил тебя в герцогстве, дал выбор. Он поможет, ведь ты тоже часть Фортунайт.

— Но ведь он не разрешит мне быть с тобой рядом, — отвечает Ромуальд. Естественно не разрешит, он точно избавиться от него, но ему этого знать не стоит, хотя я думаю он это прекрасно понимает.

— Папа добрый человек.

— Но если он узнает, что я не могу без тебя жить, вряд ли он будет так же добр, — от взгляда Ромуальда меня передернуло. Он не смотрит на меня как на свою хозяйку или сестру. Нет, в его глазах совсем другой интерес. И мне это не нравится. — Почему ты всегда смотришь на меня так словно я собираюсь сделать тебе больно? Или будто я мерзость?

Он замечает мое отвращение. Этого я совсем не могу от него утаить.

— Да с тех пор, как ты изменилась, ты все еще смотришь на меня как на пустое место. Мне это не нравится.

— Я не изменилась, — отрицаю его слова.

— Ты притворяешься, — может ли он знать, что я не настоящая Далия? Нет, вряд ли. Если никто не знает, то откуда ему? Только если он сам не замешан как-то в том, что я оказалась здесь… Однако это ведь не возможно? Мне даже спросить не у кого.

— Я такая же какой и была всегда, — я стою на своем.

— Милая Далия, — вздыхает он, — а может ты изменилась потому что эти мужчины появились в твоей жизни?

— Мужчины? — переспрашиваю. О чем он?

— Почему к ним ты относишься лучше, чем ко мне? — на кончиках длинных ресниц, окружающих большие голубые глаза проступают слезы. Он ими сейчас пытается разжалобить меня или что? Я ненавижу слезы. Не люблю когда рядом со мной кто-то плачет.

— Может потому что они не пытаются меня похитить, или решать за меня? — я не спрашиваю Ромуальда. Скорее я говорю это самой себе. — Они остаются рядом со мной не прося ничего взамен. Они защищают меня и не пытаются манипулировать мной с помощью слез.

— Жестоко, — произносит Ромуальд и стряхивает рукой слезы со щек. Если секунду назад он казался ранимым и жалким, то это движение полностью его изменило. Голубые глаза хищно уставились на меня.

— Я не жестокая, — я чувствую, как ко мне вернулись все силы и тело поддается мне. Пусть не изящно и приложив кучу сил, я сажусь напротив Ромуальда и теперь наши глаза почти на одном уровне. — Я нормальная. А вот тебе похоже надо как и этому чокнутому принцу лечить голову.

Желвак на щеке Ромуальда дергается, не разозлила ли я его? Что ж, даже если разозлила, мне все равно. У него в голове полный аншлаг, если я он думает, что я собираюсь оставаться рядом с ним.

— Тебе лучше убрать нож, — я замечаю, как он крепче его сжимает.

— Не могу, — он качает головой. — Там кто есть.

Ромуальд поворачивается к двери. Прислушавшись, я тоже слышу приглушенные голоса по ту сторону. Он встает с корточек и покрепче ухватив нож ждет, войдет ли кто-нибудь сюда.

Он слишком близко к двери и если кто-то зайдет, у него будет возможность напасть первым и ранить. Нельзя позволить этому случится. А если там те, кто ищет меня? К тому же я не хочу чтобы Ромуальд усугублял свое положение. Впрочем я даже не знаю можно ли его теперь усугубить, потому что все самое страшное он совершил.

Мне непонятны его мотивы. Ему нужна я? Но почему? Любовь? Глупость. Скорее он просто сумасшедший. Но почему этого никто не заметил раньше? Нужно было приложить больше усилий для того, чтобы избавиться от него. Не жалеть. А теперь я оказалась в такой дрянной ситуации.

И все потому что так было угодно книге? Тогда то, что происходит сейчас тоже из-за нее? Ведь главный герой истории мертв. Не могло же все резко поменяться местами… Это даже в мыслях звучит бредово.

Я задумчиво смотрю на своего неожиданно нарисовавшегося брата и никак не могу решить что делать дальше? Дурацкая книжка и ее идиотский сюжет. Дурацкий автор этого произведения. От натуги я скрежещу зубами.

— Не двигайся моя госпожа, — велит Ромуальд, прислоняя палец к губам. Он хочет, чтобы я не шумела? Да с какой стати я буду его слушать? Вообще-то в моих интересах как раз-таки наоборот хорошенько пошуметь и избавиться от него.

Но момента мне не представляется. За дверью и правда кто-то ходит. И не один. Если там рыцари, Ромуальду не сдобровать. Его убьют сразу. Но я даже жалеть его больше не хочу. Если в начале его рассказа я сочувствовала ему, то его дальнейшие слова и действия этого не заслуживают.

— Убери нож Ромуальд, — приказываю ему. Он смотрит на меня склонив голову, словно раздумывает над моими словами. — Делай то, что я тебе говорю.

Голубые глаза мужчины сужаются, губы на секунду дрогнули словно он хотел ответить.

— Ты умереть захотел? — я выдавливаю жесткую усмешку. — Ты ведь знаешь что будет дальше? Скорее всего там за дверью рыцари, что может против них такой как ты?

Я пренебрежительно смотрю на него. Взглядом и словами, пытаюсь заставить подчиняться мне. Он медлит. Шаги и разговоры за дверью становятся все громче. В любой момент хлипкая дверь может открыться и тогда…

— Ромуальд? Я жду.

На что я вообще надеюсь, так с ним разговаривая? Что он послушно прибежит к моей ноге и будет заискивающе смотреть мне в глаза? Бредово, но вдруг получится?

— Ты сказал я твоя госпожа, но совсем меня не слушаешься. Должна ли я тебя наказать? — я поднимаю правую руку и пальцем приманиваю его к себе. — Положи нож и иди сюда.

Ромуальд, опустил руку с ножом и через секунду он выпал из его ладони, звонко ударившись о мраморный пол.

— Хороший мальчик. Сядь, — я указываю на место где он еще совсем недавно сидел, пока рассказывал о себе. Не говоря ни слова, он с совершенно безумным взглядом приближается ко мне и сев на пол, придвигается к моим ногам. Кладет свою голову на грязный мокрый подол моего платья и закрывает глаза.

Неужели он хотел именно этого? Или просто его сумасшествие стало таким сильным?

— Полюби меня, — шепчет он, зарывшись в складки моего платья.

— Что? — я удивлена его словам.

— Сделай это… — еще тише произносит он.

Что он хочет этим сказать?

Хочет чтобы я полюбила его?

Требование этого безумца сверх всякого понимания, заставляет меня оцепенеть.

— Почему я должна любить тебя? — уняв накатившее на меня отвращение спрашиваю его.

— Ты любишь всех кроме меня, — отвечает он не отрывая своего лица от моего платья.

— Я не люблю всех, это невозможно, — отрицаю его слова. — И любовь это не то чувство, которому можно приказать и оно появиться.

— Моя милая госпожа… — вздыхает он. В этот же момент дверь напротив меня распахивается от сильного пинка. На пороге появляется герцог Фортунайт. Я едва сдерживаю порыв завизжать от радости.

— Далия! — отец оцепенело разглядывает комнату и лишь на секунду задержав взгляд на теле принца, кидается ко мне. — Что с тобой? Ты в порядке?

Следом за ним в помещение, вваливаются несколько рыцарей. Один из них увидев лужу крови и мертвого принца выскакивает наружу и громко кого-то зовет.

Герцог, осторожно касается моего лица, и убирает выбившиеся из прически пряди волос, за ухо. Он зло смотрит на прижавшегося к моим ногам Ромуальда.

— Что здесь произошло?

— Меня похитили, — я отвечаю вместо этого сумасшедшего. Мало ли какую ересь он скажет, я итак из-за него вполне могу пойти на плаху.

— Это я уже итак понял! — громко рявкает герцог и тут же осекается. Он не хочет ругать меня. — Я имею в виду вот это!

Он показывает на мертвого принца.

— Его Высочество нас похитил, — ровным голосом отвечаю отцу. — Меня он пытался убить, а Ромуальда обесчестить. А еще у меня ноги не шевелятся, он заставил меня что-то вздохнуть и…

Герцог не дослушивает меня. Он хватает меня за плечи и со всей силой обнимает. Я прижимаюсь к его крепкой, большой груди. Безопасность. Спокойствие. Защита. Рядом с ним так надежно и хорошо, я даже почти забыла про Ромуальда, который все же напомнил о своем присутствии, вцепившись мне в руку.

— Вальтер! — громкий женский крик заложил мне уши. В неизвестно откуда взявшемся дверном проеме по другую сторону от уже распахнутой двери, стоит женщина средних лет. Выглядит она ужасно напуганной и ошеломленной. — Как… как это произошло!? Что вы наделали?!

Кричит она так громко, что мне кажется у меня сейчас лопнут барабанные перепонки. Я морщусь от шума.

— Сынок! — вопит она еще сильнее и спотыкаясь подбегает к телу принца. Так эта женщина императрица? — Кто это сделал с тобой? Мой малыш!

Она подвывает, гладит волосы кронпринца и обводит взглядом всех присутствующих.

— Это вы! Вы убили моего несчастного сыночка! Вы убийцы! Рыцари! Стража! Схватить их всех и повесить.

Однако ее приказ исполнять никто не торопится. Наоборот, те кто был за дверью замирают.

— Его Величество Альбетран Валоган! — кричит кто-то снаружи. Император прибыл собственной персоной. Что же теперь будет? Сумасшедший Ромуальд! Если нас из-за тебя отправят на плаху, я своими руками тебя придушу.