Глава 27

— Клиф, у меня есть для тебя сенсация, — сходу сказал Брун, садясь напротив гиены.

— Да я уже вижу, — оскалился он. — У тебя след помады на подбородке. Это ж надо! Только представь заголовки: медведь завалил вампира. Ну, и как он? — Клиф повернулся к Эльзе. — Не осрамил честь оборотней?

— Это моя помада, — невозмутимо ответил Брун, взял салфетку и вытер подбородок. — Кто-то хочет собрать первого вампира, Бальтазара.

— Подожди, я все еще перевариваю первую часть информации, — Клиф заторможено уставился на Бруна левым глазом, правый в это время ощупывал Эльзу. — Я пытался найти информацию о Бальтазаре, как ты просил, — ничего. Почему-то постоянно всплывала информация о расписании служб в церквях второго пришествия. Ты знал, что голошеие предпочитают молиться по ночам?

— И молятся они именно Бальтазару. Помнишь, ты рассказывал о сгоревших церквях? Я погуглил — в них хранились останки древнего вампира. После пожара они исчезли, при том, что не горят. А по легенде, если Бальтазара собрать, то он оживет.

— И кому это надо? Сектантам? Зачем тогда церкви палить? И почему ты уверен, что Бальтазар не горит?

Брун вынул из кармана черную руку, плюхнул ее на меню. С не меньшим удивлением, чем Клиф, воззрился на нежно-розовый лак на загнутых когтях.

— Мне было скучно, — пробормотала Эльза.

Клиф принюхался.

— Пахнет дымом.

— Я ее вчера пытался сжечь — даже не нагрелась.

— Откуда она у тебя?

— Подарок, — не стал углубляться Брун. — А еще она нужна Ауруну.

— Ему-то зачем?

— Может, конечно, он хочет с ее помощью разнообразить свою сексуальную жизнь, — предположил Брун. — Он нападал на нас дважды, стаей.

— Оборот в городе? Его бы посадили! — возмутился Клиф.

— Один раз в лесу, другой — на отшибе. Вероятно, за самой границей города.

— Судя по всему, победа осталась за медведем. Волкам-то что за радость от древнего вампира? — задумался Клиф. — Пока вся эта история звучит как для желтых газетенок. Да и то, туда с большей радостью взяли бы статью о вашем романе. Особенно если бы вы дали мне фотографии…

— Теперь давай о твоих вампирологах. Кого ты мне подсунул? Один в деменции, двое вообще не понимают, чего я о них хочу.

— Это лучшие специалисты! — воскликнул Клиф, возмущенно вытаращив и без того выпуклые глаза. — Вампирология — узкая специализация, найти их было не так просто. Я подключил свою знакомую из архивов. В интернете вообще голяк.

Эльза взяла черную руку и спрятала ее назад в карман Бруну.

— Брун, — Марта остановилась у столика, изогнув крутое бедро. — Что-то ты исхудал. Совсем некому о тебе позаботиться?

— Исхудал, говоришь? Давай тогда двойную порцию ветчины. И не забудь пирог и томатный сок для девушки.

Марта, царапнув коготками стол, ушла на кухню, а Клиф поднялся.

— Ладно, я пойду. Мне еще статью писать в завтрашний выпуск.

— Постой, а новости? Что-нибудь про охотников? — встрепенулся Брун.

— Ничегошеньки, — ответил Клиф. — Самая интересная новость недели — это прорыв канализации в центре. О ней мне и надо наваять две полосы. На досуге постараюсь нарыть что-нибудь и на твоего Бальтазара. Увидимся. Эльза, — он кивнул и ушел, оставив на столе несколько купюр.

Марта принесла поднос с едой, сгребла деньги и уплыла на кухню.

— После того, как Клиф узнал, что я вампир, он перестал ко мне приставать, — сказала Эльза.

— Ты что, жалуешься? — удивился Брун. — Когда я к тебе пристаю, ты меня отшиваешь. Неужели Клиф тебе больше нравится?

— Просто обидно как-то, — ответила Эльза, ковыряясь в пироге.

— Может, он перестал к тебе клеиться, потому что решил, что мы вместе? — предположил Брун. — У друзей девчонок не отбивают.

***

Дверь открыла старушка с лазурно-чистыми глазами, кротко улыбнулась, посторонилась, пропуская их в дом, даже не спросив имени.

— Бабуль, кто это? — худой парень со взъерошенной соломенной шевелюрой быстро сбежал по лестнице.

— Добрый день, вы Маргарита Эдгаровна? — спросил Брун. — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов о вампирах.

— Лучше у внучка моего спросите, — ответила старушка, ощупывая взглядом Эльзу. — Или вот девушку свою. Я-то о них ничего не помню, а вот отличить могу. Профессиональное чутье осталось.

Она подмигнула Эльзе и прошла на кухню. Послышался шум воды, звякнула посуда.

— Вампир? — парень замер у лестницы, его подбородок задрожал.

— Нет, — Брун выставил ладони. — Она не вампир. Пока что.

Парень быстро глянул на Бруна, потом его взгляд скользнул на Эльзу, да так к ней и приклеился.

— Я видел вас в новостях, — сказал он, таращась на нее круглыми светло-карими глазами, расставленными слишком широко для человека. — Инициация без разрешения.

— Странно, что вы запомнили, — сказала Эльза. — Меня лишь раз показали по телевидению.

— Странно, что вы до сих пор не бросаетесь на меня, выпятив клыки, — ответил парень. — Денис, — он протянул руку Бруну. — Бабушка не сможет ответить на ваши вопросы.

— Возраст… — начал Брун.

— Ей стерли память, — ответил парень, запустив пальцы в светлые лохмы. — Вампиры. Проходите. Если я знаю ответы на ваши вопросы, то с радостью их дам.

В светло-голубой гостиной, уставленной хрупкой белой мебелью с гнутыми ножками и цветочными горшками с бегониями, Брун сразу почувствовал себя несчастным. Но потом заметил россыпь автомобильных журналов на стеклянном столике, потертый красный мяч в углу и, совсем уже попрание гармонии и порядка, — одинокий носок под изящным креслом, и расположился на белом диване вольготнее.

— Бабушка была биологом, специализация вампирология. Направление потрясающее по перспективам, но при этом очень скудно финансируемое. А ведь, казалось бы, рядом с нами живут бессмертные существа, с идентичной ДНК. Это лине повод изучить их вдоль и поперек, чтобы понять секреты бессмертия и использовать для здоровья людей?

Денис сел в кресло, подвинул пяткой одинокий носок глубже. Брун сделал вид, что не заметил маневра.

— Я работал с ней вместе, лаборантом, — сказал он. — Я еще учусь, на последнем курсе, думал диплом писать по вампирам. Но в один непрекрасный момент всю бабушкину команду собрали, якобы для важной новости, а потом вошел вампир и промыл всем мозги.

— И это осталось безнаказанным? — возмутилась Эльза.

— А кого-нибудь наказали за то, что ты теперь не загораешь? — спросил Денис. — Я был там, и поверьте, второй раз встречаться с этим вампиром не захочу ни за какие коврижки. Взгляд чуть не выжег мне полголовы.

— Но ты вроде соображаешь, — заметила Эльза.

— Спасибо, — хмыкнул он. — Я на четверть оборотень. Косуля. Я не могу оборачиваться, и раньше думал, что все бонусы от животного во мне — это неподверженность простудам, да осторожность. Но оказалось, что на меня еще и не действует вампирское внушение. Если бы не мой дедушка, обогативший наш генофонд, то я бы сейчас искал себе другое занятие, как бабуля. Может, увлекся бы вязанием или стал бы разводить бегонии… А ведь еще год назад она мечтала о нобелевке.

Денис помрачнел, но тут в гостиную вошла бабушка, сунула ему в руку печеньку, потрепала по светлым волосам и уселась во второе кресло, разглядывая гостей.

— Мы бы хотели узнать о происхождении вампиров. Вы знаете о Бальтазаре, первом вампире? — спросила Эльза.

— Понятия не имею, — ответил Денис. — Я не слишком увлекаюсь историей. Но могу вам сказать, что вампиры — это совершенно уникальная форма жизни. Аналогов на земле нет. Подобная жизнеспособность есть разве что у медузы Turritopsis nutricula, которая не может умереть от старости, а погибает, только если ее сжирают или разрывают на части.

— Бальтазара как раз разорвали, — сказал Брун.

— Тут я не в теме, — ответил Денис, рассматривая Эльзу. — У вас сильный голод? Прошло уже месяца два?

— Три, — ответила она. — Но вас мне кусать не хочется, не бойтесь. У вас звериный запах, а оборотни кажутся мне менее привлекательными.

— Как пища, — продолжил Брун и взял ее за руку.

— Маргарита Эдгаровна пахнет куда аппетитнее, — извиняюще улыбнулась Эльза, и Брун сжал ее ладонь крепче.

— Если бы вы попались мне раньше, когда я работал у бабушки, я бы вас на атомы расщепил. Вы сейчас представляете собой уникальный научный интерес!

— Что ж, мне повезло, что вы там больше не работаете, — ответила Эльза.

— А негде работать. Лабораторию прикрыли. Я перешел на специализацию оборотней.

— Вернемся к вампирам, — предложил Брун.

— Да… Бабушка разрабатывала гипотезу о том, что вампиризм — это вирус, облигатный паразит. Он получает полный контроль над носителем, который становится его питательной средой. Укус — способ размножения.

— Скажите, а нет ли какой-нибудь возможности приостановить обращение? Излечить человека от вампиризма?

Эльза удивленно посмотрела на Бруна.

— Я о таком не слышал. От вируса вампиризма нет вакцины, он совершенно уникальный.

— Чем же?

— Он заменяет одно живое существо на другое. Отпечаток бывшей личности постепенно стирается, остается слабым отголоском. Вампиры помнят о своем прошлом, когда они были людьми, могут общаться с родственниками. Но у них свое общество с жесткой иерархией. Вампиры беспрекословно подчиняются альфе — тому, кто их обратил. Словно дети, слушающиеся строгого родителя. В одной статье бабушка сравнивала альфу с пчелиной маткой, только он не откладывает яйца в ячейки сотов, а впрыскивает вирус вампиризма в людей. Вирус изменяет органы, активизирует нервную систему, но главное происходит в сердце.

— Что с ним? — Эльза непроизвольно прижала руку к груди.

— Оно полностью перерождается. Становится иным органом, с функциями, которые до сих пор не ясны. Моя бабушка исследовала сердце молодого вампира. К сожалению, оно попало к ней в плохом состоянии. После умерщвления процесс разложения у вампиров идет очень быстро. В общем, по гипотезе моей бабушки, которую так и не удалось доказать или опровергнуть, сердце вампиров — это орган своеобразной коммуникации, объединяющий их в единую сеть.

— Скажите, а можно ли как-то замедлить обращение? — спросил Брун.

— Теоретически, — задумался парень, снова изучающе рассматривая Эльзу. — У вас сейчас идет замедление кровообращения, обезвоживание, снижение температуры тела. Пульс все слабее. Так?

Эльза отвернулась, словно заинтересовавшись кроваво-красной бегонией.

— Так, — ответил вместо нее Брун. — Что можно сделать? Конкретно.

— Препараты железа, чтобы поддержать гемоглобин. Двигательная активность. Питание… Что она ест?

— Пьет томатный сок литрами, с солью, и больше практически ничего.

— Что-то вроде плацебо, — кивнул Денис. — Красное, густое и соленое. Еще хорошо бы мозг нагрузить дополнительно. У вампиров некоторые участки неактивны — особенно те, что связаны с эмоциями. А еще они не способны на созидательную деятельность. Больше новых впечатлений, новых навыков. Поддерживать высокий пульс. Не давать сердцу останавливаться. Я даже не знаю. Честно, мне бы хотелось помочь, но я не могу вас обнадежить. Вакцины нет.

— Вампиры открыто живут рядом с нами, а до сих пор остались не изучены! — возмутился Брун. — Почему?

— Потому что после того, как был принят закон об уравнении в правах, для исследования вампиров требуется их согласие. А они его ни разу не давали, — вздохнул парень. — Нам во многом приходилось опираться на старые труды ученых и эксперименты, проводимые до двадцать второго года. А вы сами понимаете, какая тогда была научная база.

— Но сердце ведь вы получили откуда-то? — заметил Брун.

— От охотника, — безмятежно ответила Маргарита Эдгаровна.

Эльза вскрикнула от боли, вырвала руку из сжавшейся ладони Бруна. Он менялся: заострились клыки, на скулах проступила бурая шерсть, когти вытянулись, почернели.

— Брун! — Эльза стиснула его локоть.

Он глубоко вдохнул, трансформация замедлилась, когти втянулись.

— Вы медведь? — догадался Денис. — Я пишу диплом на тему «Влияние животной сущности на человеческую личность оборотня». Вы бы очень мне помогли, пройдя тест.

Брун вынул из кармана визитку, протянул Денису.

— Я скину его вам на е-мэйл, — сказал парень, положив визитку на журнальный столик.

— Что за охотник? — спросил Брун, с трудом разжав челюсти. Клыки медленно уменьшались.

— На вампиров, — ответила бабуля. Она вытащила из-за кресла корзинку с вязанием, перебрала мелкие яркие клубки, похожие на разноцветных цыплят. — Его я хорошо помню. Может, потому что нас связывали личные отношения, — она хихикнула, вытащила спицы с кривым вязанием. Узор покосился и напоминал повалившийся забор. — Раньше, до закона, охотников много было. У Феликса и отец, и дед истребляли вампиров. И он по их стопам пошел. Нескольких кровососов успел упокоить.

— Его поймали? — спросил Брун.

— И посадили, — вздохнула Маргарита, щелкая спицами. — Но он давно уже вышел. Звонил мне как-то. Эх… — она подняла глаза к потолку. — Не каждая женщина может похвастаться, что мужчина подарил ей сердце, пусть и вампирское.

— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы дали мне его контакты.

— Разумеется, — кивнула бабулька. — Привет от меня передавайте, — на сморщенных щечках проступил румянец.

— Знаете, мы были недавно у одного ученого-вампиролога, — сказала Эльза. — Похоже, ему тоже стерли память. Но он превратился в развалину. Вы же перенесли это куда лучше.

— Первые дни после происшествия были ужасными, — сказал Денис, глянув на бабушку и заботливо похлопав ее по руке. — Она угасала, ее ум словно заперли в клетку. Мы приехали к ней всей семьей. У меня еще трое братьев и две сестры-близняшки, им всего три года. И бабушке поневоле пришлось брать себя в руки.

— Иначе вы бы весь дом разнесли, скакали целым стадом, неугомонные! Все в деда пошли, царствие ему небесное. Такие же шустрые! — улыбнулась она. — Я нашла себе хобби: вязание, цветоводство, скандинавская ходьба. Беру внучек на выходные, больше здоровье не позволяет. И Денис со мной теперь живет. Я могу предположить, что наука много значила для меня, точно не помню, но в жизни есть и другие интересные занятия.

Она поднялась, подошла к белому бюро и вытащила потрепанный блокнотик. Полистав его, переписала номер и протянула клочок бумаги Бруну.

— Надеюсь, Феликс вам поможет. Он знает, как убивать вампиров, но чтобы приостановить обращение… о таком он мне не рассказывал, вроде бы…

Брун сунул номер телефона в карман и благодарно улыбнулся.

***

— А теперь объясни, что это было, — потребовала Эльза, как только дверь за ними захлопнулась. — Я думала, тебя интересует вампирская рука, Бальтазар…

— Интересует.

— А к чему тогда вопросы вроде — как вылечить человека от вампиризма?

— Чем ты недовольна, Эльза? — покосился на нее Брун.

— Это ложная надежда, Брун! Как ты не понимаешь? Это больно! — она остановилась у капота машины, развернулась к нему. Ветер взъерошил ее волосы, и Эльза поежилась. Брун застегнул верхнюю пуговицу на ее пальто, поднял воротник, но она дернула головой.

— Эльза, вся твоя жизнь пошла к чертям, — сердито сказал Брун. — У тебя больше нет ни планов, ни перспектив, ничего у тебя нет. Как-нибудь переживешь ты еще одну разрушенную надежду.

Эльза яростно на него глянула, и Брун приобнял ее за плечи.

— Я должен попытаться.

— Тебе-то это зачем? — воскликнула она. Слезы навернулись ей на глаза, хотя солнца не было видно за плотными ватными облаками. — Ты хотел поймать охотника этой зимой — вот и лови! Какое тебе до меня дело, Брун?

— Может, я просто хочу поцеловать тебя однажды, Эльза! — выпалил он. — Как тебе такая мотивация?

Она затихла, стушевалась, отведя глаза. Брун, вздохнув, прижал ее к груди, но Эльза отстранилась и пошла в машину. Он сел рядом, мотор взревел и завелся.

— Бабуля после вампирской обработки цветет и пахнет, — заметил Брун. — Бери с нее пример.

— Ее не кусали, — буркнула Эльза.

Они выехали на трассу к городу, острые елки, понуро опустившие мохнатые лапы под тяжестью снега, замелькали вдоль дороги. Брун переложил руку с переключателя скоростей на бедро Эльзы.

— Это еще что? — возмутилась она.

— Ты слышала, что сказал доктор? — улыбнулся Брун, глядя на дорогу. — Тебе надо поддерживать сердцебиение.

— Во-первых, он не доктор, а студент-недоучка. А во-вторых, сейчас у меня все в порядке. Так что можешь убрать руку.

— Это превентивные меры, — осклабился Брун, погладив ее бедро.