Глава 4

— Просыпайся, медвежонок!

Высокий голос Эльзы вошел в его ушную раковину словно сверло дрели.

— Солнышко встало, утро настало!

Брун повернулся на спину, поморгал, разлепляя глаза. Эльза раздвинула шторы, солнца, вопреки ее обещаниям, не было видно за серой хмарью. Зато аккуратная круглая попа в бежевых шортах выглядела очень симпатично.

— Открывай глазки, мишка!

— Ты что, пьяная? — хрипло спросил он.

— Может быть, — задумалась Эльза. Она села на его кровать, скрестив ноги по-турецки, ногти выкрашены алым лаком, пятки розовые, как у котенка. — Мне теперь почти не нужен сон, так что я пила вино и думала. Скажи, ты не обиделся, что я тебе отказала? Дело не в том, что ты оборотень. Хотя раньше я только с людьми… но не потому, что у меня какие-то предрассудки, нет.

Брун повернулся на бок, страдальчески зажмурился.

— У меня в принципе мало опыта такого рода. Ну, ты понимаешь. Я решила озвучить, что не считаю тебя человеком второго сорта.

— Спасибо, — буркнул он.

— Хотя ты очень волосатый, — заметила она. — Волосатые плечи — это уже перебор. Я могу посоветовать тебе отличный крем для депиляции…

— Ты кофе сделала?

— Сейчас, — кровать отпружинила под ее весом. — Я решила сделать, когда ты встанешь, чтобы кофе не успел остыть.

Эльза скрылась за дверью, и Брун тихо застонал. Неужели ему придется терпеть ее трескотню всю зиму?

В ванной он едва смог найти пену для бритья среди батареи разномастных баночек, оккупировавших единственную полку под зеркалом, и это тоже не улучшило его настроение. После душа он надел майку и штаны, прошлепал босиком на кухню. Эльза поставила перед ним дымящуюся чашку, тарелку с омлетом.

— Вот. Я приготовила завтрак. Пришлось погуглить рецепт, но я справилась. Я хочу сказать, что благодарна тебе. Мне правда некуда было пойти. Спасибо.

Она уселась напротив. На фоне окна ее волосы отдавали рыжиной, как у лисы.

— Ты гуглила омлет?

— У нас дома есть повар, — она пожала худенькими плечами.

— Понятно, — кофе оказался таким, как он любил, и это несколько примирило его с жизнью. — Почему сама не ешь?

— Нет аппетита, после укуса я даже похудела на три килограмма. Так что в этой ситуации есть свои плюсы.

Она что, хвастается?

— Ты очень худая.

— Ну, знаешь, это ты слишком толстый, — возмутилась Эльза.

— Это мышцы! — Эльза скептически на него посмотрела, задержав взгляд в районе живота, и Брун добавил: — К тому же медведи всегда набирают вес перед зимой.

— Сколько ты весишь?

Эльза — в шортах и белой майке, с волосами, забранными в задорный хвост на макушке, — выглядела совсем юной. Она на третьем курсе, значит, ей лет девятнадцать-двадцать. Десять лет разницы — и целая жизнь. А весит она примерно втрое меньше, чем он. Вот только озвучивать это почему-то не хотелось.

— Давай немного помолчим, — невежливо предложил Брун, зацепив вилкой кусок омлета. Эльза открыла рот и захлопнула. Вот и умница. Омлет оказался пересоленным.

На парковке Эльза забежала вперед и легко справилась с заедающей дверкой. Усевшись в огромный Тахо, демонстративно отвернулась к окну, поджав губы. Что интересного она там увидела? Дома, плотно прижатые друг к другу, словно в попытке согреться? Выщербленный асфальт? Брун почувствовал легкий укол вины. Девчонке и так непросто, а тут он — чуткий и внимательный, как медведь.

— Куда тебя подбросить? — спросил он.

Эльза отвернулась еще сильнее. Еще немного, и шею себе свернет.

— Эльза, с утра я не в духе. И чем дальше зима, тем хуже, — покаялся Брун. — Теперь я проснулся, взбодрился и готов тебя выслушать.

— Знаешь, так даже лучше, — фыркнула она. — Раз ты ведешь себя грубо, то и я не буду с тобой милой!

— Ты была милой? — искренне удивился Брун. — Так куда тебе?

— В смысле — куда? — огрызнулась Эльза. — Куда ты — туда и я.

— Подожди, — нахмурился Брун. — Похоже, нам и вправду надо обсудить наше деловое партнерство. Ты что же, собираешься приклеиться ко мне, как банный лист?

— А ты думал, я сидела всю ночь в твоей халупе, увешанной коврами, в качестве благотворительности? Теперь твоя очередь мне помогать.

— И что конкретно ты хочешь? — он выехал на улицу, включил дворники, едва поспевающие смахивать мокрую снежную кашу.

— Чтобы ты не дал мне сорваться, — Эльза снова отвернулась к окну.

— Давай определим степень твоего голода, — задумался Брун. — Как сильно тебе хочется вцепиться мне в глотку?

— Тебе — вообще не хочется, — отрезала девушка. — Ты собираешься что-нибудь делать со своими волосами? Они у тебя только что на веках не растут. Порядочному вампиру и укусить-то некуда. Как представлю — полный рот волос, — она скривилась и сунула два пальца в рот.

— То есть ты все-таки это представляешь, — заметил он. — Мечтаешь и смакуешь детали… Ладно, и как я пойму, что ты собираешься кого-нибудь продырявить?

— Несложно догадаться, — пожала плечами Эльза. — У меня учащается дыхание, начинают выпирать клыки…

— Ты же не думаешь, что я стану ловить каждый твой вздох? Давай придумаем стоп-слово. Что-нибудь нейтральное.

— Гортензия, — предложила Эльза. — У нас во дворе самые шикарные гортензии во всем Центральном круге. Они даже сейчас цветут в оранжерее.

— Сразу нет. Скорее всего я забуду это слово уже через пять минут, и когда ты его скажешь, не пойму, чего ты хочешь.

— Прости, я забыла, что мозг оборотня плохо усваивает информацию.

— Нормально он все усваивает, — огрызнулся Брун. — Хочешь сложное слово — пусть будет осциллограф.

Эльза замолчала, сосредоточенно перебирая губами, и Брун удовлетворено хмыкнул.

— Нет, осциллограф слишком заумно, — признала Эльза.

— Давай просто — красный. Цвет опасности и крови, которой обливается мое сердце, когда я думаю, во что ввязался.

— Не жалуйся. Я же тебя разбудила. Причем без особых проблем. Красный! — воскликнула вдруг Эльза, и Брун резко затормозил на зеленый сигнал светофора. Сзади возмущенно засигналили.

— Проверка, — сказала девушка. — Ты должен был схватить меня за руку.

Брун тихо зарычал и нажал на газ.

— Лобзик, — буркнул он. — Запомнишь?

— Дурацкое слово.

— Не такое дурацкое, как гортензии. А что с твоими родителями? — спросил он. — Почему они не могут держать тебя за ручки?

— Они меня боятся, — помрачнела Эльза. — Они прикрутили на дверь спальни шпингалет и читают брошюрки на тему «Как пережить потерю ребенка». Похоже, я так сильно изменилась после укуса, что перестала быть их дочерью.

— Фигово, — оценил Брун. — А ты на самом деле изменилась?

— Пожалуй, — задумалась Эльза. — Раньше я была веселее, общительней.

— Серьезно? Еще общительнее? Выходит, мне еще повезло не застать тебя на пике формы.

Эльза криво улыбнулась.

— Когда друзья узнали про укус, то почти все отвалились. А некоторые наоборот пытались сблизиться и даже будто завидовали. Моя лучшая подруга просила ее укусить.

— Она бы не стала вампиром. Только альфа может инициировать.

— Я в курсе. Но у нее бзик на упырях. Анализ определил, что она в двадцати процентах счастливчиков, — Эльза дважды загнула пальцы, заключая слово в кавычки, — которые могут обратиться. Ну, знаешь, без аллергии на вампирские слюни. Она каждый месяц ходит сдавать кровь в пункты переливания. И она постоянно выносила мне мозг, что я должна испить ее крови… В общем, с ней мы поругались.

— Так себе друзья.

— Кто бы говорил! — вспыхнула Эльза. — Что-то я не вижу добровольцев, готовых провести с тобой зиму. А ведь работенка не пыльная!

— Это поначалу, — ответил Брун. — С каждым днем мне все сложнее будет просыпаться. На механические будильники я почти не реагирую, а вот присутствие посторонних чую. В фазе глубокого сна я могу обернуться, спонтанно. Мало кто хочет будить медведя.

— Разве ты не контролируешь себя в зверином обличье? — удивилась она.

— Не всегда. Мне надо время, — неохотно признался Брун.

— Почему ты так не хочешь в спячку? — рыжие глаза загорелись любопытством.

— У меня есть дела, — скупо ответил он, заезжая на стоянку.

— Ночью я погуглила: у оборотней-медведей, которые не впадают в спячку, сокращается продолжительность жизни.

— А у некоторых медведей во время спячки жизнь и вовсе может неожиданно прерваться. Приехали.

Пока Брун возился с ключом, открывая дверь офиса, Эльза стояла рядом, внимательно рассматривая блестящую металлическую табличку с черными буквами, которой Брун втайне гордился.

— Ну что еще? — не выдержал он.

— У Бруна? Серьезно? — сказала она. — Ты, я так понимаю, кто-то вроде частного детектива?

— Частные расследования, да.

— У Бруна — звучит как харчевня.

Брун выпрямился, распахнул дверь и вошел первым, оставив Эльзу в коридоре.

— Что вообще за имя — Брун? — она догнала его в приемной.

— Кто бы говорил! У тебя ужасное имя!

— Эльза? Что с ним не так? Простое и мелодичное.

Брун сжал зубы, тщась объяснить, но в итоге махнул рукой.

— Брун — а полное имя Брундон? — Эльза повесила шубу на спинку стула и уселась за стол в приемной на место Кости. Сегодня она оделась скромно и непритязательно — синие широкие джинсы, ботинки на грубой подошве и черная водолазка — но смотрелась все равно куда лучше своего предшественника. — Брунислав? Брунгильда?

— Просто Брун. Второе имя Ррун. Брун Ррун Торн.

Эльза недоуменно на него смотрела несколько мгновений, а потом вдруг расхохоталась. Она смеялась так искренне и заразительно, что Брун против воли тоже улыбнулся.

— Ты серьезно? Это твое имя? — переспросила она, вытирая подступившие слезы. — Брун Ррун Торн? Родители решили назвать тебя в честь звука, с которым заводится развалюха, на которой ты ездишь? Согласись, смешное имя. Ты и сам улыбаешься.

— Ты очень красивая, когда смеешься, — заметил он, все еще улыбаясь.

Теплые карие глаза, глядящие на него, вмиг посерьезнели, и Брун вдруг смутился, быстро прошел в кабинет и уже оттуда попросил:

— Сделай мне еще кофе.

Когда Эльза вошла в кабинет, карниз снова висел над окном, а чуть примятая штора собралась в узкий ручеек сбоку окна. Девушка поставила чашку перед Бруном, прищурившись, посмотрела на окно.

— Я знаю, что криво, — сказал он, пряча молоток в полку стола и заранее раздражаясь.

— Почти незаметно, — успокоила его Эльза. — Будут поручения?

— У меня встреча в десять. Проведешь клиентку ко мне и потом улыбнешься ей на прощание. Постарайся вести себя уважительно и не давать мне не прошенных советов.

— Это каких? Ты случайно не обиделся за то, что мне не нравится название твоей фирмы? Или за то, что утром я назвала тебя толстым и волосатым? — уточнила Эльза.

— Я не обиделся, — терпеливо возразил Брун, пригубил обжигающий кофе. — Просто веди себя как нормальный секретарь.

— А потом, раз у тебя на сегодня так мало дел, пойдем по магазинам.

— По магазинам? — Брун едва не поперхнулся кофе.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я на кого-нибудь набросилась? В местах скопления людей мне сложно контролировать себя. Кто тогда тебя разбудит? Вряд ли меня будут волновать твои проблемы, когда я стану вампиром.

— Вряд ли они тебя и сейчас волнуют. Ты просто отрываешься на мне за месяцы вынужденной изоляции. Послушай, отчего бы тебе не позвонить какой-нибудь подруге? По телефону ты не сможешь никому пустить кровь, выговоришься, и мне станет легче тебя терпеть.

— И о чем мне с ними говорить? Я не хожу в академию — меня отстранили от занятий, потому что я не прошла медкомиссию. Я не была на вечеринках, с той самой… Я даже по магазинам уже два месяца не ходила!

— Можешь обсудить с ними меня, — щедро предложил Брун, — и все мои многочисленные недостатки.

— Не спрыгивай с темы, — пресекла его попытки Эльза. — Мне нужно что-то вместо шубы, что-то более подходящее для звериного квартала.

— Ладно, шоппинг — выдавил он с отвращением. — Иди в приемную.

— Есть, сэр! — Эльза отсалютовала ему ладошкой. — Кстати, а что за клиентку ты ждешь? Чем конкретно ты занимаешься?

— Пытаюсь понять, как я так влип, — ответил Брун.