ГЛАВА 7

А утро началось со звуков рога, которые, по идее, должны были пробудить ото сна тела адептов, но почему-то пробуждали исключительно зло. Во всяком случае, у меня оно клокoтало в душе и просило, нет, буквально требовало найти местного горниста и так треснуть ему по голове этой дуделкой, чтобы оная превратилась в плоский гонг.

   Судя по мрачным лицам соседок, мысли у нас были схожие. А когда после построения и завтрака выяснилось, что первым занятием у нас будут магические щиты, Дота и вовсе стала мрачнее заядлого пессимиста.

   – Ты чего? - не поняла я.

   – Морально готовлюсь к унижению, - отозвалась воительница.

   А затем пояснила, что если с физической подготовкой у нее все хорошо, то с магическими атаками – не очень. Зато удары арканов она выдерживала отлично. А это значило, что ее наверняка поставят в щиты. Доте же хотелось биться, а не быть для других только лишь прикрытием.

   Воительница как в воду глядела.

   Мы группой зашли в просторный тренировoчный зал. Тот, судя по лавкам для зрителей, что стояли по его периметру, и открытому балкону второго этажа,использовался ещё и для показательных выступлений. И в центре этого пространства нас поджидала та самая преподавательница, которую я видела при посвящении в адепты. Рыжая, с коротким ежиком волос и черной шелковой повязкой на одном глазу. Те же ботфорты, короткий меч в поясных ножнах и на лице – выражение заправского садиста… В смысле горячее желание сделать из нас – оболтусов – истинных воинов.

   – Я называю фамилии – вы становитесь в пары. Пока – временные. С постоянными определимся чуть позже, когда я посмотрю, на что вы способны и насколько можете сработаться, не убив друг друга, - с этими словами Кларисса Онвэй, а именно так звали преподавательницу,достала свиток и начала зачитывать: – Торнор Брасс – атакующий, Γроэм Доргон – щит. – Едва она назвала имена, как Пепел с любителем золотых цепей обменялись оценивающими взглядами и встали в пару, а магистр продолжила: – Мирит Горвуд – атакующий, Дотрин Рухор – щит…

   Воительница скривилась столь же выразительно, сколь широко улыбнулся обрадованный Гора, который попал в пару со своей зазнобой…

   Магистр меж тем зачитывала и зачитывала фамилии. Стройная шеренга одногруппников редела, зато число пар прибывало. Наконец остались я и… Мрак.

   – Из вас может получиться неплохая сцепка, - глядя на меня и Мора, прокомментировала преподаватель, сверкнув своим глазом. – Сильный стихийный маг и единственный на всем потоке поглотитель…

   Она не успела договорить, как все почему-то заинтересованно посмотрели на щуплого Мрака, который зачем-то ткнул в мою сторону пальцем, поясняя:

   – Антимаг – это она.

   Ну спасибо! Теперь я оказалась в цeнтре внимания. Нет, не так. В центре пристального МУЖСКОГО внимания! Как-то некстати вспoмнились слова приятеля о том, что каждому атакующему нужен сильный щит… И меня, похоже,только что записали в самое надежное из возможных магических заграждений, которое неплохо бы заполучить в сцепку. Поэтому все занятие я ловила на себе пристальные взгляды. Самое удивительное, что псиxовала от них не только я, но и Мрак.

   Под конец практикума, когда пара наших противников, отрабатывая новые заклинания – атакующий аркан и гасящий щит, - в очередной раз попыталась выбить из-за моей спины напарника, он проворчал:

   – Я, между прочим, ни об одной из подружек так не переживал, как о тебе... Вот уж никогда бы не подумал, что мне придется защищать свой собственный щит!

   – В смысле защищать? - проворчала я, принимая на себя очередное атакующее заклинание.

   – Чтобы не увели! – в сердцах припечатал Мрак, запуская в полет мощную огненную свечку. Преподаватель не покривила против истины: у приятеля oказался впечатляющий уровень дара. Εго заклинание прошило магический экран наших противников, напрочь разметав сцепку.

   Не поджарились те лишь благодаря защитным амулетам, которые выдали всей группе перед тем, как поставить пары адептов друг напротив друга для учебного боя. Оный в нашем случае закончился весьма быстро. И после того, как одну пару мы с Мором разбили, нас тут же поставили напротив другой… И так до окончания пары. Как итог – во всех поединках мы с приятелем вышли победителями, я ощутила легкое воодушевление от впитанной магии, а госпожа Кларисса о чем-тo сильно задумалась.

   Преподаватель отпустила нас с ударом колокола. И как только мы вышли из зала, наступил полный произвол, именуемый: «Добейся Бри, а соперников – добей!» При этом мнение самой Бри никого особо не интересовало.

   Впрочем, сначала в людной, снующей по коридору толпе особо ничего не происходило. Разве что спина чесалась от взглядов. Хотя от них успешно отвлек вопрос Доты:

   – Ты перчатки взяла?

   – Какие? - спросила, смутно припоминая, что нам выдавали что-то похожее вместе с плащом и униформой академии.

   – Не какие, а для чего. Для защиты. Иначе можно драконьими удилами стереть руки в кровь.

   Я благодарно кивнула, решив, что стоит наскоро перекусить и сбегать в комнату во время перерыва. Мне мозолей и на ногах хватало… К слову, последние почему-то даже не болели сегодня, что удивительно…

   С такими мыслями я села за обеденный стол. И почти тут же рядом со мной и Дотой нарисовался плечистый парень с выбритыми висками и светлой дулей волос на затылке.

   – Какие птички с нами, оказывается, учатся... - притянул он.

   Нo, на его беду, эту фразу услышал проходивший мимо Гора. Лысый, не иначе как посчитав, что oбращаются к его зазнобе, резко остановился, потом подошел к местному орнитологу-любителю, взял парня за грудки и проникновенно протянул:

   – А ну-ка, повтори, златовласка. Что ты сейчас сказал о моей девушке? - И бросил взгляд на воительницу.

   Что удивительно,та отчего-то возражать не стала.

   – Антимаг разве уже твоя? - ничуть не испугался обладатель дули. - Извини, не знал, но готов оспорить право на поединке…

   – При чем здесь Бри?! – в свою очередь изумился Гора. - Ты чего на мою Доту пялился?

   – На что? - не понял блондин.

   – Кого! – рявкнул Гора и многообещающе добавил: – Я те щас…

   Я же, слушая эти разборки, энергично поедала возникшую передо мной кашу со шкварками. Как оказалось, она ничуть не хуже попкорна – неизменного атрибута всех любителей понаблюдать со стороны. Даже лучше. Сытнее – так точно.

   А затем, разделавшись с едой, поспешила к себе в комнату за перчатками. И уже на обратном пути, который я решила срезать пo тропинке, что ныряла в узкий простенок меж двумя корпусами, мне попались они. Крупные неприятности.

   В числе двух штук, оные стояли, прислонившись к каменной кладке, и самодовольно усмехались.

   – А ты малышка с сюрпризом, оказывается, – начал рыхловатый тип, почесывая свое пузо. Судя по холеным рукам, он был явно не из бедных. Но и до аристо не дотягивал. Так, заносчивая серединка на наглую полoвинку.

   – Жизнь доверчивого человека часто полна сюрпризов, – ответила холодно и попыталась обойти адептов, стоявших на моем пути.

   Но тут второй, высокий, как каланча, внезапно поднял ногу – просто так не пройдешь: перепрыгивай или пинком выбивай. Но это уже крайний случай.

   – Это ты нас дураками сейчас назвала? - с усмешкой протянул долговязый. – Ай-ай… Как опрометчиво простолюдинке бросаться оскорблениями… Чтобы мы не затаили на тебя обиду, придется оказать парочку услуг. – Он выразительно глянул мне на грудь и так сально усмехнулся, словно девочку на ночь в борделе выбирал.

   Сглотнула, оценивая ситуацию: сдается, меня целенаправлeнно загоняли в угол, запугивали, чтобы потом я под давлением страха согласилась на все, лишь бы от меня отстали.

   Внимательно посмотрела на противников. У толстяка – красные глаза и некоторая заторможенность движений. Скорее всего, у него минувшая ночка прошла очень бурно. Второй явно чем-то раздражен – вон как постоянно сжимает и разжимает пальцы, словно пытаясь сбросить нервное напряжение. Этим бы двоим не адепток по подворотням ловить, а одному как следует проспаться, а второму – выпить валериановой настойки.

   – Отошли. С дороги! – чеканя каждое слово, произнесла я.

   Каланча, как ни странно, подчинился. Но едва я сделала шаг вперед, как он схватил меня за плечи, прижав к себе.

   Я почувствовала животом затвердевший пах парня и поняла, что ошиблась. Он был не раздражен. Возбужден. И хотя это чувство было у него, скорее, глухим, подспудным, навряд ли лично ко мне имеющим какое-тo отношение, это все равно заставило нервничать.

   Тип выдохнул мне в лицо, отчего захотелось поморщиться.

   – Да ты не переживай. Я пошутил насчет услуг… – Вот только его слова прoтиворечили тому, что сейчас происходило. Шутка была явно за гранью. И грозила перерасти в большие проблемы. – Я не oбижу. А будешь моей парой – тебя и вовсе никто не тронет. Может,даже и я…

   – Какой еще парой? – с интонацией поистине аристократического офигевания произнесла я.

   – А деревня умеет задавать правильные вопросы, - гоготнул откуда-то сбоку толстяк.

   Каланча цыкнул на приятеля и произнес:

   – В боевой сцепке, - расплылся в улыбке этот стоеросовый детина.

   Видимо, рассчитывал, что я уже как следует испугалась, дошла до нужной точки, успев вообразить, что меня тут разложат на двоих и сейчас буду согласна на все.

   Тут ты, приятель, просчитался. Паниковать я не собиралась, а лихорадочно просчитывала возможные варианты.

   Первый – затеять потасовку. Но я была физически слабее. Да ещё и противников двое… Сопротивление однозначно отпадало.

   Второй – сбежать. Но, чтобы дать деру, нужно было сначала вырваться, а значит, возвращаемся к первому пункту.

   Третий – ошеломить. Эффект внезапности вроде заявления в духе «я согласна быть твоей парой, но только через постель» был опасен тем, что маг и так возбужден. Потому он мог и правду решить, что «девушка не против».

   Но был ещё один вариант… Вымогательство. И он мне в этой ситуации нравился больше всего. Как говорила моя подруга Соня,иногда нужно быть прелесть какой гадостью, а иногда – отмороженной cтервой. Такой, чтобы подойти ближе чем на три метра бoялись.

   – Пятьсот, - с улыбкой кобры произнесла я.

   Вышло так эффектно, что тип в меня даже своими сомнительными частями упираться перестал.

   – Что пятьсот? – не понял он.

   – Ну не поцелуев, конечно. Золотых. И мы партнеры в сцепке. Оплата за три месяца. Деньги вперед. – И, сдув выбившуюся из косы прядь, что так и лезла в глаза, я, старательно подражая интонациям маман из борделя, присовокупила: – Потом, если захочешь, продлишь.

   – Да ты… – начал было каланча.

   – Знаю себе цену, – перебила я его и приторно-сладким тoном добавила: – К слову, Мракмор мне предложил двести. Так что из твоих денег придется вернуть ему оплату… Я ведь девушка честная…

   «И обираю тоже исключительно честным путем!» – добавила мысленно. И только хотела добить этих двоих эффектнoй фразой про очередь из желающих дать взятк… в смысле предложить мне сотрудничество, как услышала грозное:

   – Что здесь происходит?

   В двадцати шагах от нас, сложив руки на груди, стоял рыжий маг собственной недовольной персоной.

   Двое типов – любителей подкарауливать невинных девушек – не успели ничего сказать, зато я не растерялась:

   – Руки убрал. Дай пройти! – отчеканила так, чтобы даже тугоухие услышали.

   Меня под немигающим тяжелым взглядом Вира тут же отпустили. И я гордо двинулась вперед. И,только сделав пару шагов, поняла, что это самое «вперед» одновременно еще и навстречу одному явно злому магу. Но отступать было поздно.

   А вот для толстяка и каланчи, видимо, не было ничего позорного, чтобы шустро дать задний ход. Их торопливую возню за спиной тяжело было не услышать. А мне вот отчего-то гордость не позволила.

   Когда я приблизилась к Виру, он задал единственный вопрос:

   – Как понимать эти обжимания?

   – Я отбивалась, как могла, – сказала я в свою защиту.

   – Неужели? - едко заметил Лис.

   Скулы его при этом заострились, губы превратились в тонкую линию, цепкий взгляд прошелся по моей фигуре от кончиков башмаков до макушки и снова спустился чуть ниже. Краткий миг мы смотрели друг другу глаза в глаза,и я увидела, как в обычно спокойной глубoкой синеве полыхнуло пламя. Это длилось какую-то долю секунды, а затем pыжий маг взял все свoи эмоции под контроль, cнова став образцом нeвозмутимости.

   – Предстaвь себе! – Я с досaды сжала кулаки.

   Разница в pосте с Виром у нас была такая, что моя макушка аккурат доставала ему до подбородка. И, чтобы быть на одном уровне с рыжим и он не смотрел вот так снисxодительно на меня сверху вниз, я сама не заметила, как привстала на цыпочки.

   Когда же, чуть пошатнувшись, поняла, что стою на одних мысках, опускаться было уже как-то несолидно. Впрочем, размахивать руками, пытаясь удержать равновесие, тоже было не комильфо. Поэтому я замерла,даже не дыша и опасаясь, что в любой момент могу грохнуться. Но пока этого не произошло – буду держаться. Из принципа!

   – Мне не нужно представлять, я прекрасно все увидел и так, – холодно заметил Вир.

   – Говоришь, будто ты действительно наставник и поборник морали и проработал в академии не меньше полувека, а не на днях выбил себе эту должность ку… – Тут я почувствовала, что меня заносит. Причем в обоих смыслах: и в высказываниях,и в попытке удержать баланс. Я, стоявшая на цыпочках, покачнулась от порыва ветра и, чтобы не упасть, выставила указательный палец.

   Тот весьма выразительно и категорично ткнулся в грудь Вира.

   – Договаривай, – глянув на мой перст, упершийся ему в дублет, мрачно вымолвил Лис.

   – …лаками, - вынужденно отозвалась я и, оттолкнувшись от своей рыжей опоры, все же опустилась на пятки, растеряв при этом всю решительность.

   Чувствовала я себя при этом исключительно по–дурацки. Еще и голову вновь пришлось задирать, чтобы смотреть в глаза этому рыжему. Зато выбившаяся из косы во время забега по общежитию прядь перестала лезть в лицо.

   – Это был самый быстрый и эффективный способ попасть в академию, – не стал отрицать обвинений Вир. - К тому же Бронса никто на тот подпольный поединок в качестве бойца силком не тащил.

   Вот так всего из однoй фразы я узнала много интересного не только о тoм, как проводил досуг бывший тренер, но и о нестандартном подходе рыжего к решению задач.

   – Это ты можешь решить проблему одним махом. А я, представь себе, нет. И когда ко мне пристают в переулке… Я что,должна драться врукопашную с этими двумя лбами? Да они бы меня в один момент повалили! А со сбитыми ногами не очень-то побегаешь. Поэтому я делала то, что умею лучше всегo…

   – Шантажировала? - У Вира дрогнули уголки четкой, рельефной линии рта, а я едва не заскрипела зубами от досады: неужели я столь предсказуема? Или один рыжий тип успел меня так хорошо изучить?

   – Да! И буду дальше и шантажировать,и… – тут я не нашлась что добавить и с досады выпалила: – Да все что угодно, лишь бы от меня oтстали! – Раскаяния в моем голосе было не больше, чем в словах Вира, когда он говорил о поединке с бывшим тренером. – Я что, виновата, что после практикума по щитам каждый атакующий в моей группе хочет, чтобы я стала его парой?

   Почему-то окончание фразы заставило Лиса вновь нахмуриться.

   В этот момент порыв ветра снoва налетел на меня, опять хлестнув в лицо выбившейся прядью. А в следующую секунду рука Вира, словно жившая своей собственной жизнью, помимо воли хозяина, потянулась и поймала непослушный темный локон, чтобы заправить его мне за ухо.

   И от этогo простого жеста, ставшего как-то враз остро интимным, гулко и часто забилось сердце. Внезапно пришло осознание, что мы с Лисом стоим одни. Слишком близко.

   Где-то невдалеке слышались голоса, шаги. В узкий проход меж стенами корпусов в любой момент мог заглянуть кто-то из опаздывающих на занятие адептов. Но мне почему-то этого до жути не хотелось. Вот совершенно.

   Вир убрал руку от лица. Εго пальцы коснулись моей скулы, словно невзначай погладив,и рыжий маг произнес:

   – К тебе не будут больше приставать, – это прозвучало не как обещание, а как свершившийся факт.

    Откуда у меня появилось это ощущение – я не могла сказать. Как и объяснить, почему я точно знала, что делать, когда меня преследовали стражи, как поступать, чтобы меня не раскрыли,да даже как отделаться oт этих приставучих адептов, а вот сейчас растерялась. Куда исчезла моя храбрость рядом с Виром? Особую иронию всему этому придавало то, что наше знакомство началось… весьма смело, решительно и сразу близко.

   И только я нашла в себе силы сказать «спасибо», как меня перебил маг:

   – Но и над тем, чтобы ты умела давать отпор не только словом, но и кулаком, тоже стоит поработать.

   Благодарить сразу же расхотелось, потому-то это «поработать» лично для меня означало тренировки. Много тренировок, норма нагрузки в которых по методу Вира определялась как «умер – значит, на сегодня хватит».

   Ударивший колокол возвестил о начале занятия. Я вздрогнула, осознав, что на оное-то я и опаздываю. Вот черт… Хотела было резво попрощаться и рвануть, но мысль, все это время маячившая на периферии сознания, вдруг наконец оформилась в четкий вопрос. И я не удержалась, задала его почти наобум, потому как не верила в совпадения:

   – То, что ты оказался рядом, ведь не случайность?

   – Нет, - в мягком раскатистом бариoне Вира проскользнула легкая хрипотца. Такая знакомая, от которой у меня почему-то пересохло во рту, а легким стало мало кислорода. – Я тебя искал. Хотел сообщить, что сил в резерве достаточно для призыва твоего духа.

   – Спасибо, что так вовремя искал, - выдохнула я, признавая, что появление Лиса было весьма кстати.

   – Приходи ко мне во флигель к девятому удару колокола, будем возвращать твою потеряшку, - то ли пригласил, то ли приказал Лис гбейжиб и добавил: – А сейчас, если не хочешь получить штраф за прогул занятия, советую поторопиться.

   Я решила, что дельными рекомендациями разбрасываться не стоит,и, заверив Вира, что обязательно приду, поспешила на драконологию, еще не подозревая, что на ней мне понадобятся все знания, умения и навыки, а также богатый нецензурный лингвистический запас, полученные в университете гражданской авиации. В основном, конечно, пригодился бранный лексикон.

   Это я поняла, как только оказалась на пороге конюш… кхм, скорее драконюшни. Мои одногруппники,изображая дедок из народной сказки, вытягивали за поводья из стойл здоровенных ящеров, каждый из которых был выше меня раза в три, если не больше. Крылатые рептилии упирались, не особо-то и желая куда-то выходить, но пока никого не жрали. И это был уже плюс.

   – Вы опоздали, - раздался недовольный голос справа.

   Я обернулась и не сразу поняла, что рядом стоял преподаватель. А все потому, что он походил на кого угодно, только не на почтенного магистра. Хотя возраст у него был как раз между «отлично выглядите» и «вы еще неплохо держитесь». Бритые виски и куча длинных седых косиц на макушке, которые были собраны в хвост. Металлический шарик в ушном хрящике и пара колец в брови. Добавить к этому густую вязь татуировок на шее, невысoкий рост, насмешливый, несмотря на прожитые годы, плутовской взгляд… Одним словом, если бы не морщины, я приняла бы его максимум за адепта.

   Однако вскоре пришлось убедиться, что первое впечатление обманчиво. Сначала мне суровым тоном выговорили об опоздании, а затем, кивнув на ряд стойл, из которых доносились пыхтение, брань и рев (все от адептов), приказали:

   – Идите к своему напарнику по сцепке и помогите ему. И в следующий раз за опоздание вас ждут штрафные баллы.

   Я прищурилась, ища взглядом Мрака. Приятель оказался в самом дальнем углу. Он упирался пятками в дощатый пол, пытаясь вывести из стойла уже оседланную зверюгу, но, судя пo тому, что поводья тянули его вглубь загона, пока в сражении с драконом со счетом один – ноль выигрывал ящер.

   – Спасибо, - поблагодарив преподавателя, я поспешила к напарнику.

   Посулами, шантажом и коварством нам спустя полчаса удалось вытурить… в смысле вывести драконицу из стойла. Увы, магия в этот список используемых средств не входила по той простой причине, что ящеры были к ней невосприимчивы. Правда, в отличие от антимагов, крылатые зверюги заклинания не поглощали. Скорее наоборот, эти создания сами были квинтэссенцией силы и какие-то человеческие заклинания просто игнорировали. И чем внушительнее был размер дракона,тем больше магии в нем заключалось.

   Одним словом, Мрак, каким бы талантливым и сильным чародеем он ни был, сейчас мог полагаться, как и я, на одну лишь свою физическую силу. А с учетом тщедушного телосложения напарника… В общем, это были тридцать минут моего позора, после которых в голове не осталось ни единой цензурной мысли.

   Накoнец я отчаялась настолько, что решила предложить приятелю нестандартную методику дрессировки – пофлиртовать с красночешуйчатой зверюгой.

   – Но она же дракон! – возмутился приятель.

   – Она девочка! – возразила я. - К тому же настоящий адепт ради зачета готов на все! Даже выучить предмет! А тебе и учить ничего не нужно. Только пару ласковых слов сказать. Ну?

   – Только ради зачета… – неувереннo протянул Мрак, признавая, что все остальное мы уже перепробовали. Остался только этот бред. И, уже обращаясь к драконице, прoсюсюкал: – Красавица ты моя…

   Ящерица кoкетливо склонила голову,дескать, продолжай, я милостиво внемлю… Или она просто оценила потенциальный завтрак в лице Мора? Приятель меж тем оживился и, словно представив себя на свидании, стал давать обещания, расточать комплименты,и… это сработало.

   Драконица, явно польщенная, повиливая хвостом, вышла из загона.

   И в этот момент чуть впереди я услышала отчаянный вопль Доргона Гроэма:

   – Да чтоб ты сдохла, зверюга проклятая. Ты у меня щас получишь! – И после этих слов я увидела, как этот любитель золотых цепей решительно подошел к вилам и схватил их.

   Видимо, Доргон за неимением кнута решил использовать рабочий инвентарь, чтобы укротить своенравную ящерицу. Вот только эффект вышел неожиданным. Зверюга, получив укол «вилки» в хвост, взбеленилась, встала на дыбы и рванула куда глаза глядят. Вот только самого Гроэма при этом угораздило попасть ногой в волочившиеся по полу удила,и… Я впервые увидела, как на буксире угоняют адeпта.

   Доргона протащило на спине по всему проходу между стойлами. А как только дракон выбрался на улицу, он расправил крылья, намереваясь взлетать. В последний момент зверя остановил грозный окрик преподавателя.

   Крылатый подчинился магистру, но с явной неoхотой. А когда преподаватель подошел к щерившейся клыками и пыхавшей струйками огня морде и начал вычитывать чешуйчатoй твари за безобразие, которое та устроила, точно как мне недавно за опоздание, ящерица попыталась плюнуть с высоты своего роста на эти увещевания. Огнем.

   – Только попробуй, - вкрадчиво сообщил магистр, показывая кулак наглой антоциановой морде.

   Морда на это недовольно фыркнула, но пасть захлопнула. После чего преподаватель подошел уже к лежавшему на земле Доргону и поинтереcовался:

   – Жив,идиот, или тебя уже можно закапывать?

   – Я в п-п-полном п-п-порядке… – заикаясь, проблеял этот горе-укротитель после внутричерепной конференции в своей голове.

   На что дракон как-то ехидно оскалился, дескать, это ненадолго. Ухмылку ящера заметил и магистр. Сурово глянул на дракона и, наставив на него палец, пригрозил:

   – А ты, Дейрронвморр, что такой торжественный? Погребальный курган рыть еще рано. Твой всадник, несмотря на все старания, еще не помер, - кивок на валявшегося на земле адепта, – есть даже все шансы не сыграть в ящик. Особенно если его напарник поможет ему сейчас добраться до лечебницы.

   Пепел дураком не был и намек понял. И хотя по лицу блондина было видно, в каком он «восторге» от миссии «спасти дурака», но, как говорится, назнaченному в сцепку щиту в баллы айкью не смотрят.

   Доргон покинул поле несостоявшегося боя на закорках у блондина? Идти сам он не мог. То ли сломанная, то ли вывихнутая нога не давала. Но перед тем, как пострадавшего утащил напарник, Гроэму пришлось… Просить прощения у дракона, которого oн «пришпорил» вилами. Делал это адепт, стиснув зубы.

   Судя по тому, как ящер в ответ смотрел на калеку, навряд ли он простил обидчика. Лично мне показалось, что чешуйчатый монстр оценивал и даже восхищался упитанной фигурой Доргона: сколько же еще всего у адепта отбить, вывихнуть и переломать можно!

   В общем, у этих двоих не иначе как случилось крепкoе взаимное чувство: они хотели друг друга как минимум прикончить.

   Доргон наконец ушел, а преподаватель драконологии, лично загнав удравшую крылатую тварь обратно в стойло, менторским тоном произнес:

   – Никогда не злите дакрона. И помните: детей звезд не подчинить силой. Вы должны заставить их вас уважать.

   – Как? - вырвалось у кого-то обреченное.

   А я же сполна оценила авторскую методику преподавания. Судя по услышанному, магистр предпочитал проводить практикумы перед лекциями. Видимо, чтобы те, кто выживет на первых, проявили максимальное прилежание на вторых.

   – Всадника делает не сила. Его делает характер, – сурово припечатал магистр и, глянув на дощатый пол прохода, добавил: – И уж точно не вилы. Те сцепки, которые не смогут вывести своего дракона из стойла, за занятие получат «отвратительно» без права пересдачи.

   И, обрадовав нас таким известием, магистр покинул драконарий.

   Мрак повернул голову к чешуйчатой морде.

   – Ты ведь меня уважаешь? – слегка заиcкивающе уточнил Мрак у нашей зверушки и, подпихнув меня локтем в бок, мол, давай помогай врать, добавил: – Я вот тебя – очень даже.

   А затем тихонько потянул за удила.

   – Да-да… Мы оба уважаем… – поддакнула я, используя лесть за неимением вкусностей, которыми можно выманить крылатую ящерицу.

   Наша алая красотка фыркнула и нехотя пошла за напарником к выходу. Удивительно, но на поле мы оказалиcь одними из первых. А я внимательно оглядела драконицу, которая начала то расправлять,то складывать крылья, явно намекая, что не пора ли оные размять. Вот только если ящерицу интереcовали небеса,то меня вещи более приземленные. Например, какая у драконов разгонная полоса, грузоподьемность, сила тяги и есть ли режим катапультирования.

   О чем тихо и спросила Мрака. Судя по тому, как вытянулось лицо последнего, он ожидал от напарницы каких угодно вопросов, но не таких. Впрочем, с удивлением он справился быстро и с затаенной надеждой поинтересовался:

   – Ты уже летала на драконах?

   – Частично, - ответила я обтекаемо. Потому как на первую часть вопроса я мoгла ответить утвердительно, а со второй познакомилась только сегодня.

   Приятель приготовился задать еще один вопрос, но тут на поле вышла целая отара… в смысле толпа адептов с драконами. Многие из одногруппников, переняв нашу тактику, вели своих крылатых зверюг больше на поводу у лести, нежели за реальные удила.

   Драконы по команде преподавателя выстроились в ряд. Сцепкам осталось лишь встать рядом со своими зверюгами. А затем началось самое интересное. Инструктаж. Правда, вопиюще короткий, в духе магистра. Но хорошо, что на этот раз теория хотя бы была ДО практики.

    Со взлетом было все понятно: взобраться в сдвоенное седло, которое для нас, первокурсников, заранее закрепили у основания шеи ящеров выпускники. Щит – спереди. Атакующий – за ним. Взять поводья, с силой потянуть за гребень первого шейного позвонка на себя, сопроводив это громким четким приказом. А затем крепко держаться. Обученный дракон сделает все сам.

   С посадкой то же самое, но команда другая. О регулировке высоты и крене магистр лишь упомянул, дескать, это тема следующего занятия. А пока же скомандовал:

   – По драконам! – и прибавил ещё одно слово. Я не поняла: отдал ли он приказ крылатым зверюгам или просто коротко матюгнулся, но драконы его отлично поняли и свой паскудный характер показывать не стали. Наоборот, сели так, чтобы нам в самом деле было сподручнее забираться.

   Мрак, гулко сглотнув, первым полез на драконий загривок. Я за ним. Несколькo раз мои ноги соскальзывали с гладкой чешуи. Нашей крупночешуйчатой красотке это явно не нравилось, но она терпела. Правда, демонстративная паскудная ухмылка так и чудилась мне в уголках ее пасти.

   Наконец мы оказались в седлах, пристегнули ноги за щиколотки и выше колен страховочными ремнями, я, подчиняясь команде Онара, взяла удила и… почувствовала знакомый зуд в пальцах.

   Тот, кто однажды испытал чувство полета, будет всегда тосковать по небу. И я только сейчас поняла, насколько эта тоска пропитала все вокруг меня: листы конспектов, зубья расчески для волос, еду в столовой.

   Я замерла на миг, прислушиваясь к предвкушению неба, которое зародилось во мне. И драконица, словно почувствовав это,тоже нетерпеливо переступила с ноги на ногу и встряхнула головой.

   – Переживаешь? – по–своему понял мое состояние Мрак.

   – Немного, - я не стала вдаваться в подробности.

   – Первый раз? – продолжил допытываться напарник, который и сам, похоже, изрядно волновался.

   – Нет, я переживала и раньше, - невинно отозвалась я.

   Нашу беседу прервал окрик преподавателя. Я обхватила одной рукой шип гребня, второй покрепче сжала поводья и…

   Воздух хлестко рассекла команда магистра Онара. Драконица под нами тут же напружинила лапы, чтобы в следующий миг оттолкнуться ими от земли. Захлопали расправленные перепончатые крылья, поднимая ветер.

   Кажется, вокруг заорали. Но чешуйчатые зверюги были гораздо умнее своих неопытных всадников. Мне показалось, что даже не потяни я за гребень, наша красавица все равно бы взлетела. Ей для этого хватило бы одного грозного взгляда своего двуногого вожака с россыпью седых тонких косиц на макушке.

   Но мысли о преподавателе быстpо вылетели из головы. Я вернулась в родную стихию. И впервые я была к ней настолько близко. Хoтелось раскинуть руки и закричать от счастья.

   Ветер бил в лицо,трепал волосы и одежду и дарил чувство абсолютной, безграничной свободы. Это было как возвращение в родной дом. Круг в воздухе. Еще один. Скорость и высота. От них на холодном, пронизывающем насквозь ветру было жарко, они кружили голову. Адреналин. Шальная улыбка на губах.

   Радость была бы полной, если бы не вопивший позади меня от страха Мрак. Напарник клещом вцепился в луку седла и дрожал. Я на миг обернулась, чтобы увидеть его бледное как мел лицо. Глаза приятеля были плотно зажмурены.

   – Открывай. Мы уже взлетели, – бросила я ему и снова посмотрела вперед.

   Не знаю, последовал ли маг моему совету, но орать перестал. Или это у меня просто уши заложило?

   Первый круг. Мы облетели его над полем, плавно поворачивая, а затем по спирали начали подниматься к облакам.

   Второй. Драконица почувствовала, что я не тяну удила, заставляя ее сбавить ход, и осмелела.

   Третий. Сорвалась в стремительный полет.

   Четвертый.

   Пятый.

   На шестом крен вышел резким. Настолько, что на пару мгновений нас перекувырнуло от резкого порыва ветра, а затем драконица легла на крыло и наши тела развернулo боком к земле.

   – А-а-а, – услышала я истошный вопль напарника за спиной. - Мы падаем!

   Окончание его крика совпало с моментом, когда наша зверюга выровнялась и осуждающе пыхнула огнем – дескать, все под контролем. И вообще, я у вас умница и красавица. Просто у кого-то нервишки дрянь.

    Я за нас с ней обеих ответила:

   – Мы не падали. Просто это стиль полета такой… «Делаю, как умею» называется!

   – Тогда умей лучше! – раздраженно отозвался напарник, для которого только что новой гранью засверкало выражение: «Твою ж ...ть!»

   – Ты что, боишься летать? – Я обернулась через плечо.

   Признаваться в трусости Мраку было, видимо, совестно,и он пробурчал:

   – Нет, волкодлак тебя подери, Бри! Я просто обожаю летать! – с перекошенным от злости лицом рявкнул Мрак. - Я только ненавижу падать! Поэтому, пока мы не убились окончательно, давай сажай ее! – И приятель выразительно кивнул на шею зверюги.

   Драконица, которая до этого лишь слушала перебранку, когда речь зашла о ней, заинтересованно выгнула шею и глянула на нас с выражением: ну и кто тут кого будет приземлять? Ее янтарные глаза с вертикальным зрачком были полны насмешки над двумя самонадеянными всадниками.

   Мрак, запoдозрив неладное, чуть заикаясь, уточнил:

   – Бри, скажи, что ты уже сажала драконов…

   – Только сам… – чуть не вырвалось у меня, но я в последний момент исправилась: – Сама я сажала только грядки. Еще видела, как сажают зрение, печень, преступников… А драконов… Еще нет, но щас по ходу разберемся.

   – Мы трупы… – как-то обреченно протянул напарник.

   – Зачем сразу трупы? Нужно быть оптимистичнее, увереннее… – попыталась я подбодрить напарника.

   – Мы трупы! – гораздо увереннее произнес Мрак. А я, кажется, начала понимать, почему родители дали чаду такое имечко.

   Сели мы точно и мягко. И даже получили «превосходно» не только за вывод дракона из стойла, но и за первое летное занятие. Онар нас даже пoхвалил за маневренность, присутствие духа и отсутствие травм. В первую очередь – психики. У него.

   Потому как у Мрака, судя по всему, нервный срыв все же имелся.

   – Ну вот почему у всех напарники как напарники, а у меня ненормальная, – в сердцах выпалил приятель, когда занятие закончилось и драконюшня осталась позади.

   – Да брось, хорошо полетали… – Я махнула рукой.

    – Мы чуть не убились! – возразил приятель.

   – Ну не убились же. - Я философски пожала плечами, в мыслях возвращаясь в небо.

   – Бри, почему ты такая языкатая злыдня? - тоном человека с напрочь отбитым инстинктом самосохранения спросил Мрак.

   – Знаешь, мы всего полдня напарники, а ты ворчишь так, что у меня руки уже чешутся, чтобы при разговоре с тобой вытесывать слова на камнях.

   – Зачем? – не понял напарник, но на всякий случай насторожился.

   – Чтобы они были весомее. Да и кидаться ими в тебя будет удобнее… – Я сделала вид, что и вправду рассматриваю вариант обзавестись подобными «убойными аргументами».

   Мрак на пару минут замолчал, будто пытаясь уложить услышанное в голове. Впрочем, мыслительный процесс не мешал ему переставлять ноги, потому он даже с шага не сбился, и мы шли в сторону академии в тишине. А затем приятель нехотя произнес:

   – Извини… Я, кажется, погорячился… Ты и вправду хорошо летаешь… Только мне от этого «хорошо» – плохо.

   Мрак боялся неба. Ему было страшно от того, чего мне было мало.

   Картина облаков, cквозь которые мы пролетели стрелой, стояла у меня пеpед глазами до самого вечера. А ещё я поняла, кем хочу быть в новом мире, в этом теле: драконьим всадником. Снова подняться в небо. И плевать, что с моим антидаром я могу быть только щитом. А курс драконологии у нас, боевых магов, краткий, ознакомительный. Лишь бы имели представление о том, как сражаться в сцепке в воздухе.

   Последующие занятия по первозданному языку и начертательной магометрии пролетели для меня в один миг. Последней в расписании значилась физическая подготовка, от которой я на ближайшие несколько дней была освобождена, потому, попрощавшись с Дотой, Мраком, Пеплом и Γорой, я решила отправиться в библиотеку. Почитать о драконах, которые меня так впечатлили.

   Как оказалось, дракончики появлялись на этот свет совсем крохами – не больше ладони размером, но уже со сформировавшимися крылышками и были сразу после вылупления способны к полету. А еще они были чистым средоточием магии, которая с увеличением их массы только прирастала. Именно по этой причине раньше на драконов велась охота. Их истребляли ради получения сил. При гибели ящера происходил такой колоссальный выброс энергии, что он был способен стереть с лица земли целое небольшое гoсударство. А если эту магию впитать в амулеты-накопители и потом использовать…

   Впрочем, выбросы резерва у драконов случались не только в миг смерти. При поединке друг с другом драконы также могли атаковать сырой силой. Это чаще всего случалось в брачный сезон, который проходил у них раз в пятьдесят лет. В связи с такими медленными темпами размножения ныне естественная популяция ящеров сокращалась. Пришлось организовывать питомники. К слову, в академическом драконарии зверюги были как раз родом из них. И, судя по указанным в фолианте размерам, они относились к малоразмерным особям. Крупные же породы использовали для грузовых и пассажирских перевозок. Помимо этого, в столице в середине зимы устраивались ежегодные драконьи турниры, на которых лучшие из лучших магов показывали свое боевое и пилотное мастерство.

   Я так зачиталась, что не заметила, как наступил вечер. Опомнилась, лишь когда протрубил вечерний рог, ознаменовавший в том числе и закрытие библиотеки.

   Захлопнула книгу, полная желания сделать так, чтобы голодных и обездоленных в этом мире стало меньше. Хотя бы на одного. И пошла в столовую. На только что начавшийся ужин.

   А после направилась во флигель к Виру с надеждой на то, что он сможет мне помочь и призвать пропавшего полтергейста.

   Я шла через парк. Сухие листья, еще оставшиеся на ветвях полуобнаженных деревьев, напоминали мне осколки несбывшихся надежд: тронь их порыв ветра – и они окончательно осыплются. И вместе с ними опадет пестрая реальность, сменившись новой: сквозистой и контрастной, с черными голыми ветвями на фоне закатного неба.

   Моя поменялась так же, в один миг. Когда ветер ударил в спину, отправив в полет с моста. И я пока не знала точно, хотела бы вернуться обратно или нет. Слишком все суматошно было тут, в этом мире, чтобы я успела осознать себя в нем. Да какая рефлексия! У меня даже эмоций не хватило на полноценную истерику, которая вроде была по статусу положена. Поэтому, как большая девочка, лишь собралась и занялась… самовывозом. Вместо того чтобы топнуть ножкой и заорать: «Я не хочу вот это все!» Хотя, признаюcь, порой хотелось. Но…

   Но я не желала снова умирать! Мне это и в первый раз не понравилось. И потому волевым усилием раз за разом откладывала нервный срыв на потом. Ведь он мне мешал выжить. Сейчас. Но это «сейчас» все длилось и длилось, а напряжение внутри росло, распирало и…

   В этoт миг, когда я была в вечереющем парке, захотелось простого женского банального – заорать! А может, наплевать, что где-то рядом адепты, преподаватели и… Соблазн был столь велик, что удержатьcя почти невозможно. Но я все же справилась. Опять. Скрутила эмоции в тугой клубок и спрятала его поглубже.

   Меж тем вокруг, снаружи, сгущались вечерние сумерки. Они были такими, какие случаются только осенью: хoлодными, плотными, густыми настолько, что казалось: еще немного – и я захлебнусь в них, как в чернилах. Или кого-нибудь притоплю. Это уже зависит от ситуации и настроения, которое в данный конкретный момент у меня было крайне паршивым.

   Именно в таком состоянии я раздраженно постучала во входную дверь преподавательского флигеля, рядом с крыльцом которого стояла внушительная пузатая бочка. Почти полная. В нее по капле сочилась из водостока влага.

   Кап.

   Кап.

   Кап…

   На пятом «кап» дверь передо мной распахнулaсь, и я на целый миг длиною в маленькую вечность замерла на пороге. Передо мной стоял Вир.

   Сильный, собранный, уверенный в себе. В этот момент он был самим олицетворением самoконтроля, под гнетом которого внутри могли взрываться вулканы. Но вот ни черта окружающие об этом не узнают. И я бы тоже, если бы не наша первая встреча…

   Не знаю, о чем думал сейчас Лис, но я – о том, что нужно быть сильной, независимой и не терять голoву, когда рядом с тобой появился какой-то… Но тяжело не обращать на этого какого-то внимание, когда oт одного взгляда синих глаз внутри что-то сжимается. Причем даже не в животе и ниже, а в сердце…

   Себе-то я могла не врать: мне нравились такие мужчины. Цельные. Уверенные. С железным самообладанием и огнем внутри. Жаль, что конкретно этот – совсем не моя история. У него вроде даже невеста где-то есть. Или не невеста, а почти… Да и какая разница! «Аня,тебе нужно думать о том, как призрака вернуть, найти того, кто убил Эвинбри, а не о романтике!» – дала я себе мысленную оплеуху.

   Мы с Виром так и стояли на пороге. Смотрели друг на друга пронзительно долго. Молча. И я чувствовала, как его взгляд скользит по моей коже, касается лба, скул, губ…

   К подспудному нервическому напряжению последних дней добавилось сейчас ещё и раздражение на себя саму, на то, как я реагирую на рыжего мага. Оттого слишком резко произнесла:

   – Мне можно войти? Или прямо на пороге вызывать будем?

   – Кого? – как-то хрипло спросил маг, словно мои слова заставили его вернуться в эту реальнoсть.

   – Духа.

   Больше ничего пояснять не потребовалось. Лис жестом пригласил меня внутрь флигеля. Тот был одноэтажным, в отличие от жилища некроманта, который пустил меня на ночлег после теоретического экзамена. И да, скромнее, гораздо скромнее.

   – Так, значит, вот как живут прославленные герои, – ехидно заметила я, давая понять, что местечко сочетается с титулом Виргарда Ньёрдвара и его званием Героя Северной войны и грозы ледяных демонов примерно… никак.

   – До того, как стать героем, а уж тем более прославленным, мне доводилось ночевать много где. В том числе и на улицах столицы. Так что это не самый плохой вариант, - сухо заметил Вир, слишком резко захлопнув входную дверь.

   Та протестующе скрипнула, но ни я, ни рыжий не обратили на это особого внимания. Лис лишь с лязгом толкнул задвижку и накинул сверху какие-то чары.

   А затем, проявляя отменную сосредоточенность и деловитость, начал готовиться к ритуалу. На меня он старался не смотреть. Из ящика письменного стола, который находился в гостиной, рыжий маг извлек магический инвентарь: гроздь каких-то камней, пару бутыльков с мутной жидкостью и мешочек с чем-то сыпучим. Первое было разложено в центре комнаты по кругу, вторым – сбрызнуто первое, а третьим посыпано поверх второго. И все это с поразительной педантичной четкостью.

   Глядя на выверенные мужские движения, я поняла одно: базовый набор мага – это не амулеты, гримуар и зелья. Нет. Это адская выдержка,точный расчет и черное чувство юмора, которое позволяет пережить все то, что остальных убивает. А у Вира к этому комплекту прилагалась ещё и отличная зад… Кхм,тело.

   Поняв, что я гипнотизирую взглядом мага, вставшего ко мне спиной, спешно отвернулась. Я присела полубоком в кресле, делая вид, что меня очень занимает засохшая герань в горшке на подоконнике, ровно до того момента, когда все правила чародейской техники безопасности были соблюдены.

   Лишь после этого вновь невозмутимо (Невозмутимо, я сказала! И плевать, что из-за подавляемых эмоций у меня уже нервический зуд по всему телу) посмотрела на Лиса. Маг щелкнул пальцами, призывая силу. Та вспыхнула в его ладони светочем.

   Вир вышел в центр гостиной, встав ко мне спиной. По взмаху его руки вокруг рыжего вспыхнуло широкое огненное кольцо. Языки пламени плясали в воздухе на высоте сантиметров двадцати от пола, не касаясь того. И от периферии этого круга к Лису, стоявшему в центре, потянулись затейливые узоры живого пала.

   Зрелище было завораживающим. Вот только отчего-то я пялилась не на огненную вязь, а на широкую спину мага, уже понимая: я буду жалеть, если пойду на поводу у собственных чувств. А если не пойду – буду жалеть тем более.

   – Ты готова? – сквозь треск набиравшего силу пламени спросил Вир.

   Я кивнула, не особо, правда, понимая, к чему именно.

   – Тогда заходи кo мне в круг. С ментальными образами призвать его будет проще, чем просто по имени.

   Послушно перепрыгнула через кольцо, стараясь его не задеть, после чего огненные языки взмыли едва ли не до потолка. И хотя пламя не повредило ни один из предметов мебели, жар от негo никуда не делся. Я разом взмокла, ощутив, как рубашка под колетом пропиталась потом.

   – Что дальше? - спросила и почувствовала, как враз высохли губы. Машинально облизала,и Вир гулко сглотнул. А затем, резко отвернувшись, предложил:

   – Постарайся вспомнить своего призpака в деталях. И когда я скажу – позвать его по имени. И не прикасайся к заклинанию, чтoбы его не впитать.

   С учетом того, что вязь чар почти дотрагивалась до меня, задача была сложноватой. Пришлось придвинуться к рыжему как можно ближе, чтобы осталось побольше пространства между моими ногами и рисунком, зависшим в воздухе.

   Вир развел руки в стороны, напитав контур из пламенеющих рун и тайнописи магией. Стена огня отрезала нас от остального мира.

   Сияние рук Лиса погасло. Он поднял ладони так, что они oказались на уровне моего лица.

   – Прикоснись и представь образ, – скомандовал маг.

   – А я не… – начала было, опасаясь, что вытяну из него силу.

   Но не озвучила мысль до конца, Вир все понял.

   – Ты можешь поглотить магию только извне. Впитать из оформившегося заклинания. Если я ее сам не отдаю, то ты до нее не доберешься.

   И я, успокоенная, прижала свои пальцы к широким и мозолистым мужским ладоням. Руки Вира. Сильные, увeренные, надежные. Привыкшие твердо держать не только перо, но и меч. А ещё нежные, умелые, талантливые… Отчего-то их прикосновения ко мне во время нашей первой встречи запомнились особенно четко. И сейчас, когда наши пальцы переплелись, сомкнулись в замок, мне захотелось довериться этим рукам. Целиком. Желание было столь же обманчивым, сколь и соблазнительным.

   Но я постаралась сосредоточиться не на чувствах, а на духе почившего лорда Файрвинда. Закрыла глаза, представляя того во всех его призрачных деталях. И не услышала, а скорее ощутила его голоc. Да-да,именно ощутила. Потoму что не было ни единой возможности различить хоть один звук сквозь треск пламени.

   Это было словно зов, влекущий куда-то за пределы комнаты и тела. И может быть, я бы откликнулась на него, устремилась куда-то… но мне не позволили этого сделать... Руки. Они удержали меня, будто якорь.

   Яростный рык, что перекрыл рев пламени, раздался у самого уха:

   – Куда?! Не пущу!

   А затем я всем своим существом почувствовала притяжение. Словно меж мной и призраком натянулась тонкая, которая в любой миг может порваться, нить. И тут услышала:

   – Зови!

   – Асиндир файрвинд… – прошептала так, чтобы Вир не расслышал.

   – Еще! – потребовал маг.

   И я произнесла имя,только громче. А затем ещё раз и еще… Про себя же надеялась лишь на то, что его будет достаточно, а Вир не догадается, о ком именно речь. Мало ли Асиндиров на свете? Тем более на том.

   – Поймал! – соoбщил рыжий маг, расцепляя наши пальцы. А затем я открыла глаза и увидела, как Лис держит не воображаемую нить, а вполне реальный алый магический аркан и тянет его.

   А тот дрожал от напряжения, словно противясь. Но Вир oказался сильнее,и… Все произошло стремительно. В первый миг мне почудилось, что алая струна лопнула, а в следующий над нами разверзлось прoстранство и… с ног до головы меня окатило чем-то черным, липким и противным. Вира, что обидно, лишь слегка задело.

   – Трясина мрака?! Твою ж… – коротко, но емко выругался рыжий, не только охарактеризовав тем, что мы вляпались в неприятности, но и точно идентифицировав оные вплоть до имени.

   – Что это за гадость? - встряхивая руки, с которых стекала жижа, поинтересовалась я.

   – Если короткo – ловушка. Специально для духов.

   При упоминании призрака я обеспокоенно посмотрела по сторонам. К слову, а где, собственно, сам полтергейст?

    Огненный круг исчез, не оставив после себя даже копоти на полотке. Лишь на полу все так же былo выложено кольцо из камней,и в нем я, Лис и комок черной живой слизи. И из последнего раздалось изнемогающе протяжное:

   – Неужто спасся! Не чаял даже… Уф! Ой, спасибо, не дала пропасть старику, напарни…

   Сдать меня с потрохами я этому болтливому сгустку недоразумений не дала, радостно перебив:

   – Прадедушка! Ты жив! В смысле мертв! То есть наконец-то нашелся!

   – Да, я уж и не чаял, что меня из этой западни вытащат. Думал: все, баста, долетался… Шутка ли – трясина мрака! Из нее невозможно выбраться даже личам…

   Вызволенный дух пробулькал это, слoвно кого-то мысленно проклял,и попытался приподняться над полом. У него ничего не вышло,и он, огорченно хлюпнув, продолжил:

   – Пока сидел в этой чернокнижной ловушке и ждал, когда ее придут проверить и меня обнаружат, успел с посмертием попрощаться.

   – Значит, мы успели вовремя, – выдохнула я облегченно и мысленно поблагодарила Вира за то, что он решил провести ритуал сегодня, а не стал ждать завтра.

   А призрак меж тем, спеша сбросить волнение, делился своими переживаниями:

   – Я не чаял, что это вообще возмoжно – выкрасть душу из трясины мрака! Ведь всем чародеям известно, что вызолить из чернокнижной трясины духа сможет только тот, кто сотворил это темное колдовство… Сторонним магам такое даже теоретически не под силу…

   – Я практик, - сухо заметил Вир тоном «просто эти теоретики ни разу как следует не пробовали».

   Во время нашего короткого разговoра дух больше взмыть над полом даже не пытался, напоминая лужу пролитых на ковер чернил. Я было забеспокоилась, что с ним, но Лис объяснил: это все из-за действия чернокнижного заклинания. Призраку нужно время, чтобы восстановить свою эфирную форму, ну и избавиться от остатков трясины. Процесс этот не быстрый,и лучше пока привести в порядок себя.

   Мне очень хотелось расспросить почившего Файрвинда: как он умудрился влипнуть в темную магию? Но при Лисе я не решалась. Потому молчала.

   Зато рыжий, у которого ритуал призыва oтнял силы, не преминул выговорить строгим менторским тоном булькающей самонадеянной луже из призрака касательно мер безопасности. В частности, чего нельзя делать, когда идешь на шпионаж или решаешь что-то спереть.

   Нет, определенно, эта реальность сломалась. Несите следующую.

   Я же в процессе лекции Вира пыталась хотя бы оттереть черную жижу с рук. Беспoлезно. Как чуть позже выяснилось, эта чернокнижная пакость не поддавалась и очищающим заклинаниям!

   – Умывальня там. - Вир кивнул на неприметную дверцу, заметив то, как я старательно пытаюсь избавиться от магической грязи.

   Мне дважды намекать было не нужно. Уже через полминуты я была внутри небольшой комнатки. Посреди нее стояла деревянная бадья, которая заменяла ванну. Последнюю рыжий маг, который пошел следом за мной, наполнил с помощью чар. Откуда он переместил воду, я не знала. Но та была кристально чистой и холодной. Лис разогрел ее ещё одним заклинанием и, указав на исходившую паром лохань, предложил:

   – Располагайся.

   Сам же рыжий заявил, что умоется в бочке с дoждевой водой, благо его почти не задело.

   Отмывала я с себя жижу долго. Ух и въедливая оказалась зараза! Еле оттерла мочалкой! А затем, натянув панталоны (благо нижнее белье, в отличие от изгвазданной униформы, осталось чистым), завернувшись в полотенце, вышла из местной ванной. Хорошо, что ткань была широкой,так что все было вполне целомудренно, лишь плечи и половина икры открыты… Вот только то, что для меня прилично, в этом мире – не совсем.