Глава 26. Таня

Расстроило, что Лена сразу попыталась понять больше Андрея, чем меня. В среду мы выбрались с ней в кино, а потом засели в кафе. Там-то ей про последние события и рассказала — очень нужен был женский совет. Но Лена улыбалась задумчиво и качала головой:

— Танюш, а всех ошибок в жизни не избежишь. Может, вы до глубокой старости вместе проживете, а может, разбежитесь через месяц. Такие вопросы только опытным путем проверяются, никак иначе. Но ты ведь тоже влюблена в него, так почему бы не перейти уже к опытам?

— А я сомневаюсь в том, что «тоже»! Этого мерзавца сразу не поймешь!

— Или ты сомневаешься, чтобы дурой себя не признавать. Кстати, он вообще в курсе, что проституткой тебя посчитал?

— Нет, конечно. В жизни не сознаюсь. Стыдоба.

— Вот-вот. Ты его за нос водишь, он тебя. Оба вели себя по-идиотски, но, извини уж, но дурой ты осталась одна. Андрей, кажется, приоритеты расставил и дурковать перестал. Вытащил белый флаг и терпеливо ждет когда и ты повзрослеешь.

— И ты туда же, — я вздохнула, но не разозлилась. Лучшие друзья ведь и должны говорить правду, а не заливать уши елеем. — В общем, пока я приняла верное решение — отдышаться и подумать.

— Ладно. Или он в самом деле не твой мужчина, тебе лучше знать, — поддержала она. — Сашка в пятницу всех на днюху в клуб собирает, развеемся там. Вдруг тебя другой судьбоносной встречей накроет, тогда все на свои места и встанет.

Я кивнула, но уточнила с сомнением:

— А разве у Сашки не зимой день рождения? В прошлом же году вроде зимой отмечали.

— Да какая тебе разница? — отмахнулась подруга. — Наша компания собирается, какие тебе еще поводы?

Я знала, что Лена туда явится с Колей. Тем более, что нашим друзьям он уже был знаком. Да он как-то вообще мгновенно и основательно влился в компанию — это ли не лучший индикатор? А может, мне Андрея позвать? Тоже проверить: если все вокруг напрягаться от его присутствия начнут, то я... А что я? Даже если вообще не примут, то он мне сразу нравиться перестанет? Глупая эта неделя получилась, глупая. Пройдет семь дней, а я только одно смогу резюмировать — он теперь нравится мне еще сильнее. Потому что когда он домашний, когда чешет всякую ерунду о последнем фильме, то становится очень милым. Своим. И иногда мне хочется плюнуть на все и подойти, признать вслух, что я дура, а он пусть делает, что там собирался. Вот только гордость не позволяла так поступить. Скреблась неприятно в груди, но не позволяла. Пищала, что стоит мне только слабину дать, как вся романтика на этом и закончится. Вот только с каждым днем она пищала все тише. А потом вспоминалось, как Андрей следил за мной с помощью скрытых камер. Можно ли хоть в чем-то доверять такому человеку? Нет, не такая уж я и дура, как говорит Лена, раз чувство самосохранения все же подает признаки жизни.

Таким образом, в пятницу мы вместе пришли домой, а через час я вынырнула из своей комнаты — уже наряженная и с вечерним макияжем. Хотела бы оценить его реакцию на мой яркий образ, но Андрей даже от телевизора не соизволил оторваться.

— Ухожу, как и предупреждала, — оповестила я. Помялась немного, но внимания так и не дождалась. — Андрей, ты мне ключи дай, чтобы я тебя посреди ночи не будила, когда вернусь.

— Ничего страшного, — он встал и повернулся ко мне с легкой улыбкой на лице. — Я не пропущу тот самый момент. Да и запасные ключи у Коли и родителей, если потеряю.

Позвать с собой или промолчать? Страсть или чувство самосохранения?

— Ну и ладно, сам виноват, — буркнула и уверенно направилась к двери.

Клуб обескуражил знакомой атмосферой. А вокруг еще и почти та же компания — тоже добавляет ассоциаций. Я не пила алкоголь, вообще. Не хотелось, или боялась — стоит мне только пригубить, и история повторится. Появится тут какой-нибудь мачо в пиджачке, а организм только этого и ждет.

— Пятнадцатого декабря у тебя днюха! — Наташа с трудом перекрикивала музыку, обращаясь к Сашке. — Никаких подарков!

— Что?! — возмутилась Марина. — обманул, гаденыш? Ну-ка, отдай обратно конверт! Отдай, сказала!

Было, как обычно, очень весело. Вокруг гремело, шумело и шутило голосами друзей, но внутри было как-то тихо, пусто, словно чего-то не хватало. Я знала чего.

Все сошлось в одну точку — предвкушение чуда, которого не случится. Андрей ждал дома. Мне стоило вызвать такси и просто поехать туда. Чтобы внутри перестало быть пусто, и когнитивный диссонанс закончился. Но я этого не сделала — всеми силами изображала для самой себя отрывное веселье. И танцевала — кружилась то с Пашей, то с Колей, а потом и Сашку с Мишкой вытащила.

Разгорячилась, устала и за барной стойкой подумала, что стоит все-таки пропустить один коктейль. С одного же я не разрыдаюсь или не начну названивать Андрею?

Заказ сделать не успела. В стойку с двух сторон от меня уперлись ладони. Дежавю.

Я вздрогнула, но не повернулась — знала, что это он. По часам узнала, да и парфюм знакомый, никогда из памяти не выветрится.

Андрей наклонился к самому уху:

— Потанцуем?

Я чуть подалась назад, чтобы сквозь музыку он мог меня расслышать, но уперлась затылком в грудь:

— Ты давно здесь?

— Нет. Только приехал.

— Коля сообщил, где мы?

— Нет. Сам решил развеяться. Захожу — опаньки, где-то я уже подобное видел.

Только в парике. И снова одна, будто только меня и ждешь.

— Почему обязательно тебя? Может, я не дождалась того самого? Ты каждый раз появляешься за секунду до него.

— Это моя суперспособность. Потанцуем?

Я рассмеялась. Сама не понимаю отчего. А, ну просто в душе сразу стало полно. И всех ошибок в жизни не избежишь.

— А потанцуем.

Ответила и развернулась на стуле. Но от шока вскрикнула:

— Стоп! А где пиджак?

На нем был тонкий светлый свитер — полное непопадание ни в какую десятку. Зато сам улыбался, как будто выбил страйк:

— Он просился, но я его не взял. Решил усложнить тебе задачу. И определиться уже — тебе больше я или он нравится?

Схватил меня за руку и потащил в круг. Посреди беснующейся толпы и световых лучей стало просто закинуть ему руки на плечи и позволить прижать себя близко.

Еще ни разу наши танцы добром не заканчивались, и этот не стал исключением.

Даже один трек не сменился, когда Андрей наклонился и нашел мои губы. Дурацкие ассоциации! Я разомкнула свои сразу же, потому что сила воли закончилась позавчера. Простонала, когда наши языки переплелись, прижалась теснее. Мы уже не танцевали, мы погружались в то самое состояние, которое накрыло нас при первой же встрече.

Всех ошибок в жизни не избежать. Некоторых вообще избежать невозможно, даже если они повторяются. Я — счастливый ходок по одним и тем же граблям. Хотя почему только я? Мы оба. Ошалевшие друг от друга, возбужденные, на всю голову повернутые граблеходцы.

Он не тянул меня к выходу, все целовал и ловил кайф от моих рвущихся стонов.

Потому потянула я. Ну ее, эту гордость. Вот только на улице разочарованно выдохнула, когда Андрей перехватил меня поудобнее и повел к парковке. Значит, приехал на своей, а не на такси. Я не хотела выпускать его руку. Почему он не додумался до такси? Сейчас оба остынем, соображать начнем. А нам, как показывает опыт, соображать нельзя. Мы от ума такого наворотили, что сразу и не разгребешь.

Но, выруливая на дорогу, Андрей улыбался:

— Тань, почему ты на меня так смотришь?

— Думаю, нравишься ли ты мне?

— Нравлюсь, — он заявил уверенно. — Больше, чем нравлюсь.

— Откуда тебе-то знать? — возмутилась я. — Может, я каждые выходные так развлекаюсь?

— Может, но точно не в последние месяцы. Не забыла, что я глаз с тебя не спускал? Так что давай честно — мы друг от друга не отлипали с того самого момента.

Я фыркнула:

— Пф‚ выразился тоже — не отлипали. Сейчас домой приедем, я еще подумаю.

— Уже нет, не подумаешь. Танцевать начнем, ежели угодно. Но думать я тебе больше не позволю, надоело.

И ведь так и поступил. Хотя на танцы это мало походило. Скорее, на поцелуи в подъезде, на вынужденное отстранение, когда ему дверь пришлось отпирать, на какие-то плавные движения, а потом почти сразу же — стаскивание друг с друга одежды. Я помнила на вкус его кожу, но вспоминала снова. И пьянела от того, как он сам путается в ремне, волнуется, но не хочет выпускать меня из объятий.

Андрей все-таки не романтик. Или прямо сейчас изголодался до того, что забыл о нежности. Он проходил языком по шее, сжимал губами соски, но руками впивался в бедра сильно, почти причиняя мне боль. Поднял легко, заставил обвить его ногами.

Мы, теперь не разделенные тканью, могли ощущать друг друга всем телом, прижиматься ближе, но и этого было мало.

Охнула, резко прижатая к дивану. До второго этажа прямо сейчас не добраться. А Андрей навалился всем весом, вновь вспомнив о моих губах. Эти поцелуи уже были за гранью, я терялась только от них. И потому сильно выгнулась, когда он вошел в меня одним толчком — не ожидала, не успела подстроиться. С каждым его движением внутри не могла сдержать стона, пыталась открыть глаза — хотелось видеть его лицо, но снова проваливалась в себя и ощущения внутри.

Я уже испытывала оргазм, однажды, и сейчас подошла к пику, кажется, еще быстрее. Хотелось продержаться дольше, потянуть удовольствие, но Андрей словно ощутил, что я на грани и начал вбиваться еще быстрее, не оставляя мне и шанса. Внутри выкручивало от удовольствия, но он все двигался, не останавливался, пока не догнал меня. А потом опустился на меня всем весом, не выходя. Дышал все еще рвано. Тяжелый.

Лишь через несколько секунд отстранился и приподнялся на локтях. Я закусила губу от того, насколько близким он в этот момент мне казался — взъерошенные волосы, до сих пор искрящиеся глаза. И подначила:

— Вот прямо сейчас самое время признаваться в любви.

— Я в другом признаться собирался, — он улыбался и смотрел на мои губы. — В том, что этот диван жутко неудобный. Пойдем в спальню?

— Сначала в душ? — предложила я альтернативу.

— Сначала в спальню, потом в душ, потом в спальню, потом в спальню.

— Ты повторяешься.

—А думаешь, зачем в этой квартире столько спален?

Собственно, ночка выдалась не из самых простых. Мы отдыхали, засыпали, а потом кто-то случайно поворачивался во сне, будил другого, и все начиналось снова. Это потому, что мы влюблены — давно и сильно, — думала я. Это потому, что у нас резьба совпадает, — объяснял Андрей. И добавлял, что впереди все выходные. Нам надо успеть заняться сексом ровно столько раз, чтобы в понедельник выдержать весь рабочий день. План был так себе, но утвержден единогласно.

Вот только утром пробуждение стало не самым приятным. Я проснулась от голоса, который сразу узнала. Владимир Александрович кричал снизу:

— Андрей, ты дома? Да где ты, сын?

Упомянутого сына я толкнула локтем в бок, спихивая с кровати. А сама с ужасом вспоминала, что вся наша одежда разбросана на первом этаже! Ночью не пришло в голову ее собирать. Накатила паника, но Андрей зевнул и преспокойно вытянул из шкафа домашние штаны, чтобы одеться.

— Откуда у него ключи?! — истерическим шепотом голосила я.

— Запасные. Вчера только об этом говорил. Успокойся и тоже выходи.

— Голая?!

— Не, голая не выходи.

Владимир Александрович тем временем орал в привычной только ему манере:

— Андрей, я извиниться пришел. Серьезно! Не прав был. Если бы мне кто-то сказал, что я могу найти лучше твоей матери, то я сначала бы в глаз залепил, а потом уже слова подбирал! Да где ты? Выслушай хоть! Не чужие ведь люди!

Андрей подмигнул и вышел из комнаты. Я тоже порылась в его шкафу. Взяла первую попавшуюся футболку, подумала — и вытянула спортивные штаны.

Конечно, они с меня падать будут, но все лучше, чем только в футболке. И я не трусиха. На этот раз отсиживаться в укрытии не стану! Вот пусть на меня посмотрит и в глаза скажет, что думает! И я отвечу, если мне не все в его формулировках понравится.

Вздохнула, настроилась на любые разговоры, распахнула дверь. Подошла к лестнице, одной рукой придерживая штаны, чтобы не упали... и остолбенепа.

За спиной Владимира Александровича стоял папа. Он округлил глаза, взирая на меня. А мне уже бежать было поздно.

— Ха! Я ж говорил, что молодые быстро договорятся! — хохотнул Владимир Александрович, поворачиваясь к нему. — Да ладно тебе, Георгий, сердце береги.

Сейчас дети шустрые.

Но папа покачнулся. А потом заорал таким голосом, какого я до сих пор от него не слышала:

— Татьяна! Это же попросту непрофессионально! Ты секретарь, а не любовница!

Где твое самоуважение? — и вдруг сбавил тон, как если бы быстро устал, приложил ладонь к груди. — Это я не смог тебе таких простых вещей объяснить?

Я была готова провалиться сквозь землю — так стало стыдно. Сделала несколько шагов вниз по лестнице и запричитала:

— Пап, да не так все. Пап, ты сядь, я сейчас все объясню!

Но Владимир Александрович гаркнул:

— С чего это любовница? Невеста!

Папа сел на край дивана, понуро покосился на мое же платье, валяющееся на полу.

И сказал едва слышно:

— Если бы невеста... Я же все понимаю.

Я поняла верный путь разговора и воскликнула уверенно:

— Невеста, невеста! — подлетела и пихнула Андрея в спину. — Дорогой, подтверди!

Тот почему-то выглядел очень веселым, даже не сдерживал смеха:

— Да, жениться уже решили, Георгий Константинович. Любим друг друга, так что ничего двусмысленного.

— Любим! — подпела я радостно. — Жить друг без друга не можем! Мы с Андреем еще до работы познакомились, и уже тогда друг в друга влипли полностью и без оглядки. Пап, ну извини, что сразу не сказала.

Папа вдруг вскинул голову и как-то многозначительно глянул на Андрея. Слишком легко для недавнего подавленного состояния встал и направился к двери:

—А, ну тогда все нормально. Пойдем уже, на рыбалку же собирались.

вздрогнула, когда за последним закрылась дверь. Медленно перевела взгляд на Андрея:5ebdbc

— Это что сейчас было?

Он изогнул бровь:

— Не знаю. Я уловил только, что ты замуж за меня собралась.

— Нет-нет, — я затрясла пальцем перед его носом. — Я о другом! Создалось ощущение, что отцы наши специально сюда пришли! Специально! Своего-то папу я отлично знаю — он будто бы вытряс из меня главное заявление и сразу успокоился!

— Тебе показалось! — Андрей отступал, а мне пришлось наступать.

— Хоть раз скажи правду! Ты заранее с ними договорился?

— Ничего подобного! Но да, я спрашивал разрешения на наши отношения у Георгия Константиновича заранее.

— Как?! Зачем?

— Чтобы он в нужный момент мне подыграл, конечно.

— И он подыграл?! Разве ты его дочь?

— Я — вряд ли. Мы сначала завтракаем или целуемся? Ты сумасшедше смотришься в моей одежде.

— Да я тебе...

Нет, я уже привыкла, что он мне постоянно лапшу на уши вешает, но привлечь к этому отца... Чтобы я сама про замужество отчаянно кричала? Разозлилась я очень сильно.

— Вот ведь хитрозадый, а! Не хочу я за тебя замуж!

— Ага. Я тоже жениться не хочу. Но твоего папу расстраивать не будем.

— Да чем я думала вообще? Ты ведь с самой первой встречи мне жилы тянул!

Он хохотал и уворачивался:

— Так это твоя главная эрогенная зона. Только в самую первую встречу я этого не знал. Невиновен!

— Ты меня проституткой обозвал! — я уже не могла сдержаться.

Андрей замер в недоумении, но уже через пару секунд снова смеялся:

— Серьезно? Ты из-за этого столько времени мне кровь сворачивала? Из-за такой ерунды?

— Ерунды?! — я швырнула в него диванной подушкой в надежде навсегда стереть ухмылку с его лица.

— Ерунды, конечно! Это же был самый огромный комплимент, который я только мог в тот момент выдать! Нет, я поверить не могу — я так искренне тебя похвалил, а ты мой пиджак за это похитила? И столько времени от меня бегала?

— Неправда! Бегала я от тебя по другой причине: со временем и характер твой хорошо узнала!

— А вот это был верный ход, Танечка, — остановился за диваном для передышки.

— Сначала надо было выяснить, что я классный не только снаружи, но и внутри. И уже с полным осознанием дела изображать из себя ночную бабочку.

Зарычала и бросилась на него, чтобы быстро перевоспитать. Но драка получилась какой-то недолгой. Поцелуйной она получилась, если уж придираться к формулировкам. И где-то в процессе — то ли завтрака, то ли приема душа — я думала о том, что влюбилась. И что этот невыносимый тип настолько невыносимый, что без него будет скучно. Мне просто придется принять удар на себя, чтобы никакая другая девушка не пострадала. Особенно на эту жертву легко было пойти при твердой уверенности, что Андрей находится в том же плачевном состоянии запущенных эмоций.