Глава 31.

Фиэль.

Первое, что я ощутила после кромешной тьмы – ласковое прикосновение теплого ветра к лицу. Свежий воздух, как живительный нектар, наполнил легкие. Веки дрогнули, и передо мной открылось бесконечное, синее небо. Где я? Что это за место? Последнее, что осталось в памяти – ослепительная боль, разрывающая меня на части, словно тысячи осколков, и лицо Габриэля, светящееся сквозь этот ад.

Я поднялась, и трава под моими ногами оказалась мягкой, шелковистой. Вокруг царила идиллия: изумрудные луга, безмятежно пасущиеся олени с бархатными рожками, стайки ярких птиц, перелетающих с дерева на дерево. Все дышало покоем и безмятежностью. Я ощутила, как напряжение, сковывавшее меня последнее время, медленно отступает, сменяясь тихим, блаженным расслаблением. Я глубоко вдохнула, позволяя этому умиротворению проникнуть в каждую клеточку моего тела. Какое странное, приятное место…

Но внезапно эта идиллия начала трескаться, словно хрупкий фарфор. Вдалеке послышался приглушенный топот, и, обернувшись, я увидела их. Сначала одного, потом другого, третьего… Странные фигуры, бегущие ко мне с разных сторон. Их лица искажены ужасом, глаза полны отчаяния. Они не бежали к чему-то, они бежали от чего-то. Нечто невидимое гнало их вперед.

И вместе с ними пришло другое. Холод. Леденящий, пронизывающий до костей холод, обволакивающий меня, словно саван. Воздух потяжелел, наполнился густым, ощутимым мраком. Солнце, казавшееся таким ярким мгновение назад, погасло, скрывшись за невидимой пеленой. Атмосфера вокруг сгустилась, словно перед грозой, только вместо запаха озона в воздухе чувствовалась лишь тьма, древняя и всепоглощающая. Что-то надвигалось. Что-то ужасное. И это "что-то" приближалось ко мне вместе с бегущими людьми.

...И это "что-то" приближалось ко мне вместе с бегущими людьми. Внезапно в нос ударил знакомый, тошнотворный запах. Запах меди, железа… Запах крови. Я замерла, словно парализованная, и медленно опустила взгляд.

Под моими ногами, там, где только что зеленела шелковистая трава, растекалась алая, липкая лужа. Кровь. Она расползалась в разные стороны, образуя тонкие, извилистые ручейки, тянущиеся куда-то вдаль, вглубь этой искаженной идиллии. Капли срывались с травинок, оставляя за собой багровые следы. Это был тот самый запах, который я чувствовала перед смертью, тот самый запах, которым был пропитан воздух в последние минуты моей жизни. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал меня. Я не могла двинуться с места, словно корни проросли сквозь ноги в эту проклятую землю.

А затем, прямо передо мной, воздух начал сгущаться, наполняясь багровым, пульсирующим светом. Черно-красная дымка, словно живая, колыхалась и клубилась, заслоняя собой небо и бегущих людей. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. И вот, из этой кровавой мглы, вырастая из самой земли, поднялась каменная стена. Грубая, необработанная, она возвышалась передо мной, подавляя своей мощью и древностью.

В центре стены, как демонстрация власти и ужаса, восседал трон. Выточенный из черного, поглощающего свет, камня, он казался живым существом, дышащим угрозой. И на этом троне… сидел Габриэль.

Он был великолепен и ужасен одновременно. На его голове покоилась корона, сплетенная из темных, мерцающих металлов, украшенная шипами, словно терновый венец. Его лицо, которое я помнила таким родным и любящим, теперь было бесстрастным и холодным, как лед. Его взгляд… Он был устремлен вперед, сквозь меня, словно я была призраком, невидимым и неосязаемым. Он не видел меня. Он смотрел сквозь этот мир, в какую-то иную реальность.

И, наконец, за троном, завершая эту кошмарную картину, на каменной стене начали проявляться очертания. Сначала смутные тени, потом – четкие контуры. Огромные, кожистые, перепончатые крылья. Крылья дракона. Они были распахнуты в угрожающем жесте, но… скованы цепями. Тяжелые, почерневшие от времени цепи, удерживающие эту первобытную мощь. Но даже в своей скованности они источали невероятную силу, намекая на то, что будет, когда они освободятся.

И тут я не выдержала.

— Габриэль! – мой крик эхом разнесся по этому мрачному месту, нарушив зловещую тишину, — Габриэль, это я! Очнись! Что с тобой случилось?! — мой голос дрожал от страха, но сквозь него пробивалась надежда, отчаянная и упрямая.

Я знала, что он где-то там, внутри этой ледяной оболочки.

— Я не устану повторять, что в каждом есть свет, Габриэль! Не дай тьме поглотить его! Борись! Ты должен бороться! — мои слова, казалось, тонули в багровой дымке, не достигая его слуха.

—Я люблю тебя, Габриэль! – выкрикнула слова, как заклинание, надеясь, что они пробьют броню его безразличия, — Я всегда буду любить тебя! Не позволяй тьме победить. Пожалуйста… Габриэль, вернись ко мне!

Страх сковывал меня, как цепи драконьих крыльев. Но любовь… любовь оказалась сильнее. Превозмогая дрожь в коленях, я сделала первый шаг. Затем второй. Я поднималась к нему, к трону, карабкалась на вершину горы, зная, что в любой момент могу сорваться в пропасть. С каждым шагом мрак вокруг сгущался, а леденящий холод проникал все глубже.

Вот я стою перед ним. Он по-прежнему не двигался, не моргал, не проявлял никаких признаков жизни. Его лицо, прекрасное, но чужое, было словно маска. Я подняла руку, дрожащую, как осенний лист, и медленно, боясь спугнуть, коснулась его щеки. Камень. Его кожа казалась холодной и твердой, каменной. Никакой реакции.

— Габриэль… – прошептала я, срываясь на мольбу, — Пожалуйста… борись. Я знаю, ты можешь. Не отдавайся тьме. Я верю в тебя… И, закрыв глаза, я прикоснулась губами к его холодным, бесчувственным губам. Это был не поцелуй любви, а скорее отчаянная попытка вдохнуть в него жизнь, разбудить его душу. Поцелуй надежды, поцелуй веры, поцелуй, который мог либо спасти его, либо погубить меня.

— У меня больше никого нет... Кроме тебя…