Глава 17

От нового поцелуя ощущение, что подо мной покачнулся пол. Машинально цепляюсь за плечи Злодея, чтобы устоять на ногах… и он целует меня снова, видимо приняв мою дезориентацию в пространстве за вспышку страсти. Которая тоже присутствует, вот только я все еще полна решимости ее скрыть. Вообще, по-хорошему надо ему пощечину дать. Так в сериалах приличные девушки поступают. А я вместо этого… касаюсь проникающего в мой рот языка своим… в быстрой ласке. Просто не удержалась, всегда мечтала попробовать. И всегда раньше смущалась этого. Вадик, хоть и не к месту будет упомянут… не знаток поцелуев.

Губы Злодея такие горячие, что мысли о другом напрочь выветриваются из головы, а я целиком и полностью отдаюсь поцелую. Искра восторга разгорается внутри с каждым касанием, с каждой секундой, совершенно теряю контроль. Пальцы Германа касаются моей щеки, теперь мое лицо в его ладонях, он отстраняется и смотрит на меня внимательно. Наверное, понял, что творит совершенно неприличные вещи! И сейчас принесет извинения…

Это хорошо. Похоже, мне не придется бить его, гость осознал свою ошибку. Дрожь понемногу утихает, я успокаиваюсь… Но почему мне так бесконечно одиноко сейчас, когда он готов уйти? Я буквально умираю от желания вновь броситься в его объятия.

— Покажешь мне свою комнату? — мягко спрашивает Злодей и мое спокойствие вмиг улетучивается.

— Так вот… зачем вы пришли? — проговариваю слова с трудом. Меня охватывает отчаяние. — Думали напоить, и я растаю? — отталкиваю его руки от своего лица, в полнейшем негодовании.

— Нет, совсем не собирался тебя поить. Не люблю пьяных женщин. А мы с тобой слишком хорошо закусывали, не считаешь?

— Если бы не вино, я бы ни за что не стала целоваться! — говорю запальчиво. — Но вы просчитались, спиртное не делает меня покорной!

— Мне не нужна покорность, разве чуть податливости и мягкости… тебе бы не помешало, Эми-сан. — Злодей снова протягивает руку и очень медленно, ласково гладит меня по щеке, потом его рука поднимается выше, он щупает мою прическу, чем ужасно смущает, и вот, достав из нее пару шпилек, делает меня полной растрепой.

— Обожаю твои волосы, — его голос становится ниже, в нем звучат гипнотические нотки. Трясу головой, осознав, как болит голова от тугой высокой прически. Распустить волосы — это наслаждение. Ну почему его снова и снова дарит мне Злодей? Как найти силы выстоять против него? Против своих желаний…

— Ты очень красивая, Огонек. Я от тебя балдею, — тихо произносит Злодей.

Возбуждение беспощадным огнем разливается по телу… Я правда расслышала тоску в его голосе или это разыгралось воображение? Но слишком устала, и слишком нервничаю, чтобы гадать об этом.

Хочу отойти от Злодея на безопасное расстояние, но не успеваю сделать и шага, как он вытягивает руку, хватая меня за запястье. От неожиданности снова теряю равновесие, оказываюсь в мужских объятиях, словно так и должно быть… Молча смотрим друг на друга. Под таким пристальным взглядом настоящего Злодея, многие женщины смутились бы и утратили самообладание, но я полна решимости не сдаваться. Пытаюсь вырваться, свирепо гладя на него, но Герман лишь усмехается и сжимает мою руку еще сильнее.

— Отпусти меня! Отпустите сейчас же, иначе…

Кажется, Злодей вздыхает, словно ему приходится заниматься тяжким трудом. Чувствую его дыхание на своих волосах.

— Дикарка. Разве ты не понимаешь, что так еще сильнее заводишь? Сводишь с ума. Может хватит надо мной издеваться? Я не каменный…

Я не ослышалась? Злодей просит пощады?

— Я бы попросила… не давать мне прозвищ! Я не Дикарка, не Рыжая и не Огонек! У меня есть имя!

— Как насчет «Свирепая кошка»? — поддразнивает Злодей. — Сейчас, пожалуй, это больше всего подходит.

— Ну уж нет!

Упираюсь изо всех сил, а Громов меня в гостиную тащит, толкает на диван, сам садится рядом и притягивает меня к себе на колени.

— Прекратите!

— Ты ведь не хочешь, чтобы я останавливался.

— Это неправильно.

— Почему?

— Вы мой босс.

— Только днем. А по вечерам я твой сосед. Ну же, Эми. Поцелуй меня. Тебе ведь нравятся мои поцелуи.

Ерзаю у него на коленях, но все попытки освободиться оказываются тщетными. Добиваюсь лишь того, что он крепче прижимает меня к себе. На губах Злодея чувственная улыбка… Или плотоядная усмешка Людоеда. Так и хочется… тоже дать ему еще парочку прозвищ. Но я вряд ли наберусь смелости их озвучить…

— Огонек, разве ты не знаешь, что вот такими-то движениями и соблазняют мужчину? Прямо крышу унести может. Что тогда делать будешь, а?

Цепенею, как от мощного удара током, внезапно осознавая, о чем он, и находя подтверждение, натыкаясь ягодицами на твердую плоть. Снова молчаливый перехлест взглядами. В темных как ночь глазах горит откровенное желание, но я не собираюсь сдаваться.

— Я закричу! — произношу как можно строже, хоть и понимаю, что выгляжу скорее всего смешно. Ну кто меня услышит-то?

— Я хочу, чтобы ты кричала, — тихо отвечает Герман. — От страсти. От кайфа…

Он снова тянется к моим губам… Понимаю, что пропала, нет сил устоять против этой груды мышц, против грубоватого, но безумно сексуального магнетизма. Собственная потребность в поцелуях, прикосновениях этого мужчины, просто ошеломляет меня. И я растворяюсь в нем, отпуская на волю свои чувства.

Это просто огненный поцелуй, ощущение что сейчас расплавлюсь от этих горячих требовательных губ. Этим поцелуем Злодей будто заявляет свои права на меня. В нем ни капли нежности, лишь страсть. Никогда в жизни меня так не целовали… Да что там, даже в книгах такого не встречала. Упираюсь ладонями в мужскую грудь, вот только оттолкнуть хочу, или прикоснуться? Сама себя не понимаю… Руки мнут, дергают мужскую рубашку, расстегиваю пару пуговиц, после чего Громов издает низкий смешок. Чувствую под пальцами его кожу — она обжигает. Смущенно убираю руки. Собрав остатки воли отталкиваю Германа, тот отпускает мои губы, но отстраняться не спешит. Снова погружает пальцы в мои волосы, берет лицо в ладони, притягивает к себе и снова целует, теперь с языком.

Инстинктивно выгибаюсь, откинув голову назад, но это не помогает, и я снова в плену его губ, сотрясаюсь от дрожи, отвечаю, ласкаю, впитываю, умирая от внезапно возникшей потребности в этом мужчине.

Волна стыдливого жара обдает с ног до головы. Что я творю? Потеряла саму себя, отвечаю на поцелуи как обезумевшая самка, безрассудно, отчаянно цепляюсь за мужчину… быть с которым не могу, не должна, нельзя. НЕ получится. Я же это понимаю… Но тело не слушает доводы разума, ведет себя самостоятельно, как живое трепещущее существо, готовое с радостным безумством сорваться с края и упасть в таинственную пропасть…

Герман ослабляет наступление на мои губы, и я отстраняюсь, но не бегу… утыкаюсь лицом ему в грудь, позволив себе на секунду расслабиться и слиться воедино с его телом. Черные вьющиеся волоски щекочут щеку, и прежде чем осознаю что делаю, касаюсь их губами в совершенно безотчетном порыве. Меня вдруг охватывает неистовое желание попробовать на вкус каждый сантиметр этого великолепного, могучего тела…

Герман, до этого терпеливо и стойко сносивший мои касания не делавший ни малейшего порыва… чем придал мне смелости, сейчас издает низкий стон и обхватывает меня за бедра, начинает задирать платье… Что оказывается непростой задачей. Подсознательно я выбрала самое закрытое платье, его просто так не снять, это почти пояс верности.

— Ты меня убиваешь, — рычит Громов.

— Что я делаю? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Чертово платье… Сними его.

Но я не готова, события разворачиваются слишком стремительно. Поняв, что я не собираюсь выполнять его приказ и снимать платье, Злодей хватает меня за талию, закидывает на плечо и начинает подниматься вместе со мной по лестнице. Пытаюсь вырваться, но платье сковывает движение ног.

Поднявшись на второй этаж, Злодей быстро и безошибочно обнаруживает мою комнату, открывает дверь ногой, входит и я оказываюсь на своей постели….

— Я с радостью помогу тебе снять это платье, — наклоняется надо мной, нависает, опираясь руками на постель.

Нет сил ни слова произнести в ответ, просто смотрю завороженно в его темные глаза с золотистой радужкой и понимаю, что теряюсь в черном омуте гипнотизирующего взгляда.

Не дождавшись ни согласия, ни сопротивления, Злодей с какой-то яростью прижимается губами к моим губам, его язык нетерпеливым толчком врывается в мой в рот, сильные руки обхватывают мои бедра и притягивают ближе, давая ощутить возбуждённую, твердую как камень плоть.

— Ты же понимаешь, Огонек, что обратной дороги нет?

О, я понимаю. Последний поцелуй снес все преграды, впиваюсь пальцами ему в спину и начинаю жадно отвечать на его поцелуи. Герман прикусывает мою нижнюю губу, хрипя от страсти, в ответ тоже кусаю. Падаем на постель, Герман перекатывается на бок, шаря по моему телу в поисках застежки.

— К-крючки… на спине… — подсказываю смущенно и Злодей бросается с утроенным энтузиазмом лишать меня последнего барьера перед его неистовой страстью…

Раздается звук рвущейся ткани, Громов не церемонится ни с крючками, ни с платьем, снова и снова дергая, буквально сдирая с меня… еще один громкий треск и прохладный ночной воздух касается моей воспалённые кожи. Мне жаль это платье, его подарила сестра — привезла из одной из поездок за границу. И вот теперь, похоже, чудесная вещица в японском стиле не подлежит восстановлению. Герман продолжает с энтузиазмом обнажать меня, и я забываю о платье, да и вообще обо всём на свете, потому что вскоре на мне не остается ничего кроме лифчика и трусиков. В этот момент радуюсь, что надела сегодня лучший свой комплект, самый дорогой. Надела, подсознательно ожидая подобного развития вечера? Неужели это так?

Ну уж нет, все произошло спонтанно, а нарядилась я в это платье и белье только потому что обожаю красивую одежду, нижнее белье — особенно. Никогда не могу устоять, если забредаю в любимый бутик на главной улице. Даже когда с деньгами совсем туго, мне проще отказаться от ужина, чем от нового красивого комплекта. Одела, чтобы чувствовать себя во всеоружии…

Герман возвышается надо мной, дышит часто, разглядывает меня жадно, прямо кожей ощущаю горящий взгляд, смущающий меня до невозможности. Сейчас мне кажется, что всё это какой-то безумный сон…

Смотрю как он отстраняется, начинает срывать с себя одежду, сбрасывает джинсы, наполовину расстёгнутую рубашку. Все о чем могу думать в этот момент, то как он красив: невероятно мощные и широкие плечи, по груди волнами перекатываются мускулы. Залипаю на нем, впитываю, словно хочу выучить до деталей, каждую частичку совершенного тела…

— Ты настоящее сокровище Огонёк, — произносит усмехнувшись. — Напускаешь на себя такой неприступный вид, колючка настоящая, что страшно подойти к тебе, а внутри, оказывается, такая страстная… Смотришь так, словно съесть меня хочешь. И поверь, я тоже не прочь откусить от тебя сладкий кусочек…

Вспыхиваю от его слов, не знаю что ответить, как отреагировать на его мнение обо мне. Не думала, что он такой меня считает… Колючей и неприступной.

— И совсем нет у меня такого вида, неприступного, — удается мне наконец пробормотать.

Но кажется Герман меня не слышит, в этот момент он зачарованно смотрит на мою грудь. Смущаюсь своих затвердевших сосков, натягивающих тонкое кружево бюстгальтера. Они словно просят, молят этого мужчину о прикосновениях, поцелуях. Герман сдвигает кружево вниз, обнажая мои груди. Наклоняет голову и проводит губами по соску, начинает его слегка покусывать, и я снова задыхаюсь от страсти, от невероятного наслаждения, которое дарят его ласки. Забываю обо всем на свете, мозг просто отключается, остается только безумное желание.

— Сдаешься? — шепчет через несколько томительных минут.

Мне становится трудно дышать. Никогда еще такой горячий и жаждущий мужской взгляд не касался меня.

— Не дождешься, — шепчу упрямо.

Хоть это и неправда. Я уже целиком в его власти. Меня охватывает трепет, безумное желание нарастает с каждой секундой. Кажется, даже воздух становится густым от страсти, плотным, полным желания. Герман берет мою руку и притягивает к себе, принуждая коснуться своей твердой как камень плоти, натягивающей трусы.

— Мне больно, Эми, — произносит хрипло. — Только ты можешь унять эту боль. Отстраняется, стаскивает с себя последнюю деталь одежды и предстает передо мной обнаженным. Я почти ослеплена, нет сил смотреть на эту мощь и красоту. Его член очень большой, как и все в этом мужчине. Он прекрасен, достоин скульптора… Провожу рукой по всей длине потрясающего своей красотой органа, сжимаю, наслаждаюсь его жаром и бархатистостью.

— Теперь моя очередь. Покажи мне себя, малышка…

По телу пробегает дрожь. Руки Германа, сантиметр за сантиметром продвигаются по моему животу, и достигнув трусиков, проникают под них. Делаю глубокий вдох и инстинктивно приподнимаю бедра. Его палец находит клитор и начинает нежно ласкать. Дергаюсь от прострелившего тело наслаждения. Цепляюсь руками в простыню, выгибаюсь дугой…

— Тс-с, тихо, малышка. Я лишь хочу, чтобы тебе было хорошо. Скажи, тебе приятно?

— Да-а… босс…

Боже ну почему это вырвалось? Как стыдно… умираю от наслаждения, и все равно мучаюсь от стыда. Слово «босс»… прозвучало неприлично, за гранью. Сейчас Громов посмеется надо мной. Но он, кажется, вздрогнул от моих слов всем телом.

— Босс, значит? Мы все еще держим дистанцию? — допытывается рычащим голосом.

Мотаю головой не в силах произнести ни слова. В этот момент в меня проникает палец, легко скользит во влажную от соков плоть, и я вскрикиваю, сжимаю его внутри себя.

— Скажи, что хочешь меня. Назови мое имя, — приказывает Злодей, вынимая палец и я готова захныкать от охватившего меня чувства пустоты.

— Гер-р-ман… — слабо рычу в его губы.

— Другое дело, — хрипловато посмеивается в ответ. — Теперь будешь называть меня только так. И вводит в меня уже два пальца, а большой проходится по клитору, и я снова кричу от невероятного ощущения, все нервные окончания бьет током.

— Моя мокрая сладкая девочка…

Герман сдирает с меня трусики. Его пальцы продолжают двигаться во мне круговыми движениями, ласкающие, дразнящие, и пульс пускается вскачь. Меня покидают остатки сознания. А затем на смену пальцам приходит горячая головка члена, и несмотря на страх от его размеров, непроизвольно изгибаюсь ему навстречу, бедра призывно ищут его, щекочущие волны наслаждения растекаются по всему телу. Он толкается в меня, входит с трудом, заполняя полностью, вырывая из груди крик. Легкая боль сменяется оглушающим наслаждением, снова вскрикиваю, и Герман подается назад. Его рука нежно касается моего лица.

— Тебе больно? Ты такая маленькая, Эми. Как девственница… Я не хочу причинять тебе боль. Если скажешь остановиться…, - его дыхание хриплое и горячее, слова словно даются ему с трудом.

— Нет… — как стон слетает с моих губ. — Не останавливайся.

— Ты… прости что спрашиваю. Мне нужно позаботиться о предохранении?

— Нет, я пью таблетки, — отвечаю покраснев. Я и правда их принимала, хоть сексуальная жизнь с Вадиком была скудна, и я как раз собиралась бросить это занятие.

Он снова накрывает меня своим телом, большой, сильный, доминирующий. Настоящий альфа-самец. Как же меня это заводит, сводит с ума.

— Ты просто совершенство, — Герман начинает двигаться во мне равномерными толчками.

— Тебе нравится? Я хочу, чтобы ты говорила мне все… что чувствуешь.

Но я не могу говорить больше. Просто выгибаюсь навстречу заходам его тела, сотрясаясь от каждого удара плоти о плоть. Каждый удар все сильнее, жестче, глубже. Внутри зарождается волна, обещающая взрыв нереального удовольствия, она приближается с каждым толчком, и наконец прокатывается по всему телу электрическим разрядом. Меня сотрясают судороги, чувствую, как сжимаются стенки влагалища вокруг горячего, налитого ствола, и вот он выстреливает в меня мощным потоком… кажется у нас произошел одновременный оргазм, что просто невероятно. Такой сильный, что кричим оба, а потом падаем без сил в объятия друг друга.