Глава 25

Ждала ли я, что Герман станет меня искать? Разве что подсознательно, а так всей душой надеялась, что такого не произойдёт и что никогда больше его не увижу… Главное, что я рассказала всю правду тем, кто мне дорог, огромный камень свалился с плеч. В нашем фарсе, который тяготил меня, нужда отпала столь резко и неожиданно, но в то же время это стало огромным облегчением для моей совести.

Тётя Жанна была очень доброй женщиной, выделила мне комнату в своем огромном доме, в котором занимала верхний этаж, а остальные два сдавала отдыхающим. Сейчас народу было немного, но все равно Жанне всегда нужны были лишние руки, работы по горло. И я с радостью окунулась в новый быт, чем больше я была занята, тем меньше оставалось времени на тоску.

Обычно мое утро начиналось с похода на рынок за свежим хлебом и булочками, и свежевыжатым соком. Сегодня погода непривычно прохладная, с моря дул сильный ветер. Кутаюсь в тонкую куртку и размышляю, что лето скоро кончится, а я, пожалуй, взяла слишком мало тёплых вещей. Придется устроить себе небольшой шоппинг. Замираю возле лотка с фруктами, беру в руку яблоко и внезапное чувствую сильное головокружение и тошноту. Настолько сильные, что буквально покачиваюсь на ногах. Мне повезло что меня подхватывает продавец, иначе я могла рухнуть прямо на каменную плитку.

— Вам, девушка, надо в больницу. Давайте вызовем скорую, — взволнованно говорит женщина, оказавшаяся рядом.

— Со мной уже всё хорошо, спасибо, не надо никакую скорую, — отказываюсь, потому что ненавижу больницы, да мне и правда как-то резко становится лучше.

— Нет, девушка, вам обязательно нужно обратиться в больницу!

Женщина оказывается удивительно настойчивой. Мы приходим к компромиссу — я соглашаюсь поехать на осмотр, но не на скорой, мы берем такси. Мне с каждой минутой лучше, и я чувствую себя идиоткой.

— Я же сказала вам, что со мной все в порядке. Иногда бывает, кружится голова… Думаю, это от того, что я сильно похудела за последний месяц, — бормочу смущенно.

— Деточка, я работаю в больнице уже много лет. У меня есть подозрение насчёт твоего заболевания, но очень хочется убедится на всякий случай, потому что симптомы напоминают огромный диапазон болезней, — пугает меня новая знакомая. — Поверь, многие из них лечатся успешно на первой стадии, но лучше не затягивать. Хотя не думаю, что у тебя что-то серьезное, — добавляет, видимо заметив испуг на моем лице.

Скорее всего мой диагноз — синдром разбитого сердца и ничего больше, но не стану же я говорить об этом милой женщине, которая так заботливо и внимательно отнеслась к незнакомке… Хорошо, пусть будет больница, потерплю, вот только бы Жанну предупредить, а я как назло забыла сотовый…

— Далеко еще до больницы? — спрашиваю нервно.

— Ты не знаешь? Наверное, не местная?

— Вы угадали. Я приехала погостить к хорошей знакомой, — рассказываю о Жанне.

— Надо же, я прекрасно знаю Жанку! — восклицает моя спутница. — Мы, можно сказать, подруги. Правда редко видимся потому что много работы, особенно в сезон. Ну, теперь обязательно загляну к вам. Передавай привет от Ирины Петровны Семеновой, — улыбнувшись, подмигивает собеседница.

— Обязательно передам. И гостям мы будем очень рады.

* * *

Ненавижу иголки, в больнице первым делом у меня берут кровь, и я снова на грани обморока.

— Неужели обязательно брать кровь из вены? — всхлипнув как ребенок, спрашиваю Ирину Петровну.

— Ты же не маленькая, вполне можно потерпеть дорогая, — отвечает моя новая знакомая и выходит из кабинета.

Меня просят подождать результатов. Ожидание невыносимо, бродя по коридору начинаю придумывать себе кучу симптомов, подозревать огромное количество болезней. Я уже на грани истерики, готова позвонить бабушке чтобы в последний раз услышать её голос. Понимаю, что все дело в нервах, которые у меня и так ни к черту в последнее время, но успокоиться это не помогает. Когда Ирина Петровна зовёт меня к себе в кабинет, я почти не могу пошевелиться, иду, кажется, целую вечность…

— Должна сказать, дорогая, что мой диагноз полностью подтвердился, — отчего-то с улыбкой говорит врач.

— И что же со мной? — спрашиваю обречённо, готовая уже ко всему.

— Ты это таким голосом произнесла, будто ждёшь от меня смертный приговор, — смеется доктор. — Деточка, ты всего лишь ждёшь ребёнка. Это радостная новость, я тебя поздравляю!

— Ребёнок? Вы шутите? — спрашиваю шокированно.

— Нет я совершенно серьезно. Кстати это моё направление, я заведующая отделением Акушерства и гинекологии» Семенова Ирина Петровна. Когда я тебя увидела на рынке, твой обморок, то сразу про беременность подумала. Первым делом, но надо ведь было убедиться… Прости, если напугала тебя. Ты очень чувствительная. Впрочем, это один из «симптомов» твоей болезни. Мы можем прямо сейчас на учет тебя поставить. Или в другой раз придешь? На днях сможешь? Карту заведем. Будешь у меня наблюдаться.

— Хорошо, — киваю, все еще не в состоянии осознать свое положение.

— Давай пока поговорим о правильном питании, потом расскажу о дополнительных анализах, регулярном осмотре… Я смотрю, ты совершенно не готова к такой новости. Значит малыш твой не запланированный?

Продолжаю молчать, сижу напротив врача в полном отупении. Ребёнок? Я жду ребёнка? От Злодея! Который уже скоро станет отцом ребенка другой женщины… Которую любит давно и крепко… И вот, во мне растет маленький комочек, зачатый нашим безумием. Как это могло произойти, ведь я принимала таблетки. Начинаю лихорадочно соображать, вспоминать период, когда Громов появился в моей жизни. Не забывала ли я таблетки, измученная нервами и стычками с ним? Вполне могло быть и такое… Я ужасно нервничала, потом ужасно много работала, потом играла роль навязанную мне Громовым… Вполне возможно, что в такой ситуации, могла забыть принять таблетку, которая мне принципе была не особенно нужна, потому что с Вадимом уже все было почти закончено…

Одна ночь любви… и еще один безумный эпизод в галерее… Совершенно спонтанный, абсолютно сумасшедший, сносящий голову секс, подобного у меня никогда в жизни не было.

Никогда не думала о детях. Не то что бы я не хотела, или не любила маленьких карапузов… Наоборот, они всегда мне казались такими очаровательными ангелочками, донельзя сладкими, вкусно пахнущими. Например, сыновья Марии Дубровской. На них посмотришь и невозможно не умиляться… Но себя матерью я не представляла.

Значит, в моей жизни появилось то, что навсегда будет связывать меня Германом Громовым. Которого я была полна решимости забыть…

— Эми, прости, как я понимаю, это для тебя явно неожиданная новость. Шокирующая и как снег на голову… Ты не хочешь рожать? Тебе надо очень хорошо все обдумать, и я буду рада помочь тебе в любом случае, — встревоженно говорит Ирина, о которой я совершенно забыла, погрузившись в свои мысли. — Пожалуй, я сегодня же созвонюсь с Жанной и напрошусь на ужин. Я очень хочу помочь тебе…

— Помочь в чем, простите, я не понимаю? Вы уже очень сильно помогли мне, открыли глаза на обстоятельства, о которых я даже не подозревала. Я вам очень благодарна. Навряд ли вы и дальше сможете мне помочь…

— Дорогая, я вижу, что ты колеблешься, что для тебя это очень неожиданно… Боюсь, в такой ситуации как у тебя, есть большой риск принять неверное решение. Я хочу помочь тебе избежать этого.

— Да о чем вы, не могу понять?

— Я говорю о том, что в такой ситуации, когда ребёнок нежеланный неожиданный, и видимо ты не замужем, кольца на пальце не видно… В такой ситуации некоторые женщины слишком пугаются и решают избавиться от ребёнка.

— Нет, ошибаетесь, я таком даже подумать не могу!

— Ты уверена?

— Насчёт этого можете быть полностью спокойны! Вы правы, я не замужем и ребёнок неожиданный, но убить в себе жизнь… у меня такого в голове просто не могло быть. Но сейчас мне очень хочется побыть одной. Сегодняшнее открытие очень многое меняет в моей жизни.

— Самое главное пойми, что сейчас важна не твоя жизнь, а та, которая внутри тебя, только зарождается. Ей нужна твоя помощь, твоя любовь и твоя защита.

Ирина подходит и крепко меня обнимает. На душе становится чуть легче.

— Я вызову тебе такси.

* * *

Вернувшись в дом Жанны, закрываюсь в своей комнате, падаю на постель и пялюсь в потолок. Думаю о Германе, о наших странных отношениях. Скорее всего, он вот-вот уедет и даже не узнает о ребенке, о том, что результат нашего странного сотрудничества таков… Может быть это и к лучшему. У него будет ребенок Илоны. Появление еще одного принесет лишь негатив и смуту. С другой стороны — правильно ли скрывать? Надо признаться бабуле… Что она посоветует? Но она мудрая, очень добрая. Обязательно скажет, как будет правильно.

Мне сложно разобраться в собственных мыслях. В конце концов засыпаю, сплю весь день и ночь тоже. В перерывах встаю поесть, разглядываю перед зеркалом свой живот, который ещё абсолютно плоский, даже подумать нельзя, что там растёт малыш. Снова залезаю в постель.

На следующий день меня навещает Ирина Петровна, как и обещала. Она сразу догадывается, что я ещё ничего не рассказала Жанне, и деликатно тоже не поднимает эту тему.

* * *

Постепенно, я привыкаю к мысли что стану матерью. Лето заканчивается, его сменяет осень, дождливая, но теплая. Дни становятся все короче. Я долго не решалась по телефону сказать бабуле правду. Но на днях все же не выдерживаю, и признаюсь. Она, как я и ожидала, принимает все спокойно и обещает поддержать во всем. В эти месяцы мы почти не говорим о Германе. Я лишь жду известия, что он покинул наш город. Но здесь, в любом случае, останусь до родов. Не хочу, чтобы соседи пялились на мой живот. Приеду, когда малыш подрастет. Пусть судачат и гадают, где я его взяла. В капусте, блин, нашла! Кому какое дело? Да и Ирина Петровна как врач мне очень нравится, хочу, чтобы именно она роды приняла.

Скучаю безумно, по бабушке, по подруге. По Злодею не скучаю, паразит снится мне каждую ночь… Тянет ко мне свои огромные лапищи и стонет: «Я так тоскую по тебе, Огонек…»

Мне нравилось, когда он меня так называл… Смогу ли когда-нибудь забыть этого мужчину, вычеркнуть из памяти?

Перемыв после ужина посуду, захожу в гостиную, включаю электрический камин, за окном уже совсем темно. Порывистый ветер треплет ветви яблонь во дворике перед домом.

Залезаю на диван, подложив под ноги подушку, кутаюсь в плед. Обожаю этот уютный дом, но одной тут не по себе. Жанна уехала в другой город, к родственнице. Жалею, что не позвала в гости Нат. Подруга обижается на меня, за то что уехала. Мы даже поссорились по телефону. Я бросила трубку, о чем сейчас ужасно жалею. Потому что Наташка вдруг Злодея взялась защищать! Говорить, что я неправильно поступила, что надо было с ним поговорить, что может все совсем не так…

Поглаживая животик, который немного подрос, вздыхаю и перевожу взгляд на камин. И тут раздается звонок… Вздрагиваю — вот уж не ждала гостей. В гостинице есть две семейные пары, но они, кажется, давно спать улеглись. Время одиннадцать вечера. Кого принесло? Жанна не ждала постояльцев, а спонтанно, без предварительной записи люди приходят крайне редко. Мне становится не по себе. Ощущение, предчувствие чего-то… сама не могу понять чего, но сердце почему-то бьется учащенно и гулко. Прямо ухает в груди.

Иду вниз, к стойке регистрации клиентов. Там видеофон, по которому можно рассмотреть гостей. И вижу в нем Германа! На улице моросит дождь, его волосы влажные, прилипают к лицу. Стали еще длиннее, чем я запомнила. Судя по его виду, он замерз и зол. Чего он хочет? И почему меня трясет от непонятного чувства, похожего на радость? Но я не могу… не могу так реагировать на него, я ведь ненавижу… Неужели оставил свою беременную Илону и за мной примчался? А может это совпадение, и он тут по делам? Увидит меня сейчас, и тоже будет в шоке.

Раздается гром, я испуганно дергаюсь и машинально нажимаю на кнопку. Калитка открывается. Поздно что-то менять, Герман забегает в дом.

Мне до ужаса хочется спрятаться в своей комнате. Ну почему все так не вовремя, когда Жанны нет! Как бы я не хотела избежать встречи, мне придется столкнуться лицом к лицу, с самой большой болью и разочарованием своей жизни.

Герман

Захожу и замираю на пороге, охватывая взглядом свою беглянку, что выела мне за эти месяцы весь мозг. Сначала я поверить не мог, что она так со мной поступила. А потом, когда понял, как меня жестоко подставили, чуть в запой не ушел. До того было обидно… Спасала только работа, проект, который подходил к стадии завершения, дальше начиналась большая стройка, и после я уже мог быть более-менее свободным. Рассчитывал, что в это время начну по-настоящему за Эми ухаживать, а получилось…

Софи со мной не разговаривала, отгородилась плотной стеной. Переехала к Варваре, обе женщины сторонились меня. Я с ума сходил от тоски и одиночества, но никто не желал мне сочувствовать. Да я и сам понимал, что конкретно накосячил. Впервые влюбившись, сделал максимум ошибок из всех возможных.

— Как ты нашел меня? — спрашивает рыжая дрожащим голосом, и бессознательным движением обхватывает свой… живот. Он стал чуточку… круглее. То есть, понять вроде как еще ничего нельзя… А я почему-то по одному ее взгляду соображаю, в чем дело. И мозг взрывается… Пялюсь на ее живот, не в состоянии осознать реальность. Эми беременна? Все это время, бесконечно длинное, когда я тосковал по ней, никто даже не удосужился поставить меня в известность!

Я уверен, что малыш мой. Даже ни малейшего сомнения нет. Моя Эми не способна на другое. Я уверен, что никого кроме меня у нее не было. Но почему она скрывала?

Все эти месяцы со мной отказывалась говорить ее бабушка, а сестра так и вовсе, убить обещала, если еще раз на пороге появлюсь. Одетта боевая, даже слишком. Но что там говорить, если даже Софи от меня отвернулась. Переехала к Варваре, сказала, что видеть меня не может. Женская солидарность, мать их. Отказывались говорить, где Эми. Я сходил с ума от тоски и ревности.

Успокаивало одно — Вадим никуда не уезжал. Я даже установил за ним слежку поначалу. Потом мы поговорили по душам, и парень признался, что на последнем задании встретил девушку и влюбился. Так что никаких разборок, ни претензий. Узнав о нашей с Огоньком помолвке, он ничего не почувствовал, даже не стал искать Эми для разговора. Так почему она уехала?

Глаза мне раскрыла Одетта. В тот день когда собралась уезжать. Я нанял людей для слежки за всеми членами семьи рыжей, надеясь узнать где она, и как только мне доложили, что Одетта отправилась на вокзал с сумкой, помчался за ней. Но попытка заговорить с сестрой Эми по-хорошему, провалилась сразу. Одетта шипела как змея, даже в челюсть мне двинула.

— Да что с тобой такое? Откуда такая ненависть к мужикам? — не смог удержаться от вопроса, потирая ушибленное место.

— С того, что вы козлы, — отрезает Одетта.

И я наконец узнаю то, о чем ни сном ни духом все это время! Что бывшая, оказывается, сука редкостная. Я и так это знал, но такой подставы не мог ожидать. Как она посмела? Совершенно дебильное вранье про наше воссоединение, про беременность.

— Какая еще беременность?! — рычу на Одетту, держа за руки и не отпуская. Ты хоть раз за это время видела меня с той блондинкой? Я ж ее сразу почти отправил восвояси.

— Не знаю, куда и зачем ты ее отправил, хоть расчленил, мне насрать, — кричит в ответ злюка-сестра. — Ты моей Эми сердце разбил, ясно? Унизил и растоптал, она тебя знать не желает. Зачем надо было столько вранья? Чтобы трахнуть? Тебе чего, не дает никто, я не пойму? Попользовался сестрой и бросил! Кто ты после этого?

— Это она меня бросила!

— Вы не были вместе, ты ее заставил всем врать! Чтобы позлить бывшую? Это подло!

— Никого я не хотел злить. Мне нравится Эми и я хотел… жениться. По-настоящему.

— Ужас, — качает головой Одетта. — До сих пор врешь!

— Это правда.

— Ну а она не хочет. Разбирайся с беременной болонкой! Забудь про Эми.

— Да не беременна она, не от меня точно!

— Мне насрать, веришь? Ты мне никогда не нравился.

— Тебе вообще хоть кто-то из мужчин нравился?

За последний вопрос получаю чемоданом в живот. Но я отпускаю Одетту, больше допрашивать черную бестию нет смысла. Теперь я знал, что произошло. Предстоял серьезный разговор с Илоной.

Я должен был просечь что эта сука из себя представляет. А я не хотел вникать. Проблемы с вложениями? Я хотел просто помочь, подумал, что так отвязаться проще и быстрее. Не сообразил, как это выглядит со стороны. И о том, что бывшая мутит схему по возвращению ко мне, тоже не думал. Наутро, после секса с Эми в галерее, я был полон решимости признаться Огоньку в чувствах. Черт, я отправился за обручальным кольцом! Я хотел, чтобы у нас все было по-настоящему. Красиво, правильно, романтично.

Я ведь никогда раньше не влюблялся, ни разу. Даже выбор кольца был сложным испытанием… Теперь оно висит на веревке, у меня на шее. С того самого дня, когда пришел домой к рыжей, чтобы опуститься перед ней на одно колено… А встретил жесткий отпор Варвары и истерически-злобные выкрики Одетты. Сначала не мог понять, что произошло. Потом услышал, что Эми уехала…

Поначалу злился и думал, что Огонек играет со мной, нарочно изводит, за то что сразу на пузе не приполз, а затеял ролевые игры. Или может обиделась, что в галерее был слишком напорист. Застеснялась, что снова отдалась мне, а ведь я так и не признался в чувствах. Это даже умиляло, такая щепетильность, скромность моей девочки. Но время шло. Софи со мной перестала разговаривать, а потом и вовсе съехала. А Эми так и не появлялась.

Я начал психовать, думать, что могло произойти. Ревновал безумно, нанял кучу частных детективов. Но они, идиоты, не нашли мою пропажу. А Илона-то сука все вокруг крутилась. Черт, я ведь даже напился однажды и душу перед этой тварью вывернул. Рассказал о своей тоске, о том, что влюбился по-настоящему. И она мне даже сочувствовала. Она меня жалела… Вскоре я все-таки избавился от нее — раздражала.

— Привет, — дрожащим голосом говорит Эми. — Не ожидала тебя увидеть. Что ты здесь делаешь?

— Приехал за своей невестой.

— Соскучился по играм, Злодей? — вздыхает, идет куда-то вглубь дома, а я за ней.

— По тебе… безумно соскучился.