Глава 5
Не понимаю, как это получается, но вот он уже нежно обхватывает мое лицо своими крупными ладонями, наклоняется к моим губам, непроизвольно раскрывшимся… Не могу противиться поцелую, меня охватывают сильнейшие эмоции, тут и страх, и возбуждение, тело начинает ныть сладкой болью, требовать прикосновений, словно лишь этот мужчина может утолить эту потребность…
— Не надо сопротивляться, — шепчет Злодей прямо в мои губы. — И бить меня тоже не надо, — перехватывает мою занесенную машинально руку. — Я правда настолько тебе неприятен? — спрашивает, сжимая мое лицо ладонями, целуя все настойчивее, проникая языком в мой рот.
«Да, — хочется заорать. — Да!»
Но, во‑первых, не могу ничего сказать, ведь его язык играет с моим языком, ласкает нежно, щекочет, и от этого просто дурею, внутри все сжимается от сладкой боли, от желания получить еще, больше… Его руки скользят на мои плечи, пробегаются по спине, сжимают талию… и все это время он поглощает мои губы, жадно, настойчиво, властно. У меня кружится голова и сбивается ритм сердца. Почти не чувствую земли под ногами. Все мое существо дрожит и трепещет, никогда прежде не испытывала такого волнения…
И все вопли, и доводы рассудка тонут в цунами невероятного наслаждения. Вот уже сама прижимаюсь к Злодею, ища тепла и защиты, от него, от себя. Мои руки ложится ему на плечи, сжимают, притягивают к себе… Трепещу в его объятиях, но тут все прекращается, и он меня чуть отстраняет. Раздается дразнящий хриплый смешок.
— Ты восхитительна, Рыжик. Правда. С ума сводишь… Но здесь не совсем подходящее место для первого секса. А если мы продолжим, я уже не остановлюсь… Мы можем поехать в гостиницу неподалеку… Я бы и к себе тебя пригласил, но подозреваю что присутствие тети тебя смутит…
Его слова — точно ушат ледяной воды. И ведь не упрекнешь, все точно по полочкам разложил! Еще немного и меня бы поимели прямо здесь, в собственном дворике, пока в доме полно народу… поимели!
— Убирайся немедленно, — кричу ему в лицо, заливаясь краской унижения. — Я тебя ненавижу!
— Мы оба прекрасно знаем, что это неправда, — спокойно возражает Злодей. — Просто ты из тех женщин, кто обожает все усложнять и врет самой себе. Между нами нереальная химия, и мы могли бы доставить друг другу наслаждение. Но тебе нравится сопротивляться и портить момент. Ты все равно прибежишь ко мне. Каждая встреча заканчивается поцелуем… это, кхм, не просто так.
— Ага, виноват мой страх и твоя напористость!
— Хочешь сказать, что целовалась потому что боишься меня? Это просто смешно! Смотри, рыжая, я ведь и передумать могу…
— Убирайся! — голос срывается на крик.
— Ты многое теряешь, — вздыхает Злодей. — Гостиница совсем близко…
— Я уверена, тебе есть кого пригласить. Но от меня не дождешься! — гордо вскинув подбородок иду к крыльцу, решая, что сама покину собственный двор, лишь бы избавиться от невыносимого унижения. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не сорваться на бег.
— Ты права, мне есть кого пригласить, — несется мне вслед, и я снова свирепею. Но не оборачиваюсь, не стану показывать ему, как задели его слова. Я мечтала о Мистере Дарси, а встретила его полную противоположность. И хотя он прав, химия между нами есть… Но я больше ни за что не подпущу эту гориллу к себе!
Взбегаю вверх по лестнице, залетаю в свою комнату и захлопываю дверь. Меня трясет от злости… но еще и от неудовлетворенного желания. Которое Злодей разбудил своими умелыми поцелуями… Но я справлюсь, просто уверена, что смогу… Никогда не поддавалась слабостям плоти, да что там, прежде я такого вообще не испытывала.
Взгляд падает на зеркало, и мое отражение там вызывает новый приступ ненависти к соседу. Конечно же я раскрасневшаяся, лохматая, губы припухшие… ужасный вид… совсем не паинька. Такой показаться бабуля я бы не посмела… Надеюсь, внизу им там не до меня… Шампанское явно расслабило всех. А вот я после поцелуя разом протрезвела.
Уже второго поцелуя… Как так получается, что я уже второй раз сталкиваюсь губами с малознакомым и явно неприятным мне типом? Спрашиваю сама себя и не нахожу ответа… Нет, ни за что больше не спущусь вниз до утра! Думаю, гости скоро уйдут, время близится к полуночи… Обычно бабуля ложится не позже десяти вечера… Она жаворонок. Но слышу топот, кто-то поднимается ко мне, шаги довольно тяжелые… И не успев подумать хорошенько, хватаю в руки любимую вазу… В ней стояла композиция из разных веточек, сама делала, сейчас все это разлетелось по полу, но мне все равно. Держу вазу перед собой как защиту, приподнимаю слегка — как бы приготовившись к атаке… И вижу Наташку, которая появляется и замирает на пороге. Смотрит на меня. На вазу. На разноцветные веточки на полу. И снова на меня. Присвистывает, осторожно проходит и садится в кресло возле окна.
— Дела, — замечает она глубокомысленно.
Я молча ставлю вазу обратно и начинаю собирать рассыпавшиеся штуки.
— Я смотрю вы с соседом прям как в фильме «Влюбись если осмелишься», — замечает Нат.
— Никакой любви, об этом даже речи не идет, — фыркаю раздраженно.
— Я чего поднялась сюда… Решила покурить, а тут смотрю — ты в дом со двора влетаешь как фурия и к себе… а следом Громов… и тоже взлохмаченный какой-то. Колись, что произошло? Снова целовались?
— Да с чего ты взяла? — фыркаю раздраженно. Ну ничего не утаишь от подруги, аж бесит. Меньше всего мне сейчас поцелуй обсуждать хочется…
— Нравишься ты ему, подруга. Явно… тут уже не поспоришь.
— Я думаю, он пытается меня обмануть… Явно что-то замышляет…
— Боже да ты его видела? Под него любая упадет с радостью… Я бы на твоем месте так воинственно и неприступно себя не вела… Хотя, кто знает. Может это как раз и будит в нем интерес… Охотника, так сказать.
— Наташ, я правда не в настроении вести подобные беседы. Я спать хочу. Завтра пораньше открыть хочется галерею. Ты же знаешь в какой я жопе… финансовой.
— И в твоем доме находится способ решить все эти проблемы! Я вообще не понимаю, почему ты ему за столом не намекнула, что долги надо платить.
— Не хочу его денег, — бурчу раздраженно.
— А кушать хочешь? Мыть голову дорогим шампунем? Ходить в кино, покупать платья… — подругу несет не на шутку.
— Я поняла тебя! Но не хочу прогибаться под бандита! И что-то требовать от него…
— Ой, вот только не надо… Я же вижу это потому что он тебе нравится!
— Нет! Нисколько!
Давно у нас с Наташкой не было таких ссор, прямо вот как два петуха, вскочили и орем друг на друга.
— Почему тогда ты не сказала при его тете, что он разбил тебе витрину? Или завтра скажи, когда в галерею придет! Почему ты все спускаешь ему? Потому что он тебе нравится!
— Я не хочу расстраивать двух милых пожилых особ… что в этом непонятного? — почти ору в ответ. И тут раздается громкий «ох», оборачиваюсь, на пороге стоит бабуля, а за ней Софи. Судя по их лицам они все слышали, и находятся в шоке.
— Мой племянник разбил вам витрину? — дрожащим голосом спрашивает Софи. — Боже мой, я и предположить не могла… — И даже не заплатил? Но как это возможно?
— Не переживайте, все нормально, — начинаю успокаивать гостью. Ужасно милая женщина и совершенно не виновата, что ее племянник — Злодей.
— Я завтра же все улажу, — твердо заявляет Софи.
— Ничего страшного, правда, — продолжаю отнекиваться и получаю тычок в спину от Нат.
— Это будет замечательно, потому что Эми сейчас в крайне затруднительном финансовом положении, — говорит Наташка, и теперь уже я толкаю ее в бок.
— Девочки, успокойтесь, — громко говорит бабушка. — Давайте не будем себе портить вечер. Все разговоры о делах — завтра.
— Согласна. Я уже вообще спать ложилась, — поддакиваю бабуле, как послушная девочка. Но у меня правда нет уже сил обсуждать пресловутую витрину.
— Я пойду, спокойной ночи, дорогая, — обращается ко мне Софи. А бабушка берет под руку Наташку.
Когда все уходят, переодеваюсь и без сил падаю на постель. Но еще долго не могу уснуть. В голове все крутится и крутится… наш поцелуй. Я могу сколько угодно ненавидеть Злодея. Но стоит только подумать о том, какие мягкие у него губы… внутри начинает щемить. Почему именно он зацепил меня? Я целовалась с Вадиком, но мне не нравились эти поцелуи! Ничего не чувствовала… Как это может быть? Нравится Вадик, долгие отношения… но не нравятся его поцелуи… А с Германом все диаметрально! Ненавижу его как личность, но стоит ему приблизиться, прикоснуться… вспыхиваю как спичка.
Это наказание? Злая шутка судьбы?
Что я могу сделать, чтобы не попасться больше? Потому что такими темпами, недалеко и до влюбленности… Нет, ни за что. Вот только влюбленной по уши дурой мне стать не хватает. Присоединиться к толпе… потому что не сомневаюсь — у Громова тьма воздыхательниц.