15

Васька был на Кощея кровно обижен. К поискам Александры его не привлекали, а вот мутного детектива Бессмертный везде таскал с собой.

Ему же, брату пропавшей, было велено сидеть ровно и не отсвечивать. Более того, Кощей на всякий случай, во избежание самодеятельности, отправил Мастера в командировку к гномам на целый месяц. Знать, надеялся за месяц супругу отыскать.

Василий попробовал оспорить приказ, близко познакомился с Кощеевым мраком (до сих пор шея болит) и взял билеты на поезд до Челябинска. Там, в Челябинске, его должны были встретить.

Обиду, конечно, затаил. Уже и планы мести продумывал.

Гномы показались высокому Василию забавными коротышками, хотя он и догадывался, что сил в тех коренастых крепышах немеряно. А все же люди оглядывались на колоритную компанию — долговязый рыжий парень и двое невысоких плотных брюнета с бородами, не достающими Васе даже и до плеча.

Ваcьку узнать было нетрудно — второго такого еще поискать, он гномов тоже сразу срисовал.

Васька болтать не любил, да и гномы были молчаливы. Молча кивнули, молча забрали чемодан, молча повели к уазику новой модели. Словом, Васька сразу понял — сработаются.

Машина мастеру понравилась, высокая — на кочках головой об крышу не бьешься. Устойчивая, проходимая, едет мягко. Не иначе, гномы ее усовершенствовали.

Свернули в горы, долго тряслись на подобии дорог.

Васька в свои 24 года был все же почти мальчишка, поэтому в окошко смотрел, открыв рот. Горы его зачаровали. Гномы, заметив это, остановились на смотровой площадке, выпустили гостя подышать, пофоткать вид. После этого уже ехали без остановки. Свернули в какое-то ущелье, продрались через кусты в узкий черный тоннель. В тоннеле не было никаких признаков цивилизации, но гномы были совершенно спокойны, и Вася тоже не переживал.

Вскоре подъехали к пропускному пункту — металлическому шлагбауму с будкой. Тоннель к тому времени расширился до нормального размера.

Один из сопровождающих — тот, что на пассажирском сиденье — наконец заговорил. Интересный у него голос — будто камни грохочут. Гном попросил Васины документы, на кпп их чуть ли не с лупой изучили, вернули и открыли шлагбаум. Почти сразу за шлагбаумом оказалась стоянка для машин.

Дальше Васю повели пешком, недалеко — в один из тоннелей. Стена вообще была как сыр — вся в дырах. Где-то дыры были высоко, к ним вели лесенки, где-то пониже. Как муравейник, только гномий.

Коридор, по которому провели Мастера, закончился нормальной комнатой, с обычным столом, стульями и шкафами. Разве что окон не было, а так все как у людей.

Сидевшая за компьютером невысокая плотная девушка потребовала у Васи сдать телефон и фотоаппарат. Васе это совершенно не понравилось.

— Связи здесь, под землей, всё равно нет, — сказала девушка. — А фотографировать и вести голосовую запись у нас гостям запрещено. Ничего с вашей техникой не случится, вернем в целости и сохранности. Если что-то не устраивает — вас немедленно доставят обратно на вокзал.

Вася с кислым лицом расстался и с родным смарфоном, и с новенькой зеркалкой. Обидно очень, ведь купил всего две недели назад.

Потом Ваську снова вели по коридорам, поднимали на лифте — не иначе, чтобы запутать. Под конец он был совершенно уверен, что назад дороги не найдет никогда.

Из лифта вышел прямо во дворцовые покои. Как иначе описать эту каменную роскошь — он не знал. Прильнул к стенам, водил по ним ладонями, ища каменные стыки. Потрясающая работа!

Гном, сопровождающий его, терпеливо ждал. Второй потерялся где-то в коридорах.

Полы были столь прекрасны, что Васька немедленно захотел разуться. Грех по таким полам в грязных ботинках ходить.

Наконец отошел от первого впечатления, кивнул гному — дескать, можно, веди.

Прошел мимо малахитовых ваз, стиснув зубы. Вспомнил, как его из Эрмитажа со скандалом выгнали, потому что он в подобную вазу вцепился, чуть не облизывал ее. Хотел понять, правда ли, что малахит лишь облицовка, или все же из одного куска выточена.

Воспоминания не то, чтобы неприятные — забавные, пожалуй.

А тут вазы в ряд стоят из разного камня — из малахита, из оникса, из яшмы, из авантюрина, еще какие-то… вот авантюрин точно должна быть облицовка, вроде как не бывает таких больших кусков этого камня. Не выдержал, свернул к золотисто-коричневой искрящейся чаше. Роскошней золота! Нос в чашу сунул, со всех сторон ощупал, чуть ли уже на полу не распластался, снизу поглядеть хотел, да вовремя заметил, что недалеко от него кто-то стоит, и это не гном.

Оглянулся.

Судя по наряду, это сама Медной горы Хозяйка, вышедшая встречать не торопящегося к ней гостя. Хороша, глаз не оторвать, будто статуя — в гладком платье цвета слоновой кости, расшитом по подолу слюдяными пластинками, которые при движении, должно быть, как косточки стучат, сверху жилетка меховая, рукава до кончиков пальцев руки скрывают.

А лицо белее платья, только и горят глаза темные, брови черные и губы, алые как кровь. Ровно покойница восставшая.

Василий вскочил, куда руки деть, не знает. То ли кланяться — но ведь он Мастер, да еще кощеев зять. То ли руку подать, то ли еще что. Растерялся.

Хозяйка посмотрела на его испуганное лицо, сжалилась.

— Вот ты какой, Василий-мастер, — улыбнулась она. — Добро пожаловать в мои владения. Будь гостем моим.

— Здрасьте, — сказал Василий, больше ничего не придумав.

— Пойдем, покажу твои покои, — сказала Хозяйка.

Василий, бросив прощальный взгляд на вазу, поплелся за ней.

Мда, неудачное начало знакомства. А с другой стороны — он к гномам приехал, а не к этой… дамочке.

Хозяйка не шла — скользила в традициях танцовщиц ансамбля «Березка». Ни одна пластинка на подоле не брякнула.

Да может у нее и ног нет — подумал Вася. Может она как джинн — под платьем пустота.

Разместила его Хозяйка в черной агатовой спальне. Будет чем по ночам заниматься — облицовку исследовать, мебель уникальную. Василий уже готов был не на месяц — на год здесь остаться.

— Мастер, обедать хочешь, или в мастерские сначала заглянешь? — поинтересовалась Хозяйка.

В мастерские конечно, о чем речь!

— Рекомендую начать с ювелиров, — в глазах хозяйки мелькнуло что-то этакое, непонятное, но убедительное.

Ювелиры — это хорошо.

Гномы жили, конечно, далеко не так роскошно, как хозяйка. Коридоры вымощены камнем попроще, кое-где резные деревянные перила, отполированные множеством ладоней. А все равно красиво, монументально.

Мастерская ювелиров, куда Хозяйка привела Васю, была не очень большой, но зато впечатляющей. В первую очередь, конечно, бросилось в глаза множество хрустальных коробочек, наполненных самоцветами, стоящих на большом стеллаже. Освещение там было небольшое, и камни, казалось, светились сами по себе.

А вот во вторую очередь приковал взгляд знакомый белый затылок.

Васька даже глаза потер.

— Сашка? — изумленно закричал он. — Сашка!

Девушка за столом подскочила, обернулась. Сашка — в очках на пол-лица, с перемазанным лбом!

— Вася! — взметнулась девушка и бросилась на шею брату.

— Сашка, ты что тут делаешь? Там твой Кощей чуть не свихнулся! Да он, знаешь, Игната в жабу обратил! И Елизавету, представляешь!

— Я здесь, на минуточку, в плену, Вась, — пожала плечами Саша. — Жду, пока муж меня найдет. Только видимо, не очень у него получается. Ты меня первым нашел.

На Сашкино лицо словно тень набежала. Нахмурилась, губы поджала.

— Видишь ли, Саш, — осторожно сказал Василий. — Я вроде как тебя и не искал. Я тут … эээ… в командировке.

— Правильнее сказать, во временной изоляции, — заметила Хозяйка. — Ты же не думаешь, что тебя отпустят, правда?

— А телефон, Вася, у тебя телефон есть? — требовательно спросила Сашка.

Вот тут до Васи окончательно дошло, зачем у него телефон отобрали.

— На самом деле, Василий, вам здесь очень рады, — сказала неожиданно Хозяйка. — Сестра ваша редкая упрямица.

Сашка сделала страшные глаза, всем своим видом прося Хозяйку остановиться, но женщина была безжалостна.

— Представляете, целыми днями торчит в мастерской, кушает плохо и совершенно не выходит на свежий воздух. А в ее, между прочим, положении, свежий воздух и прогулки необходимы.

— В каком положении? — глупо спросил Вася. — В положении пленницы?

— В положении, — с нажимом сказала Хозяйка.

Вася пошел красными пятнами. Нет, он конечно понимал, что его сестра с мужем не в шахматы по ночам играют, но хотел бы не вникать в подробности ее личной жизни.

Ну что ж, ему нянькой быть не привыкать. То-то Игнат обрадуется. Кстати, об Игнате…

— Поздравляю, Саш, — неловко обнял сестру Вася. — У Игната тоже малыш будет.

— У Игната? — изумилась Сашка. — Как же это?

— Да у них с Ли, оказывается, отношения. Вот, выяснилось, что она беременная. Игнат от счастья чуть с ума не сошел, прыгал до потолка. А сейчас ходит, важный как павлин, даже психовать перестал. Счастливый-счастливый.

— Круто, — грустно сказала Сашка. — А у меня муж даже и не знает.

— Может, вы в другом месте свои семейные проблемы обсудите? — не выдержала маленькая гномка, сидевшая в углу мастерской. — Я тут работаю вообще-то!

— Прости, Сусанна, — повинилась Сашка. — Мы не будем больше мешать.

Сняла защитные очки и халат, повесила на крючок.

Игнат внимательно рассматривал сестру.

Быстро же Сашка поменялась. В тяжелом роскошном платье, мелкой бирюзой расшитом, с волосами, убранными в плотную косу, его сестра выглядела такой взрослой, что сердце защемило. Когда хоть и вырасти успела? Только вчера в дурацких шортах по полигону как коза скакала, а сегодня, гляди-ка, готовится стать мамой.

Взяла Александра брата под руку, по коридорам повела.

— Расскажи мне, что там дома? Как Костя? Пьет, поди?

— Пил три недели, — наябедничал Вася. — Буянил. Потом мы с ним поговорили…

— И что ты ему сказал?

— Сказал, что если б тебе что-то не понравилось, ты бы сначала его сковородкой приложила, а потом всё высказала. Что убегать вот так вообще не в твоем стиле.

Сашка немного побледнела и вздохнула тяжело.

— А он что?

— А он сыщика какого-то притащил. Мордоворот такой, знаешь. Парни говорили, побегал с ними на разминке — силен как черт. Когда я уезжал, Илья этот уже прочухал, что к бабе Яге дорожка ведет. Как получилось-то Саш?

— Как-как, — проворчала Саша. — Сама дура. Браслет примерила, хлоп — и я уже у Яги в гостях.

— Бывает, — сказал Васька. — Я б и сам, если бы какую-то штуку увидел, обязательно бы потрогал. Мы же мастера, нам по природе положено любопытными быть.

— Вась, — спросила Сашка жалобно. — Как думаешь, обрадуется Костя?

— В смысле? — не понял мастер. — А, ребенку! А как же!

— Да ведь не любит он детей, и не хотел.

— Не хотел бы — предохранялся бы, — пожал плечами Васька. — Ну что ты разнылась, Кощей ведь мужик надежный и только с виду суровый. Вот увидишь, родится маленький, и он сам с ним нянчится будет, тебя и не подпустит.

Сказал и сам не поверил — во дела, Кощея защищает.

Сашка замолчала подавлено.

Васька поглядел на ее несчастное лицо, взял сестру за плечи, встряхнул слегка.

— Давай, колись, что не так.

— Кощей бесплодный.

— Сааашкаа! — взвыл Вася. — Да ты совсем чокнулась! Ты что, ему изменяла? Ты ж не такая, Саш! Нет, я не могу поверить! Ты ж дурой никогда не была! Сашка, ты понимаешь, что он тебя убьет? Ты понимаешь, какой это удар по нему? Господи, он сейчас три недели бухал, а как узнает, так вообще замок разнесет. Аборт не поздно сделать, а? Не поздно?

— Уймись, Вась, — хмуро ответила девушка. — Не изменяла я ему. Его ребенок.

— Не понял? — удивился брат. — Ты ж сама сказала, что он бесплодный.

— Он так сказал мне. Он точно уверен.

— Дак значит, не бесплодный? — замороченно спросил Вася.

— Я уже ничего не знаю, — всплеснула руками Сашка. — Он говорит, что бесплодный, а я беременная! А если не поверит он? Как я без него жить буду?

Последние слова вырвались у девушки так отчаянно, что у Васьки слезы на глазах выступили.

— А ну отставить панику, — скомандовал он. — Молча будешь. Родится ребенок, сделаешь генетическую экспертизу. Сам на коленях приползет.

На лице у Сашки появилось неимоверное облегчение.

Уткнулась лбом брату в плечо и заплакала беззвучно.

— Да ладно, Саш, ну чо ты, — бормотал парень. — Всё хорошо будет. Всё будет хорошо, не плачь.