18

Александра стояла на утесе, куда ее отправила Хозяйка "дышать воздухом". В горах вообще холодно, а в ноябре особенно. Ветер еще цепляется к волосам, задирает юбки, хлопает полами плаща. Девушке казалось, что за два прошедших месяца она повзрослела на несколько лет.

Рядом с Дарьей невозможно остаться прежней. Холодная как мрамор, яркая, как изумруд, мудрая, как змея Дарья отнеслась к Сашке настолько заботливо и нежно, что девушке казалось — такой была бы ее мать. Сашка рядом с ней то ли успокаивалась, то ли каменела.

А здесь, в горах, на бесконечном просторе, в окружении горных хребтов, Александра всей душой наслаждалась свободой и упивалась отчаянием. Горы не давили на неё. Наоборот, Александре казалось, что горы — абсолютно естественный мир, зеленый, огненно-красный, серый. Весь мир вздыбился, земную плоть кто-то сморщил огромными пальцами, раскидал по склонам кривые сосны, рыжие лиственницы, серый кустарник и зеленые валуны.

Дарья одевала Сашку будто куклу в яркие расписные наряды. Такие, наверное, принцессы в средние века носили. Тяжелый бархат и шерсть, расшитые камнями, украшенные мехом, длинные присборенные рукава. Платья в пол Сашке нравились, они заставляли ощущать себя женщиной, красивой, яркой, взрослой, и, пожалуй, сексуальной. Гномы смотрели на нее, невысокую, гибкую, тонкую, с восхищением. Она словно была их подобием, не возвышаясь над ними, не смотря свысока, но в то же время казалась фарфоровой статуэткой среди глиняных кружек. Сашкины гладкие почти белые волосы вызывали восторг и жгучую зависть у гномок. Они чуть не дрались за право заплетать ей косы. Но здесь, на свободе, девушка всегда расплетала волосы, выпускала их, аынимала все шпильки. Подбитый мехом плащ с широкими рукавами и капюшоном немного защищал ее от ветра.

Ветер здесь был другой, не как внизу. Такой же колючий, такой же мощный, с таким же запахом сосен, но более яркий, свежий.

Ветер был ее друг, он смахивал со щек слезы, трепал волосы, наполнял грудь. Хотелось раскинуть руки, шагнуть вниз и полететь. Порой Сашка едва сдерживалась от такого порыва.

Потерла ледяные руки, потопала озябшими ногами. Пора обратно. В самом деле, заболеть не хотелось. Сами по себе руки легли на живот. Девушка прислушалась к себе. Да беременна ли она? Позывы к тошноте и странные вкусовые желания прошли, живот если и увеличился, то только от сала. Никаких больше признаков Сашка не находила. Если бы не снимок узи, она бы уже разуверилась в своем положении.

В животе что-то шевельнулось, толкнулось в ладонь — еле заметно, совсем чуть-чуть. От неожиданности Александра чуть не оступилась. Из-под ног посыпались мелкие камушки.

На лице появилась неуверенная улыбка. Дочка! У нее будет дочка! Маленькая девочка с темными волосами…

Еще немного, и Кощей обязательно придет. А не придет — и черт с ним. Теперь Сашке есть кого любить.

Развернулась, плотнее запахнула плащ, широкими шагами, путаясь в подоле теплого бархатного платья, пошла обратно внутрь горы.

Сегодня ее ждала Дарья.

Приподняв безупречные брови, она оглядела с ног до головы Александру, взяла в ладони ее ледяные руки.

— Закажу тебе перчатки, — сказала она. — Пойдем, я велела принести чай.

Да, горячий чай с лимоном и горным терпким, чуть горьковатым медом — это то, что сейчас Александра хотела больше всего на свете.

* * *

Увидев, что Кощей собирается уезжать и узнав, куда, Черномор быстро собрал вещи и помчался к машине.

— Я с тобой, — сказал Черномор Бессмертному. — Я тебя одного не отпущу в таком состоянии духа.

— Иди к черту, — ответил Кощей. — Мне няньки не нужны.

— Тогда считай, что я воспользуюсь случаем и заеду в гости к любимой женщине, — пожал плечами Черномор, закидывая в машину свой баул.

— Сволочь ты, Черномор, — пробормотал Кощей. — По больному бьешь. А кто вместо тебя за порядком следить будет?

— Игната старшим оставил, — ответил Черномор, забираясь на пассажирское сиденье. — Поехали, чего ждешь?

— Какой Игнат? — возмутился Кощей. — Игнат псих, его уже с десятка снимать пора, пока парней не угробил!

— Больше не псих, — осклабился Черномор. — Он теперь сама спокойствие и выдержанность.

— Он сходил к врачу и ему выписали новое успокоительное? — удивился Кощей.

— Лучше! — обрадовал его приятель. — У Игната ребенок будет.

Кощей от неожиданности чуть не выпустил руль.

— Ничего себе, — удивился он. — Кого наш лис осчастливил?

— Ли.

— Отлично, — кивнул Кощей. — Не зря я её выкупил у якудза.

Дальше мужчины ехали молча, думая каждый о своем.

Как же так вышло, что за каких-то пару месяцев Сашка проникла внутрь Кощея? Молодая девочка, хрупкая, нежная… Почему он так к ней привязался, что уже не мыслит жизни без неё?

Пожалуй, она единственная, кто принимает его таким, какой он есть. С его мраком, с его бессмертием, с его комплексами и… ну да, и с его неуемностью в сексе. Хотя до Сашки у него не было особых проблем с удовлетворением потребностей. Только жена вызывала у него постоянное желание как у озабоченного подростка. Хотя, конечно, он давно забыл, как это — быть подростком. Да и времена были совсем другие.

Но само это осознание, что она его жена! Его женщина, только его. Только он может к ней прикасаться, только ему она улыбается, только его ждет по ночам. Его женщина. Как Ева. Созданная исключительно для него.

Не то, чтобы он не мог без Александры жить… мог бы, конечно. Особенно если где-то неподалеку был Илья. Странно, как быстро он привязался к парню. Оказывается, семья — это нечто больше, чем женщина в постели. Семья — это разговоры в сумерках, это поддержка, это молчание рядом.

Всё то, что щедро давала ему Александра. А он, болван, хотел только одного. И никогда не задумывался, что нужно ей. Деньги? А зачем ей деньги на базе? Она даже уехать самостоятельно не может. Время? Он целыми днями занимался своими делами, даже не делая попытки спросить ее мнения. А ведь она далеко не дурочка, просто молодая очень. Подарки? Много она тех подарков носила? Даже станок так и не заказал, денег зажал. Думал, Васька сам сделает такой же.

— Ты просто отвратительный муж, — сказал себе Кощей. — Да ты даже с Настасьей разговаривал больше, чем со своей законной женой.

Что уж говорить о Василисе… Неприятно вспоминать, но как ты за Василисой ухаживал? Угадывал ее желания, завлекал ее умными беседами, обсерваторию для нее соорудил, книжки ей по вечерам читал. Чем Александра хуже Василисы? Тем, что она щедро дарит ему любовь и ласку?

И всё равно Василиса боялась его, шарахалась, вздрагивала от его прикосновений, о чем-то большем и мечтать невозможно было.

Если б Александра ушла сама — была бы абсолютно в своем праве.

Сашка, только вернись. На руках тебя носить буду, никуда не отпущу.

--

На исходе третьего дня ехали уже по горам. Темно, холодно, страшно, снег уже, только лисицы под колеса выскакивают. Езда ночью в горах — то еще развлечение.

Черномор вел машину уверено, а Кощей предпочитал дремать. Он, конечно, бессмертный, но свалится в пропасть в машине — удовольствие маленькое.

— Приехали, — вырвал его из сладкого полусна голос Черномора.

— Куда приехали? — с недоумением спросил Кощей, вылезая из машины.

С трех сторон была тьма и пустота, с одной — отвесная скала.

— На место, — ответил Черномор. — Идя за мной.

Он прошел вдоль скалы и вдруг исчез. Кощей последовал за ним — в еле заметную трещину такой ширины, что только суслик проскочит. А гляди-ка — словно расступалась перед ним гора, пропуская.

Прошли узким коридором, задевая стены плечами, вглубь, где уже на полу лежали гранитные плиты, на стенах были перила, а высоко над головой болтались круглые светильники.

— Дарья знает, что мы внутри? — немного нервно спросил Кощей.

— Конечно, — спокойно ответил Черномор. — У нее уже оповещение сработало. Не поздно еще, одиннадцати нет. Встретит.

Встретила.

Кощей каждый раз поражался, до чего ж Медной горы хозяйка хороша. Только красота ее как красота драгоценного камня — холодная. Издалека любуешься, а в руками и трогать не хочется.

А вот Сашка, стоящая рядом с ней — живая. Только чужая, в роскошном темно-красном платье, с волосами, убранными в замысловатую косу, с потухшими глазами и безжизненным лицом. Лицо вообще немного изменилось — заострилось, похудело, побледнело. Что с ней сделала Дарья? Или это он сам сделал?

Подошел к ней, не обращая внимания на Хозяйку, взял за руку.

— Саша, пойдем домой, — тихо сказал он.

Все слова, которые он долго готовил, из головы вылетели. Ну ничего, будет у них время поговорить.

Сашка на него посмотрела… так посмотрела, словно не узнавала. Прикоснулась к его лицу кончиками ледяных пальцев.

— Не пойду, — тихо сказала она и, развернувшись, ушла.

Кощей остался стоять столбом посреди коридора.

— Однако внезапно, — пробормотал Черномор, не выпуская из объятий Дарью.

— Домой поедешь, или спальню подготовить? — подняла брови Дарья.

— Спальню, — скрипнул зубами Кощей. — Подготовить.