Глава 19

Я бы и хотела что-то ответить, но в горле пересохло. Впрочем, мой ответ был очевиден.

Влад сжимает губами мой сосок, касается языком его твердой вершины. Я запрокидываю голову, стон эхом разнесся по башне. От этого звука его зубы смыкаются сильнее. Я впиваюсь в его плечи ногтями.

Он целует меня, прижимаясь ко мне. Его движения требовательные, подчиняющие, возбуждающие. Мои руки, ласкающие его плечи, дрожат от переполняющего желания.

Влад стягивает с меня белье и шепчет на ухо:

— Раздвинь ноги. — Его голос отзывается во мне горячей волной.

И быстрее, чем я понимаю, что происходит, его губы касаются меня между ног, там, где до этого были только его пальцы. Первая мысль не очень-то романтичная: я же не только что из душа. Инстинктивно пытаюсь оттолкнуть его руками, но он только увеличивает напор, и я мгновенно сдаюсь. Потому что то, что он делает языком, — это невыносимо прекрасно.

Все мои предыдущие ощущения меркнут по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.

Его прикосновения нежные и в то же время настойчивые. Он проникает в меня языком, посасывает меня, ласкает. Я задыхаюсь от эмоций, от ощущения его внутри меня и его горячих ладоней на моих бедрах, стону и кричу, пока меня снова не накрывает болезненно-сладкая волна.

Какое же это невероятное, безумное удовольствие — быть с Владом. Какое же это счастье — любить его…

Он нежно целует меня, и я вздрагиваю — настолько сейчас сильная чувствительность тела. Прижимаюсь щекой к его груди, и какое-то время мы дышим с ним в унисон.

«Я люблю тебя», — снова произношу я про себя. Влад, конечно, мне не отвечает, но обнимает крепче.

Наверное, взрослые опытные люди сказали бы: это не любовь, это просто физическое влечение. Любовь — это со-о-овсем другое. А я бы ответила: «Идите ко всем чертям! Не надо натягивать на меня ваш опыт. Мне все равно, как это выглядит. И пусть сейчас мной во многом движет физическое влечение, я знаю, что чувствую. И когда просто смотрю на Влада, и когда отвечаю на его звонок на мобильном, и когда думаю о нашем будущем — которого без него для меня уже не существует. Я люблю его. Все остальное не имеет значения».

Потом мы поднялись еще на два пролета. С третьего яруса был выход на балкон без ограждения: просто бетонный выступ — будто язык, который башня показывала городу.

Влад сел на самый край, свесив ноги. Высота была метров тридцать — страшновато. Я встала за его спиной и наконец исполнила свою фантазию — потрогала обстриженную голову Влада. Едва отросшие волосы щекотали ладони. Влад потерся о них, словно котенок. Хотя какой он котенок… Большой ласковый тигр. Волнительно приручить такого зверя. И наверняка очень опасно быть его врагом.

— Почему ты постригся? — спросила я.

— Жарко.

— И все?

— Чтобы постричься, нужен повод посущественней? — Он перехватил мою ладонь и поцеловал ее тыльную сторону. И в тот же миг на меня нахлынуло вовсе не возбуждение, а концентрированная нежность.

— Мне бы точно понадобился повод посущественней, — я улыбнулась. — Ты напугал моих девчонок в школе.

— Но не тебя.

— Нет. Я тебя совсем не боюсь.

— А высоты?

— Высоты тоже не боюсь. Но предпочитаю зря не рисковать, — я присела на куртку чуть дальше от края.

— Я люблю высоту, — задумчиво сказал Влад. — С нее столько всего можно увидеть… Вон там спичка твоего дома. А вон полосатая труба, рядом с ней здание МЧС, где я работал.

Влад достал две стеклянные бутылки пива, одну открыл и протянул мне. Я сделала глоток. Холодная жидкость, но не такая противная, как год тому назад на пляже. Или я привыкаю.

— Так когда же мы займемся любовью по-взрослому? — Я хотела избежать формулировок Влада, и вот так случайно в мой вопрос прокралось слово «любовь». Я замерла. Влад бросил на меня короткий взгляд. Отставил бутылку пива и закурил.

— Когда останемся вместе на всю ночь, — произнес он после длинной паузы.

— Хм... я это устрою.

Он улыбнулся. А потом сказал:

— Я тоже люблю тебя, Принцесса.

Я обняла его, положила голову ему на плечо, и какое-то время мы просто сидели, будто накрытые каким-то особым куполом, который делал нас невидимыми для всего мира, недоступными тревогам.

Влад любит меня. Я и раньше это знала, но его слова пробудили во мне какое-то новое, глубинное чувство. Я прорастала в моем любимом мужчине, а он прорастал во мне.

Мы еще с час посидели на балконе, разглядывая далекие свечки многоэтажек, зеленые волны парков и голубиные стайки в синем небе. Где-то высоко над нами светило солнце, но здесь, на балконе, было прохладно.

Влад рассказывал, как перестроит внутри башню, когда она станет его. И что сохранит балкон для нас, в память об этом дне. Пообещал поставить перила.

Я положила голову ему на плечо, время от времени попивала пиво, наслаждалась запахом Влада, смешанным с дымом сигарет, и слушала его голос, который отзывался в солнечном сплетении.

Мы так мало знали друг друга! Все, что у нас было: редкие разговоры и физическая близость. Мы существовали здесь и сейчас. Прошлое ничего не значило. Будущее мы создадим сами. Настоящего, вот этих самых моментов, было достаточно, чтобы любить Влада всем сердцем, всей душой. Я знала, что эта любовь, у которой и корней-то вроде не было, победит все на свете. Черт его знает, откуда бралась та уверенность. Но она была незыблемой, монументальной, как эта столетняя башня.

Снова пришло время расставаться, и мы поехали домой. Если бы не соседи, снующие туда-сюда, я бы поцеловала его на прощание. А так лишь невольно бросала взгляды на его губы и украдкой облизывала свои. Наш поцелуй был невинным, легкое касание уголками губ. Как же мало! А потом его мотоцикл взревел, и Влад умчался, а я с тяжелым сердцем вернулась домой.

Дверь мне открыла сестра. Увидев меня, она выпучила глаза и втянула меня в коридор.

— Ты с ума сошла?! — тихо прорычала она и потащила в ванную. Там она закрыла дверь на защелку и включила кран на полную мощь. — Посмотри на себя в зеркало!

В отражении улыбалась счастливая девушка. Я улыбнулась ей еще шире.

— Саша, где тебя черти носили?! — ругалась сестра. — Мама тебе сто раз звонила, сложно было ответить? А еще платье… где ты в нем валялась?! С прической что? Весь подбородок красный — скажи своему хахалю, чтоб побрился. А несет от тебя… боже! Ну и перегар! И… ты курила?!

— Нет, — все еще улыбаясь своему отражению, ответила я. — Я целовалась с тем, кто курит.

— Эй, зачарованная! — Кристина за плечи развернула меня к себе. — Не ходи по краю, слышишь? Не нарывайся. Делай, что хочешь, но не нарывайся! Отвечай на звонки. Бери сменную одежду, если хочешь валяться на земле. Причесывайся перед возвращением домой. Никто не просит тебя быть идеальной. Но будь нормальной, слышишь? — Она трясла меня, а я все улыбалась и улыбалась. — У нас замечательная любящая семья. Но не дай бог тебе стать изгоем. Ты этого не захочешь. Собираешься встречаться со своим мотоциклистом — ради бога. Но следуй правилам. Иначе не будет у тебя мотоциклиста. Шаг в сторону — и расстрел. Родители не позволят тебе таких отношений. Папа не позволит.

— Я уже взрослая!

— Ты маленькая и глупая! Или под домашним арестом окажешься, или отправишься жить со своим мотоциклистом в тот его мир, а он тебе не понравится. Потому что ты тепличный цветочек, там ты не выживешь.

— Хорошо, — сухо сказала я. — Буду осторожной. Поможешь?

— Помогу, — с готовностью ответила Кристина.

— Тогда давай уедем куда-нибудь. Только ты и я.

— Зачем это? — Кристина прищурила глаза, скрестила руки на груди. — А… Нужно прикрытие?

Я кивнула. И снова посмотрела на себя в зеркало. Мне показалось, что за последние минуты я стала старше.