Глава 48

Влад остался со мной на четыре дня.

Четыре лучших дня в моей жизни.

Тогда, на берегу Средиземного моря, я узнала, что у счастья есть предел: есть такое состояние, когда лучше — все, уже не бывает. И все время нашего романтического отдыха я балансировала на этом пределе.

Чаще всего мы вели себя прилично, отдаваясь своей страсти в апартах Влада, но иногда желание могло нахлынуть внезапно, в любое время, в любом месте. Щелчок в голове — и меняется восприятие мира. Все кажется неважным, кроме непреодолимого желания утолить плотский голод, снова ощутить те чувства, что рождали во мне прикосновения Влада, его ласки, его поцелуи. Так что однажды нас застали под пледом на пляже местные уборщики. А еще разок прелюдию прервали полицейские: они залезли к нам в кусты и светили в глаза фонариком, пытаясь понять, все ли со мной хорошо. Я объяснила им на английском, что бояться нечего. Влад по-английски понимал плохо и попросил меня перевести наш диалог, а потом, обнимая меня в клубе возле барной стойки, все уговаривал обжигающим нервы шепотом: «Скажи по-английски: “Со мной все в порядке, мистер полицейский. Я просто решила заняться сексом с моим парнем прямо на улице”».

Естественно, я так не говорила полиции, но все равно каждый раз хохотала, когда Влад приставал ко мне с этой просьбой.

Мне было с ним так легко!.. Не это ли показатель принадлежности одного человека другому? Словно мы были вместе несколько жизней — и при этом нисколько не наскучили друг другу.

А еще я совсем его не ревновала (разве что к бывшей невесте). На пляже мимо нас постоянно проходили девицы в ярких купальниках, с грудью, которая едва ли не вываливалась из топов, а Влад не обращал на них внимания. Я была единственной женщиной, на которую он хотел смотреть. Я видела это, а ещё — чувствовала. Влад пристально поглядывал только на парней — тех, кто смотрел мне вслед. Думаю, ревность — это единственное, что еще могло сорвать моего добермана с цепи. Только этого никогда не случится — я знала, что никого не полюблю так, как Влада. Вернее, иначе: я больше никогда никого другого не полюблю.

В последний день этой сказки Влад забронировал яхту. Наш прощальный ужин прошел в одной из укромных лазурных бухт. Мы плавали там нагишом и пили ледяное шампанское из бутылки прямо в море. Затем сели на столик, услужливо подготовленный кем-то, невидимым мной.

На легком ветру дрожали свечи, яхту чуть покачивало. За спиной Влада догорал алый закат, настолько яркий и красивый, что он больше напоминал голограмму, чем реальность. Я отрезала у себя на тарелке кусочек осьминога и не смогла донести вилку до рта — на меня вдруг нахлынуло осознание: сегодня мы расстанемся. От этого стало так горько, что я со всей силы сжала переносицу.

Влад мгновенно уловил мое настроение и усадил меня к себе на колени.

— Давай считать этот вечером не окончанием отдыха, а началом нашей с тобой новой жизни. Что скажешь, Принцесса? — Он потерся кончиком носом о мой подбородок. В ответ я только шмыгнула. — Осенью ты съедешь от родителей. Не в мою квартиру, но все же ко мне. И мы сможем вот так вот сидеть с тобой каждый вечер. У нас в городе тоже бывают потрясающие закаты. — Он улыбался, а я вот-вот была готова разреветься. — Этот ужин — репетиция череды наших будущих совместных ужинов. А осьминога я приготовлю еще и повкуснее.

Все это звучало чудесно, но не отменяло его отъезда.

Тогда Влад аккуратно высвободился из моих объятий и встал передо мной, сидящей на стуле, на одно колено.

— Согласна ли ты, Александра… — совершенно серьезным тоном начал он, — провести со мной еще много, очень много совместных ужинов?

Это тоже было похоже на репетицию. По крайней мере, при первых словах мое сердце восприняло эту сцену именно так.

— Я подумаю. — Мне с трудом получилось скрыть улыбку, а через мгновение она все равно засияла на лице. — Конечно, я согласна!

В ответ Влад скрутил проволоку от шампанского в колечко и надел мне на палец.

Когда на рассвете мы расстались, я заперлась в своем номере и почти не выходила оттуда до самого отъезда. Я вовсе не впала в депрессию, как думала Кристина. Просто мне больше никто не был нужен. Я лежала на кровати, перебирая в памяти чарующие моменты этого отдыха, и чувствовала, как сквозь подушку меня греет проволочное колечко.