Глава 26

Каким же сложным оказалось ожидание! Я была так взволнована нашей встречей, что до часа ночи не могла ничем заниматься. Даже роман меня не отвлекал: мысли путались, слова не складывались в предложения.

Теперь, когда Влада не было рядом и его магнетизм воздействовал не с такой ошеломлящей силой, авантюра с ночью в моей спальне стала казаться рискованной.

“А что если вдруг — ну вдруг! — нас действительно заметят или улышат?” — размышляла я, делая вид, что засыпаю. Только от одной мысли об этом становилось не по себе. Но стоило лишь представить Влада в моей постели — как он внимательно смотрит на меня, подпирая щеку рукой, а потом вдруг подминает под себя, целует, и я слышу его приглушенный стон, от которого мне сносит крышу… — у меня такой вихрь закручился внизу живота, так начинало трепыхаться сердце, что я понимала — ради этого я пойду на что угодно. А если мы попадемся, я просто уйду к Владу, вот и все. Может, даже и стоило бы попасться и сразу перепрыгнуть в ту часть нашей жизни, в которой мы вместе и ни от кого не скрываемся.

Ближе к полуночи телевизор в комнате бабушки погас, какое-то время я еще прислушивалась к поскрипыванию кровати, а потом стало совсем тихо. Последние полчаса дались сложнее всего. Ночь была лунная, я лежала на кровати, освещенной тусклыми отблесками ночника, и слушала быстрые и громкие удары своего сердца.

То, что я собиралась сделать, нарушало правила моей семьи. Конечно, не было конкретного правила насчет того, можно ли приводить в наш дом, в мою спальню, мужчину. Но я понимала, что это под запретом.

С другой стороны, этот запрет не поддавался логике. Это моя спальня, я привожу туда мужчину, которого люблю и который любит меня. Почему я не могу этого сделать? Особенно если учесть, как сильно мне этого хочется.

И вот наступил час ночи. На цыпочках, в одной ночной сорочке, в темноте я спустилась по лестнице на первый этаж и открыла входную дверь. Сердце вздрагивало от каждого поворота ключа.

Я распахнула дверь — и сначала не увидела ничего, кроме ночи. Теплый вечер дунул в лицо, и в этот миг мне показалось, что Влад не придет. Что он вообще больше никогда не придет — и эти мгновения стали самыми страшными из всех, что я когда-либо переживала. Жизнь без Влада — это темнота и пустота. Вот что я тогда почувствовала.

А потом уловила движение в темноте, и вот уже горячие руки Влада обнимают меня, и его губы целуют мои губы. Прижимаюсь к нему всем телом со всей любовью, страстно. Затем беру его за руку и веду за собой по коридору, расчерченному полосами лунного света, который льется в окна кухни. По дороге Влад прихватывает какую-то жестяную пластину — бабушка использует ее для хозяйственных нужд, даже не знаю толком, для чего именно.

Перед тем как войти в спальню, он кладет жестянку на ступени лестницы, которая ведет к моей комнате. И тогда я понимаю, в чем дело. Это «сигнализация». Если кто-то подойдет близко, то наступит на нее, и мы услышим резкий металлический звук. От этих шпионских игр мне становится еще волнительное.

Я прикрываю за Владом дверь, поворачиваю замок — и вздрагиваю, когда его пальцы касаются моей шеи. Тело мгновенно покрывается мурашками. Он целует меня в шею, но продолжения не следует. Влад оглядывается и начинает изучать мою комнату.

— Настоящая спальня принцессы, — шепотом мне на ухо заключает он.

Никогда не пробовала смотреть на свою спальню чужими глазами, но, думаю, она действительно похожа на спальню принцессы.

В неярком свете ночника в виде свечи моя комната напоминает покои в замке, разве что размером поменьше. Паркет на полу, мебель из массива дерева — вполне себе королевская. Высокая дубовая кровать, укрытая пушистым покрывалом с золотистыми узорами. Комод с большим зеркалом. Лампа со множеством стекляшек, они величественно подрагивают в свете ночника.

Влад садится на край кровати и жестом подзывает меня к себе. Я хочу сказать ему, сколько трепета во мне вызывает его присутствие в моей спальне, но только открываю рот — и вовремя сдерживаюсь. Никаких звуков.

Глядя мне в глаза, он кладет ладони мне выше колен — туда, где заканчивается шелковая ночная сорочка, а потом медленно двигает их вверх. От этих чувственных прикосновений кровь мгновенно закипает. Из меня вырывается стон, я приказываю себе замолчать. Нельзя!

Какой же сладкой пыткой будет эта ночь!..

…И только когда Влад уходит, сквозь сладкую вату в моей голове пробивается неприятная мысль: мы переступили черту.

Я прячусь от этой мысли под подушкой.