Глава 7

Когда я вышла из дома, солнце уже почти докатилось до горизонта. По небу растекся алый закат, красивый, как на рекламных проспектах. Пахло нагретыми за день сосновой смолой и мхом. Равновесие постепенно восстанавливалось. В дом Влада я уже стучала уверенно и с улыбкой.

Он открыл мне не сразу, пришлось несколько минут слушать лай Джека. А когда открыл, даже не поздоровался. Все так же стоял, без майки, со спичкой, зажатой между губами, и просто смотрел на меня — без обиды и злости, но словно… хотел что-то спросить. Например, какого черта я здесь делаю после всего, что натворила?

— Можно войти? — спросила я.

Он распахнул дверь.

Веранда в доме оказалась крошечная, но светлая, вся пронизанная спицами закатного солнца. Я переступила через высокий покосившийся порог и прошла дальше, в сени — холодные и без окон. Оттуда дверь вела в комнату, просторную, с пятью окнами. На них висели посеревшие от времени занавески — еще, наверное, самотканые. Деревянный пол, покрашенный коричневой краской, рассохся, между досками зияли щели. Вдоль окон стояли две древние кровати с металлическим каркасом и продавленный диван. У противоположной стены, той, что без окон, — печка и стол с книгами. Я рассмотрела на обложке имя автора — Блаватская.

— А где твои друзья? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Уехали.

Я не стала спрашивать, почему уехали. Похоже, Влад сильно рассердился.

— Извини меня, пожалуйста. За озеро. — Я посмотрела прямо ему в глаза. Хотела, чтобы понял: это искренне.

Спичка у него между губ на миг прекратила движение. Потом он ее вынул, сломал пополам и бросил в печку.

— Тебе нечего просить у меня прощения, ты еще подросток. А эти утырки — взрослые мужики. Это они должны думать.

— Можешь не говорить слово «утырки»? — вырвалось у меня.

Влад посмотрел на меня с недоумением. Потом с пониманием.

— Конечно, могу.

Повисла короткая пауза, за которую я тем не менее перебрала с десяток вариантов, как ее заполнить. Еще раз попросить прощения… Спросить про планы на завтрашний день… Узнать, кто такая Блаватская, я ведь тоже люблю книги…

— Ну, я пойду, — в итоге выдавила я.

— Останься, — вдруг попросил Влад. — Хочешь, сварю кофе?

— Хочу, — тотчас же ответила я. Даже, может, быстрее, чем следовало.

— Составишь мне компанию на кухне?

— Да, — я разулыбалась, чувствуя, как сердце снова начинает трепетать от волнения. Я не была для него ребенком. Ребенку не предлагают кофе.

Теперь мне не нужно было уходить, я могла еще целый вечер провести вместе с человеком, который меня завораживал, хотя и по-прежнему немного пугал. Пугал тем, что я знала: если он прикоснется ко мне, если захочет быть ближе — я не откажу. Потому что сама давно и жадно этого хочу. Я не заглядывала дальше поцелуев — дальше собственного опыта, — но целоваться с ним… ох… даже без образов, от одних только мыслей об этом пол уходил из-под ног.

Расстраивало только то, что вряд ли он хотел того же. Пока что его отношение ко мне не выходило за рамки дружеского.

Вот такое у нас будет приготовление кофе: на маленькой кухне, где я изнываю от жажды его прикосновений, а он, сдержанный и серьезный, сосредоточенно наблюдает, как бы кофе не сбежал на плиту.

Влад готовит, а я отхожу за его спину, будто внезапно захотелось сесть в это потрепанное, продавленное кресло с черными точками на подлокотниках, вероятно, о них тушили сигареты. Кресло пахнет псиной, думаю, в нем любит устраиваться Джек, но пока он носится по двору перед кухонным окном.

Сажусь — и делаю то, ради чего преодолела брезгливость: жадно наблюдаю, как двигается Влад. Хочется положить руки на его спину, провести ладонями по мышцам, от лопаток до ремня джинсов. Меня ошеломляет это новое, такое сильное и яркое чувство. Словно наблюдаю сама за собой со стороны, растерянно и удивленно: неужели ты действительно это чувствуешь, Саша? Почему именно сейчас? Почему именно с Владом?

На последний вопрос я могу дать себе ответ. В моем окружении никогда не было взрослых парней — все сплошь мои ровесники. Они до сих пор гоготали над словом «писать» в сочетании со «стихи», если встречали его в книге. Они были детьми. Я чувствовала себя старше лет на десять. А рядом с Владом казалась себе маленькой девочкой.

Любопытно, что с Митей и Игорем у меня такого чувства не возникало.

— Я закурю? — спросил Влад, разлив кофе по чашкам.

Чашки тоже были старыми, но чистыми, казалось, заскрипят под пальцами.

— Кури. Лишь бы бабушка не заметила, что от меня пахнет сигаретами.

— Тогда пойдем на крышу.