Глава 74

Два следующих месяца я училась быть взрослой. Первым делом начала искать себе новую работу. Оказалось, есть еще варианты, кроме как официанткой или на побегушках у Руслана. Я обзвонила едва ли не сотню работодателей, сходила на десяток собеседований, пока не нашла то, что было мне нужно именно сейчас: скучноватое, но хорошо оплачиваемое (для студентки так вообще космос!) предложение от иностранной компании. Так что теперь каждый вечер я открывала ноут и переводила с английского на русский медицинские тексты: инструкции, справочники — всякое такое.

Я нашла себе квартиру. Квартиру с мансардой, черт ее подери! Да, мечты сбываются. Просто не всегда по первому щелчку пальцев. Пока что квартира была занята, но освобождалась первого июня. Первый день лета. Идеально для того, чтобы позвонить Владу.

Когда я приняла это решение, во мне снова поселилась ноющая щекотка под ложечкой. Я не пыталась ее унять. Хотела ее чувствовать — ещё одна ниточка, связывающая меня с Владом.

Скоро услышу его голос. Что я скажу ему после «привет»? Нужно ли мне представиться, чтобы исключить неловкую паузу? Или довериться интуиции — перестраховка не нужна, он узнает мой голос и через десять лет. А дальше что? Спросить, как дела? Или сразу предложить встретиться? Или ничего сейчас не придумывать, все равно все вылетит из головы, когда я его услышу?

Мне нравилась эта неопределенность. Нравилось перекатывать в голове фантазии о звонке, о нашей встрече, о будущих объятьях и поцелуях. Нравилось изнывать от ожидания и предвкушения.

Теперь я каждое утро просыпалась с улыбкой, нежилась в кровати, а потом пила с мамой кофе, макая круассан в растопленный шоколад. Затем шла в универ, а на выходных садилась за ноут, чтобы писать продолжение моей истории. Иногда я прерывалась, лишь когда от голода сводило живот. А если к этому времени мама приносила мне что-нибудь перекусить, то могла не отрываться и до вечера.

Мне впервые за очень долгое время нравилась жизнь. Нравилось, как я выгляжу, как думаю, как общаюсь с родителями и одногруппниками. Я стала цельной. Для полного счастья мне не хватало одного.

Первое июня, выходной. Выпив на завтрак чашечку кофе, все еще ощущая на губах его вкус, я закрыла дверь в своей комнате, села на кровать и набрала номер Влада. Казалось, я была совершенно спокойна, полностью контролировала себя и свои эмоции, но при этом сердце стучало так гулко, что перед глазами то и дело появлялись темные пятна.

Через четыре гудка ответила женщина. Я опешила, едва переборола желание сбросить вызов, но все же взяла себя в руки.

— Позовите, пожалуйста, Влада, — попросила я.

— Влад умер, — ответила женщина.

Я повторила эту фразу про себя. Но ничего не почувствовала. Это просто не могло быть правдой.

— Когда?

— Полгода назад.

Я мало что помню из того, что происходило в следующие минуты, а может, часы. Запомнилось только мое состояние, странное, сложно объяснимое. Будто воздух стал другой плотности, я двигалась сквозь него как сквозь толщу воды. А еще он приобрел звук, очень тихий, по тональности похожий на писк телевизора, когда еще в детстве папа засыпал на тахте, забыв его выключить.

А потом я осознала, что на самом деле значила та фраза, и как разрыдалась!.. Я выла как белуга. Сопли, слезы — до такой степени, что мне стало сложно дышать. Со мной такого никогда еще не происходило. Папа бросился ко мне в комнату и чуть было не выломал дверь, а стоило просто нажать на ручку, — так за меня испугался.

Он обнимал меня, целовал в макушку, говорил, что все хорошо, что мы со всем разберемся. Спрашивал, что случилось. Но, даже в мыслях отвечая на его вопрос, я начинала рыдать еще больше. Спустя многие минуты я наконец смогла, чередуя слова и всхлипы, произнесли вслух: «Влад умер». И потом снова зарыдала.

Папа замер, а затем с удвоенной силой принялся меня обнимать и утешать. Только больше он не говорил, что все хорошо и мы со всем разберемся.

— Он умер полгода назад, а я даже не знала! — я всхлипывала, едва ли не хрюкала. Жить без Влада, зная, что он где-то есть, еще возможно. А жить, зная, что его нет, — это уже за гранью. — Не хочу… без него… Не хочу!..

Вот тут папа перестал меня обнимать, отстранился. Молчание его было странное, будто что-то значащее, и я перестала реветь.

— Если с Владом что-то и случилось, — сказал папа, — то только за последние месяцы. И то, я уверен, что Влад нас всех переживет.