Эпилог

Я осталась в башне на все лето. Большую часть времени мы проводили в постели, расставаясь только на время, когда Владу нужно было решать вопросы по работе. А потом он возвращался с цветами и полными пакетами из супермаркета и кричал мне с улицы, запрокинув голову:

«Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!

Стань у окна, убей луну соседством».

И так далее.

Ну, или просто: «Рапунцель, распусти волосы!» — если устал.

Не сказать, что мне было страшно, когда лето закончилось. Просто немного тревожно: с прошлым летом закончились и мои отношения с Владом. Но теперь единственное, что изменилось, — мы переселились в мою квартиру с мансардой.

В честь этого события Влад приготовил курицу чахохбили — невероятно вкусную! Я по-настоящему облизывала пальцы, когда ее ела, а Влад улыбался, пил вино и смотрел на меня так, будто влюблялся прямо в этот момент.

После такого ужина мы легли на кровать и притворялись супружеской парой: Влад с сосредоточенным видом нажимал кнопки невидимого пульта, направляя его в сторону невидимого телевизора. Я попыталась в шутку забрать пульт у Влада и тут же оказалась подмятой под ним.

— В этой квартире пульт надо заслужить, — коварно произнес он, задирая мою майку.

— И не подумаю! — заявила я, делая вид, что собираюсь вырваться.

Чувствовать, как он крепко держит меня, стало одним из любимых удовольствий.

В новую квартиру к нам уже дважды приезжал папа. Он остался работать в правительстве, но на должности пониже и в другой сфере. Несмотря на это, папа все равно находит что обсудить с Владом на балконе. Я не подслушиваю их разговоры за плотно закрытыми дверями, но подглядываю. Потому что это завораживающее зрелище: смотреть, как отец и Влад о чем-то спокойно, иногда увлеченно общаются. Благодаря подглядываниям я узнала, что мой отец курит. Думаю, он и раньше курил, просто теперь перестал от меня это утаивать.

А вот Кристина к нам еще ни разу не заглянула, но я не в обиде, сама к ней приезжаю, чтобы провести время с племяшкой. Вот уж не ожидала, что рождение дочки так изменит мою сестру! Мне кажется, она идеальная мама: любящая, трепетная, заботливая.

Когда играю с племяшкой, я внимательно рассматриваю каждую ее черточку и даже нюхаю тоненькие волосики — примеряю на себя это ощущение материнства.

Влад и моя семья — теперь мы все живем на одной планете, нашей. Никому другому на ней места нет. И уж тем более Руслану. Давно не слышала новостей ни о нем, ни о его издательстве. Я не звоню ему, а он, к счастью, не звонит мне. А если вдруг позвонит, нарвется на Влада. Мой любимый мужчина тотчас захочет взять в руки биту, а я ему эту биту подам. Пусть лучше Руслан не нарывается!

Я прошла длинный и сложный путь, чтобы заслужить все то, что у меня сейчас есть. Но ничего бы не получилось, если бы Влад тоже не изменился. И ничего бы не получилось, если бы мы не любили друг друга так неистово.

Вообще-то любовь — главный элемент в этом уравнении. Она была нашей путеводной звездой, мы шли к ней сквозь все тернии, которые уготовила нам жизнь, менялись ради нее.

Я настолько стала доверять Владу, что на прошлой неделе решилась показать ему начало моего романа. После занятия любовью, обнаженная, я лежала у него на плече и читала в заметках на телефоне пролог.

— «С самого первого мига я ощущала в наших отношениях оттенок трагичности. Наша любовь оказалась такой силы, такой страсти, что кто-то из нас — или мы оба — должен был в ней сгореть. Это было настолько очевидно, что стоило ли начинать? Но отказаться, отвернуться от наших чувств тоже было невозможно. Потому что они — самое прекрасное, самое чистое и самое важное из того, что можно испытать в жизни. И я служила этому чувству, как служат человеку…» Не нравится?

Влад поджал губы, затем пустил к потолку струйку дыма.

— Красиво. Но трагично. Слишком трагично для истории, которая заканчивается тем, что ты лежишь на моем плече и читаешь начало своего романа.

Я приподнялась на локте и отняла от его губ сигарету — сосредоточила внимание на себе.

— Ну и с чего посоветуешь мне начать?

— С начала. С того дня, момента, когда мы увидели друг друга. Это был волшебный момент, скорее из фэнтези, чем из любовного романа. Помнишь?

Такой простой вопрос, а у меня защекотало в солнечном сплетении.

— Я помню, как твой орущий бумер остановился возле деревенского дома — так резко, что взметнулась пыль и запахло паленой резиной. Ты вышел первым, загорелый до черноты, в джинсах и без майки, а за тобой выпрыгнул черный доберман на сверкающей металлической цепи вместо поводка, с шипованным ошейником. Я никогда, никогда не чувствовала такой силы, исходящей от человека. Не знаю, что именно произвело на меня такой эффект: твое гибкое тело с отполированными загаром мышцами, то, как ты держался — поднятый подбородок, прямая спина, — или дикая стремительность, с которой перемахнул через забор. У меня заныло сердце. Такое ощущение я иногда испытывала, влюбляясь в киногероя. Харизматичный злодей, опасный для каждого, но не для меня — ведь я по другую сторону экрана.

— Вот это начало мне нравится, Принцесса, — сказал Влад и затушил сигарету в пепельнице. — Показать насколько?..

Я очень счастливый человек. Но вовсе не потому, что все случается, как я захочу. Бывают и тревоги, и сомнения. Просто… это не самое важное. Самое важное — то, что мы вместе. Я помню об этом каждую секунду.

Знаю, что Владу не хватает драйва и риска, которые были на его прежней работе, и временами по ночам он уходит гонять на машине. Возвращается счастливый, его сердце колотится от эмоций. Он раздевается, залезает ко мне под одеяло и крепко обнимает, прижимается всем телом. Иногда эти объятия переходят в чувственные ласки, и мы долго и нежно занимаемся любовью.

Я знаю, что никогда не смогу его приручить. Он будет и дальше поступать по-своему в мелочах, но во всем важном останется на моей стороне.

Я всегда буду с волнением ждать его возвращения по ночам. Всегда буду помнить о том, что он ветер. И всегда буду его любить. И точно так же сильно когда-нибудь я буду любить наших детей. Мы вовсе не готовы к детям прямо сейчас, но если вдруг так получится, это нисколько не помешает моему счастью. Даже сделает его ярче.

Я люблю и любима. Мой роман с Владом стал увлекательнее любой истории, которую я читала.

Прямо сейчас мы лежим обнаженные на кровати в нашей квартире с мансардой. Я прижимаюсь щекой к его груди, дышу его запахом, слушаю мерное биение сердца, чувствую, как нагревается моя кожа под его ладонями. И вдруг ловлю себя на том, что испытываю новое, совсем незнакомое чувство: рядом с Владом мне спокойно. Я по-прежнему испытываю к нему сильнейшее физическое влечение (у меня до сих пор дыхание перехватывает каждый раз, когда он, чуть склонив голову и плечи, стягивает с себя майку). Но сейчас жажду близости затмевает ощущение, что я в безопасности, что у нас все будет хорошо, что наши отношения больше не чаша весов, которая постоянно клонится то в одну, то в другую сторону. Мы вместе, наши чувства незыблемы, как скала. Я впервые могу представить себя рядом с Владом через пять лет, через десять. Через тридцать. Я могу представить нас не только парой, сжигаемой страстью, но и семьей. Могу представить наших детей.

— Ты плачешь? — с легкой тревогой в голосе спрашивает Влад.

На что я только сильнее вжимаюсь в него щекой.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Принцесса.

Он обнимает меня, но я выскальзываю из объятий.

— Подожди, мне нужно записать эти ощущения для романа.

Беру блокнот и возвращаюсь в постель. Ложусь, подперев голову рукой, и то покусываю кончик карандаша, то записываю мысли.

Влад лежит напротив меня, зеркально почти копируя мою позу, обнаженный, только бедра прикрыты простыней. Он ворочает языком спичку, зажатую в уголке губ.

Я смотрю в его глаза и вижу две очевидные вещи. Первая. Мы никогда не устанем друг от друга, не надоедим, не предадим, мы будем любить друг друга до самого последнего вздоха. Вторая. Еще пара секунд, он вынет спичку изо рта, набросится на меня, как жаркий ветер, и мы займемся любо...

КОНЕЦ.