34

Стоя в роскошном номере Анжелочки, я очумело оглядывала окружающую обстановку. Никогда не бывала в таких местах и, в общем, никогда не думала, что побываю. В отличие от Рика бабушка любит не просто комфорт и удобство, она не гнушается роскошью. В голову тараканами заползли мысли по поводу той одежды, которую она бы для меня избрала. И наверняка, еще навесила б каких-нибудь далеко не дешевых украшений. Вот уж что никогда не любила так это увесистые железки и камни. Не дай Бог! Рик в этом плане для меня бесценен, хотя он в принципе бесценен, во всех планах.

Бес меж тем обнимал меня за талию.

— Ангелина, только я прошу, пожалуйста…

— Никогда не думала, что услышу от тебя это слово, — серьезно вздохнула женщина. — Я поняла. Слягу — не отдам.

Рик поцеловал меня в висок, вдохнул запах.

— Я быстро, — исчез, прежде, чем я успела открыть рот.

— Ой, куколка. Я только что потеряла любимого внука.

Я растерялась. Напротив же, признался, что любит, причем я подозревала, что впервые за долгие годы, если не за все время.

— Почему?

— Ты умрешь, — печально протянула женщина. — Думаешь, он станет жить дальше? Я так не думаю.

Я облегченно выдохнула.

— Анжелочка, я не умру, ну, по крайней мере, от старости точно нет.

Тонкие брови удивленно изогнулись. Древняя взяла меня за руку и осторожно подвела к дивану, усадила.

— А ну-ка давай закажем тебе что-нибудь вкусное, и ты мне расскажешь все с самого начала.

Я рассказала, почти все, про себя, свою семью, книгу, розовую даму, песика. Анжелочка восприняла мой рассказ на удивление спокойно, собственно как и Рик. Она не возмутилась тому факту, что создана капризом голубоглазой хулиганки, даже не расстроилась.

— Интересно. Розовая дама, говоришь.

Я кивнула, допивая чай.

— С одной стороны понимаю, что если бы не она, Рик бы так не страдал от Марианны, она ведь все книги воспроизвела, но с другой стороны, как большая эгоистка, я дико рада, что она ошиблась и швырнула меня сюда.

Анжелочка хмыкнула.

— Не так уж он и страдал, куколка. Да, зацепила кукла его, сильно, но уж скорее все это походило на помутнение. Вокруг Марианны мужчины впадали в странное состояние, будто мозг выключался, неестественное состояние преклонения, теперь мне, старой, ясно почему. Все голову ломала.

Решила задать давно интересующий вопрос.

— Анжелочка, а как она бессмертной стала?

Женщина сощурилась, улыбнулась.

— Тебе ведь интересно не только это. Эрика она не любила поначалу, она Георгом вертела, а Эрика побаивалась, но кукла-то расчетливая, оценила расклад сил, Георг все рассказывал же, потому жить у Эрика стала. Он сходил с ума оттого, что она сама сделала свой выбор и верна ему. Не долго длилось, года полтора. Точнее не знаю. Мой старший внук скрытный, — женщина вздохнула. — Хотя кому я это говорю? Ты сама знаешь. Кукла не желала останавливаться на достигнутом. Она попыталась попасть через Эрика в поле зрение древних. Мальчик понял, выселил из дома, оставил ее жить в городе. Я тогда у Георга была, ее к нему не пустила. Она нашла одного из молодых и заставила сделать ее бессмертной. Вот и все.

— А дальше? Почему Гриша винил Рика в ее смерти.

— Эрик сам так захотел. В припадке ярости разодрал обратившего куклу, ее же саму не стал, выгнал совсем со своей территории, а брату сказал, что убил. Думаю, ей под страхом смерти запретил приближаться к Георгу.

Я расстроено вздохнула.

— Считала ее умнее.

Древняя засмеялась.

— Куколка, предсказать твою реакцию часто очень сложно. Мне это нравится. Мне нравится, что ты делаешь его мягким, спокойным. Покоя мальчик не знал давно…

И покой нам только снится. Договорить древней не дали. Она вдруг оскалилась, прыгнула ко мне, закрыв своей спиной. Раздался звон битого стекла. Со своим человеческим восприятием я не смогу точно описать, что именно произошло в следующие несколько мгновений. Единственное, что я поняла, так это то, что по комнате движутся как минимум семь фигур, включая бабушку, и второе, что меня украли… снова. Я зажмурилась и сгруппировалась. Уши заложило, вокруг свистело. Пока вор бежит, брыкаться или смотреть по сторонам бессмысленно. А бежали мы, ой, как долго. Я усилием воли душила растущую в душе панику и отчаяние, стараясь не думать о Рике и бабушке. Наконец, не выдержала и тихо поинтересовалась.

— Итак, уважаемый, какого Черта?

Движение резко прекратилось. "Уважаемый" скинул меня на землю. Я открыла глаза, встала и уперлась в знакомый холодный, любопытный взгляд русого.

— Ты в отчаянии и боишься, я чувствую. Почему так недостаточно?

— Ну-у, я считала Вас умнее. Что с Анжелочкой? Кого Вы на нее натравили?

— Ты переживаешь за нее?

— Само собой.

Я огляделась и тихо присвистнула. Вокруг простиралась пустыня. Эк, занесло урода! Подавила новый приступ паники.

— Ничего с ней не случится, — Тимур сделал круг, центром которого являлась я, затем еще один. — И ничего в тебе приметного.

Засмеялась.

— Удивили, уважаемый! Ну, и какого Черта тогда меня, неприметную, спи… украли?

— Ты слишком наглая.

— Знаю. Так что дальше?

— А дальше я забираю тебя себе.

Я лихорадочно соображала.

— Зачем?

— Я так хочу.

— Ну, допустим. А что делать-то со мной будете? Я ведь не хочу, а, учитывая обстоятельства, этот факт весом.

— В чем проблема? Я — древний и я сильнее Эрика.

Удивленно оглядела русого, потом засмеялась искренне, от души. Вся эта ерунда начала меня забавлять.

— И что? Насиловать будете, в погребе закроете? Изощренно пытать станете, пока не соглашусь не лежать бревном под Вами.

Лицо мужика приобрело странное выражение.

— Тебе понравится, ты привыкнешь.

— К чему? И что именно? Мне почти тридцать. Уверяю Вас, кроме скуки и морщинистой старости ничем не порадую.

Тимур скрипнул зубами. Вот что у меня хорошо получается, так это доводить мужиков до бешенства. Доли секунды и он прижимает меня к себе, целует, дышит в шею, лижет. Я зажмурилась, сжала зубы, подавила приступ отвращения. В желудке перевернулся недавний чай с пирожными. Русый резко отпрянул. Я не устояла и неизящно плюхнулась на пятую точку. Эх, каблуки. Когда не надо, я в них. Кряхтя, поднялась.

— Уважаемый, мой Вам совет, найдите себе по настоящему красивую женщину и постарайтесь не пользоваться своей властью над ее волей. Эффект будет намного лучше.

— Я не хочу другую, я хочу тебя, кукла. Хочу, чтоб ты относилась ко мне так же как к нему.

Снисходительно улыбнулась. Как ребенок, ей Богу. Неужели сам не понимает?

— Я заставлю!

Он снова сделал попытку вызвать лаской ответ. И напрасно. Такова особенность моей психики. Я не могу без неприязни даже думать о чужих прикосновениях. Потому, когда русый забрался под майку и полез в шорты, мой желудок таки устроил показательное выступление, в том смысле, что показал Тимуру все, что слопала хозяйка. Благоразумная хозяйка не мешала этому процессу, а скорее подгоняла его. Мужик отскочил. Поверь, глубоко древний, это только цветочки. Я согнулась пополам и сплюнула на землю, слушая как уважаемый матерится, избавляясь от рубашки.

— Черт, — психанула в отчаянии я. — Не мучь ни меня, ни себя, козел, лучше уж сразу прибей, да и все.

Почему-то в голову пришли мысли о наркоте и психотропных. Ведь если накачает, тогда сможет мной управлять. Я разозлилась. Нет. Не так. Мозг затопила волна бешенства.

— Чего ждешь, урод? — сощурилась я на Тимура, выпрямляясь. — Дети в песочнице и то умнее себя ведут. Игрушку украл? Ай, какой молодец! Какой умный, сильный древний! И, главное, мудрый какой! Ах, игрушка оказалась живой и не хочет с тобой играть? Давай сломаем! Чтоб никому не досталась!

Тимур кинул на меня еще один странный взгляд и исчез. Я растерялась, злость как рукой сняло. Просто взял и исчез.

Вот и что мне теперь делать? Где нахожусь, хрен его знает. Географию изучить так и не потрудилась, дура! Вслух выстроила витиеватую фразу и поплелась вперед, логично (а может и не совсем, учитывая тот факт, что я женщина) предположив, что стоял Тимур лицом по направлению своего движения, а значит идти мне надо туда, откуда он бежал. Каблуки проваливались в песок, мешая идти. Снять бы их, да почва уж шибко горячая. Взглянула на солнце. Оно явно было не на своем месте. Часовой пояс не тот, в коем я была. Кто б сомневался? Сняла верхнюю кофту, накинула на голову.

Сколько я плелась вперед, не знаю. Несколько часов точно. Ноги гудели, глаза болели. Хотелось пить. Когда вода есть, пить не хочется, сейчас же хотелось. Я не сразу поняла, что земля стала тверже, каменистей, и вокруг порой попадаются бледно-зеленые кусты.

Где-то справа тихо прошуршало. Я обернулась, заметила блеснувшие в лучах солнца стекла. Трасса. Не долго думая, наплевала на боль в ногах, на усталость и галопом понеслась в направлении дороги. И снова пришлось ждать, прежде чем показалась солидная фура. Замахала обеими руками и як сайгак запрыгала на месте, пытаясь привлечь внимание водителя, и едва не подвернув ногу.

— Ну, Пыжикова! Чтоб тебя! — вспомнила я чудесную авторшу.

Водитель, немолодой крепкий мужчина, затормозил, открыл дверь, окинул меня любопытным взглядом. На лице его промелькнула жалость. Удовлетворившись реакцией, я кивнула и залезла внутрь, захлопнула дверь.

— Девочка, ты от кого сбежала? Или в аварии побывала? Тебе куда?

Я сняла кофту с головы, одела ее на себя, подтянула ноги по очереди, сняла каблуки, размяла ступни.

— Сбежала от не очень хорошего дяденьки. Мне надо к мужу, домой, только не знаю, где нахожусь.

Мужчина присвистнул. Окинул меня еще одним оценивающим взглядом.

— К психам не имею никакого отношения. Честно, — ответила я на его взгляд. — Когда сперли, не знала, куда бег… везут. У меня с географией беда.

— Это тебе, девочка, в участок надо.

— Давайте, в ближайший, если Вам по пути, конечно. Только документов у меня нет… само собой.

— Само собой, — протянул водитель, переключаясь на дорогу.

Посреди трассы возник Рик. Раздался скрип тормозов, грузовик отнесло на обочину, развернув на месте и едва не опрокинув на бок. Пассажирская дверь открылась, меня осторожно вынули, прижали к теплой груди, я зажмурилась, прекрасно осознавая, что глазеть по сторонам не имеет никакого смысла.

Я уткнулась носом в порядком потрепанную и испачканную майку.

— С Анжелочкой ничего не слу…

— С ней все хорошо, — голос хриплый. Столько боли и еле сдерживаемой ярости. Я замолчала, всхлипнула, потом не выдержала, заревела в голос, без причины, просто потому что можно, потому что он рядом и не нужно останавливать себя, думать и решать проблемы, проблемы решит он. Я цеплялась за его одежду и размазывала слезы по лицу, не открывая глаз. И чхать на косметику. Больно она мне сдалась.

Бес бежал долго. Видно, не ошиблась я, когда решила, что забрался урод Тимур далеко. Наконец, остановился, опустил меня на мягкое, открыла глаза, узнала собственный диван, вздохнула, повернулась на бок, съежилась, обняла колени. Рик ласково, успокаивающе гладил меня по волосам. В черном бездонном взгляде плескались боль, отчаяние и вина. Не хотелось ни о чем думать. Бес принялся осторожно раздевать. Я не сопротивлялась. Отнес в ванную, включил воду. Я сидела все так же, обняв колени. Волны апатии и усталости накатывали одна за другой. Осторожно намылил, провел пальцами по шее, груди. Скрипнули зубы, белая голова опустилась, скрывая от меня выражение лица. И вот тут я, дура такая, наконец-то, сообразила. Оживилась, поменяла позу, оперлась руками о дно ванны, заглянула в черные глаза и тихо шепнула.

— Хороший мой, пытался — не значит сделал.

Он испуганно взглянул на меня. Мозг затопила волна нежности. Бес не хотел, чтобы я угадала его мысли. Боялся причинить боль. И будучи совершенно уверенным в том, что мной обладал другой, несмотря на все свои собственнические инстинкты, не собирался отказываться от меня, был нежным, ласковым.

Я извернулась, как была мыльная, обняла его, поцеловала в висок.

— Рик, я ведь сказала, что твоя и только твоя.

Он протяжно выдохнул сквозь стиснутые зубы и вновь сошел с ума. Мне еще понадобится время, чтобы разобраться, почему он так себя ведет. Пока же я просто не шевелилась, стараясь не мешать. Бес вытянул меня из ванной, обнял, закрыв глаза, терся лицом, водил носом, вдыхал запах, снова шептал что-то неразборчивое, гладил, ласкал. Кожу стало покалывать от его прикосновений. По опыту знала, что скоро успокоится. Терпеливо ждала. Тянулись минуты. Наконец, он просто притянул к себе, сжав в объятиях, и замер.

Я поежилась, поерзала, пытаясь согреться от его тела, спина мерзла. Рик очнулся, осторожно поставил под душ, смыл остатки пены (я лично думала, что он так ее стер), зачем-то вымыл волосы, вытер, перенес на кровать, укутал в одеяло, нашел на полке фен с расческой, положил мою голову на колени и принялся распутывать пряди, сушить их. Под мерное жужжание моторчика, тепло от одеяла, нагретого воздуха и его ласковые прикосновения я благополучно уснула, забыв обо всем и вся.

Проснулась я от мягкого покачивания. Приоткрыла глаза, узнала потолок машины, села, укуталась в одеяло, переползла на переднее сиденье, поджала ноги под себя. Оглядела ночную трассу в свете дальних фар, переключилась на водителя. Серо-желтые глаза нежно ответили на мой взгляд. Я сонно улыбнулась, зевнула. Хороший мой, я не стану спрашивать. Пожалуйста, скажи сам.

Бес понял мое молчание верно, нахмурился, отвернулся к дороге, минуту спустя тихо шепнул.

— Он ответит.

Я резко выдохнула. Нет. Он же сильнее. Только разве скажешь вслух. Рик, пожалуйста! Не надо. Подавила волну паники, заставила мозг работать.

— Ты не один, — так же тихо ответила я. Был бы один, меня бы не взял. Он кивнул. Я немного успокоилась. Стоит верить Бесу. В конце концов, кто из нас двоих старше. И все же… Все же не удержалась.

— Рик, я ведь тебя не по…

Он усмехнулся.

— Нет, маленькая. Доверься мне.

— Как скажешь.

Прижалась щекой к спинке, зевнула еще раз, расправила длинную юбку сарафана (уж явно не сама одела), укуталась в одеяло поглубже. Родные глаза ласково изучали меня. Рик протянул руку между сидений, выудил оттуда незамеченный мной ранее тонкий плед, положил между сидений, положил мою голову на колени.

— Спи.

Я послушно закрыла глаза, устроилась поудобнее и под равномерное укачивание провалилась в сон.

Проснулась я от резкого удара. Машину качнуло. Кое-как продрала глаза. Кругом темнотель, ни Черта не видно. Ясно только одно: я совершенно одна. Новый удар пришелся на правое крыло. Перелезла за руль, завела двигатель, включила габариты. В бледном свете фар взору предстала отнюдь не радостная картина. Впереди в темноту уходила грунтовая дорога, справа и слева, насколько позволял видеть свет, росла высокая трава, никаких деревьев. Однако тревогу вызывало иное, точнее иные.

Машину окружали нелюди. Тех, что стояли впереди, я видела лучше всего, те, что по бокам, выглядели безликими тенями, и отчего-то инстинкты подсказывали, о наличии таких же бездвижных напряженных тел позади. Перед капотом же мелькали две фигуры. Я с трудом различила обожаемую белую голову. Стало нехорошо. До боли сжала в ладонях руль. Дура! Стоило догадаться! На капот прыгнула бабушка, уселась, скрестив по-турецки ноги, обернулась ко мне, подмигнула и вновь устремила взор туда, где ее внук и мой муж один на один сражался с сильным древним.

Текли секунды, складывались в минуты. Машину то и дело задевало. Порой Тимур пытался исчезнуть. Однако ему не давали покинуть круг.

— Древние, — констатировал разум.

От напряжения болели глаза. Тем не менее страшно было даже моргать. Рик, пожалуйста! Зачем? Я прекрасно знала ответ на каждый вопрос, алыми буквами рождающийся в голове, только легче от этого не становилось. Радовало одно, если Анжелочка спокойно сидит на капоте, то значит оно пока все неплохо. В конце концов, она любит внука.

Наконец, две размытые тени замерли. Я тихо пискнула. Из живого на теле Рика были только глаза, все остальное представляло собой кровавую смесь кожи, остатков одежды и грязи. Голова Тимура в руках Беса не шевелилась. Он кинул труп на землю и неуверенно побрел к машине. Древняя бабушка спрыгнула, открыла заднюю дверь и бесцеремонно втолкнула туда Рика, нацелившегося на водительское кресло, залезла за ним следом.

— Куколка, уступи руль.

Я тряхнула головой, выгнав остатки страха.

— Нет. Скажите, в какую сторону и помогите ему.