Глава 23

Как оказалось, магический аналог взрывчатки работает ничуть не хуже, чем старый добрый нитроглицерин. Пожалуй, даже гексогену достойную конкуренцию составит.

Вспомнив, как содрогнулась земля под ногами, я повела плечами.

Причем взорвалось что-то достаточно далеко. Но отголоски были слышны во всем городе. И взрывная волна прокатилась серьезно.

И с одной стороны взрыв это однозначно плохо. Но были и плюсы.

Первый состоял в реакции моего благоверного. Уж очень трогательно он меня попытался прикрыть. Так романтично сгреб в охапку, заслоняя своим телом от неизвестной опасности.

Жаль, счастье длилось недолго. Всего пару секунд. Потом Эйнар сообразил, что убивать меня никто не собирается и отпустил. Хотя его об это никто не просил, между прочим!

После этого Эйнар подобрался и, больше не размениваясь на разговоры, очень быстро доставил нас с Идой обратно во дворец.

Здесь заключался второй плюс. На нервах супруг даже не заглянул в сумку моей любимой служанки и забыл, по крайней мере, временно, о том, что ему нужно выяснить причины моего спонтанного побега.

В общем, пока у меня получилось скрыть книги, которые я купила.

Дальше начинались минусы.

Я сидела в неведении, не представляя, что взорвалось, пострадал ли кто-то, была ли это случайность или умысел.

Натура журналиста требовала пойти и разобраться во всем. Но кто ж меня пустит.

Ида уже полчаса сокрушалась, что я была очень неосторожна. А еще посыпала голову пеплом и обещала, что теперь ни за что не отпустит меня бродить по городу.

Ну и ладно. Книги я купила, мне на первое время хватит.

Где бы их еще почитать безопасно можно было? Своим покоям я не доверяла. Не после того, как сюда Блэквуд как к себе домой ночью зашел. Причем так, что дверь не скрипнула.

Так что я попросила Иду пока спрятать у себя. Тем более что-то мне подсказывало, что муж решит сделать исключение в своем принципе не иметь со мной никаких дел и заглянет сегодня на огонек.

Собственно, так и получилось.

Я как раз пообедала тем, что принесла Ида с кухни для слуг и хотела кликнуть ее, чтобы она убрала накрытый стол с несъедобными продуктами.

Да, мне продолжали приносить такие сюрпризы, но я уже не обращала внимание. Это попытка показать мне неуважение, а не способ заморить меня голодом.

Кто-то просто ждет, что я сорвусь и начну истерить как раньше. Что ж, пусть ждет.

Я как раз раздумывала о том, что неплохо было бы снова блинов напечь, а может сразу борщ сварить, когда в дверь постучали. И за ней я обнаружила своего супруга.

Ладно, этот хотя бы культурный. Не врывается в комнату к даме. Хотя мог бы, учитывая, что дама его жена вообще-то.

— Когда я сказал тебе сидеть на месте и не доставлять мне проблем, что именно оказалось слишком сложным для твоего понимания? Какую часть этого короткого приказа ты не поняла?

— Поняла я все. Но не говорила, что буду подчиняться.

Я улыбнулась, разведя руками. Мол, ничего не могу поделать. Каждый останется при своем мнении в этом вопросе.

— Зачем ты ходила в город?

— Это мои маленькие женские секретики.

— Учти, если ты что-то замышляешь, я…

— Да, да, отправишь меня прямиком на эшафот, — кивнула я. — Слышала. И прекрасно поняла с первого раза.

— Сильно в этом сомневаюсь. Почему я должен искать тебя по всему Солстеду?

— Мог бы подождать здесь, — пожала я плечами. — Я бы вернулась как раз к ужину в теплом семейном кругу.

— По-твоему это смешно?

— Немного.

— А этого вора зачем пригласила? Ты ведь понимаешь, что по нему как минимум исправительные работы плачут?

— Да чтоб ты понимал, — ощетинилась я.

Хотела уже разразиться поучительной тирадой, но вовремя прикусила язык. Не время и не место защищать сирот.

Алиенора не может знать, каково это, расти без родителей. Это Алина выросла в приюте, собирала на себе косые взгляды из-за своего статуса сироты, привыкла жить с оглядкой.

Капризная принцесса действительно не стала бы жалеть неизвестного паренька, которому приходилось выживать на улице черт знает сколько времени.

А вот я видела в нем себя. С той лишь разницей, что я родилась в более развитом обществе, где были адекватные приюты для сирот.

Конечно, грех было жаловаться. У меня была своя кровать в комнате на восемь человек. Регулярное и не самое плохое питание. Развлечения и доступ к образованию. Уверена, здешние сироты за такое бы убили.

Но было у нас с ними нечто общее. Постоянное чувство ненужности, неприкаянности, отчужденности.

В итоге я смогла пережить растерянность, которая остается после приюта. Смогла научиться жить без режима, принимать самостоятельные решения.

Смогла поступить на бюджет и заселиться в общежитие. Смогла на протяжении всей учебы работать официанткой по вечерам, чтобы было на что жить. Смогла добиться от государства положенную мне по закону квартиру. Смогла даже карьеру построить и замуж выйти. Правда, не слишком удачно.

Единственное, чего я сделать не смогла — получить той самой безусловной любви, которую любой ребенок получает от родителей.

— И зачем тебе тот ребенок?

— Я что, не могу доброе дело сделать?

— Ты? Не можешь.

— Да уж. Я, конечно, понимаю, что репутация у меня не очень. Но чтобы так? Это ведь ребенок. Маленький, напуганный, наверняка голодный. Что плохого в том, что я ему несколько медяков дала? Потом решу, что с ним делать. Может, пристрою кому-нибудь в помощь. На конюшню, на кухню, еще куда. Рабочих мест мало что ли?

Эйнар смотрел на меня как-то странно.

Понятно, не верит. Считает, что такая злодейка как я должна делать только свои злодейские дела. Заговоры организовывать, пытаться кого-то отравить, а не сиротам помогать.

Или вообще думает, что я дурью маюсь, а таких мелких карманников нужно наказывать, чтобы неповадно было.

Пусть обломается! Если он решит, что ребенок недостоин шанса только потому, что он вырос без родителей и на улице, то я… то я… Передумаю его в себя влюблять! Вот!

А этот странный взгляд все еще длился. И как-то неуютно стало, что ли.

Фыркнув, я решила сменить тему.

— Так ты мне расскажешь, что это за взрыв был или мне выяснить это самостоятельно?

Эйнар словно очнулся, выйдя из какого-то транса.

— Делай что хочешь, — бросил он, а потом шустро покинул мои покои.

Обидно, но уже почти привычно.

Делать то, что хочу?

Ладно. Разрешение на действия получены. Сам напросился.