Глава 20

В своих покоях я тщательно проверяла наряд, готовясь к очередному дню в этом мире.

Два дня назад Итан уехал по государственным делам, но перед отъездом недвусмысленно напомнил о следующем уроке верховой езды. И о том, что как именно он будет проходить.

Я мысленно подгоняла время. Пора бы уже признаться самой себе: я скучала по этому несносному мужчине.

Лика, стоя позади, ловко застёгивала крошечные пуговки на спине платья. Её пальцы двигались быстро, уверенно.

— Вы сегодня задумчивы, Ваше Величество, — заметила она с лёгкой улыбкой.

— Ерунда разная в голову лезет… — призналась я, сжав в руках перчатки.

Я глубоко выдохнула, стараясь заглушить образы того утра. Горячее дыхание, тепло ладоней, губы, оставляющие след не только на теле, но и глубже, в сердце.

Нет. Об этом думать нельзя!

— Готово, — с довольным видом объявила девушка.

Я кивнула, заставляя себя улыбнуться:

— Спасибо, Лика.

Девушка почтительно склонила голову, а я направилась к выходу, стараясь выкинуть из мыслей Итана. Но я и пары шагов не сделала, как створки с силой распахнулись, с грохотом ударившись о стену.

Винсент замер в проёме, будто не человек, а напряжённый вихрь в человеческой оболочке. Глаза метали молнии, губы были сжаты в тонкую линию, а руки – в пудовые кулаки. Казалось, даже воздух в комнате стал тяжелее. Его взгляд скользнул по комнате и застыл на мне.

— Ваша Величество… — подала голос Лика, тревожно косясь в мою сторону.

— Вон! — рявкнул Винсент.

Лика метнулась к выходу и, низко опустив голову, поспешно вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни. Он сделал шаг вперёд, я — инстинктивно отступила.

— Это правда? — мрачно спросил он.

— Что — это? — я не была дурой и прекрасно понимала, о чем он говорит. Но тянула время, потому что разум отчаянно искал хоть какой-то выход.

Он будто попытался усмехнуться, но вышел опасный оскал с привкусом горечи.

— Не прикидывайся! — его голос сорвался почти на рычание. — Весь замок гудит, что капитан королевской гвардии трахает мою жену!

Он резко взмахнул рукой, опрокидывая вазу с ближайшего комода. Та с грохотом разбилась о пол. Я вскрикнула и отшатнулась назад, упираясь спиной в стену.

— Ты что, с ума сошёл?!

Сердце забилось в горле. Он был зол. Не раздражён — зол до предела. В его глазах бурлила безжалостная темнота. Сейчас Винсент напоминал дикого зверя.

Я вся сжалась от страха, пробежавшего по позвоночнику ледяными искрами. Хотелось отшатнуться, спрятаться, исчезнуть. Но усилием воли я заставила себя выпрямиться. Паника — худший союзник. Она сбивает дыхание, запутывает мысли и делает уязвимой.

А сейчас я не имела права быть уязвимой.

Соврать? Сказать правду? Смолчать? Что из этого обернётся меньшей катастрофой? Каждое слово могло стать порохом, искрой, началом чего-то непоправимого.

Вдох. Выдох. Нападение — лучшая защита!

— О, так я как-то не так себя веду? — я деланно удивилась, скрестив руки на груди, хотя внутри всё дрожало. — Забавно слышать это от того, кто каждую ночь проводит в постели моей бывшей служанки! Или ты правда думаешь, что никто не замечает, как твоя любовница щеголяет в украшениях, подаренных тобой?

В глазах Винсента мелькнуло что-то похожее на сомнение, но ярость всё ещё кипела в нём. Он дернулся, как будто я его ударила, и зло выдохнул сквозь зубы.

— Ты — королева! От тебя ждут достоинства, а не поведения казарменной девки, — процедил он.

— Казарменной девки? — пальцы сжались в кулаки. — А что твоя «девка»? Та, что уже осмелела настолько, что засосы твои мне демонстрирует! Она у тебя кто? Королева? Или та, с кем ты решил поиграть, прежде чем выдать замуж? Что ж, невесту ты неплохо испортил.

Он растерялся. Совсем на миг. А потом вновь выпрямился, вернув грозный вид. Если бы я не знала, то подумала бы, что он - чистокровный оборотень, который вот вот перекинется.

— Кто тебе вообще это сказал? Оливия? — я заметила, что попала точно в цель.— Как мило. Слухи о своей жене ты собираешь от своей любовницы. Очень по-королевски!

— Это не имеет значения, — холодно бросил он, не сводя с меня взгляда. — Наследник в этом браке должен быть законным. А как я могу быть в этом уверен, если королева поднимает подол перед первым встречным?

Сердце ухнуло вниз. Я открыла рот — и в ту же секунду меня захлестнула ярость.

Как он смеет? Как он смеет мне это говорить?

Я резко шагнула вперед и, прежде чем осознала, что делаю, с размаху влепила ему пощёчину. Звонкий звук разнесся по комнате.

— Твоя ненаглядная Оливия, — прошипела я, — такими темпами скорее родит тебе наследника!

Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах появилось нечто иное. Что-то опасное. Холодное.

— Я терпела, — продолжала я, голос звенел от сдерживаемой ярости. — Терпела ваши тайные встречи, терпела её взгляды, её украшения, её насмешки. Но ты не смеешь приравнивать меня к своей шлюхе - любовнице! Будь она хоть трижды твоей парой!

Винсент шагнул ближе.

Я отступила в сторону — но слишком поздно. Он резко притянул меня к себе, сжал так крепко, что я не смогла пошевелиться.

— Ты моя жена, — прошептал он, и голос его был пугающе ровным. — Ты принадлежишь мне. Я не позволю тебе покрыть себя и корону позором. Вопрос с наследником сейчас решим.

Меня прошибло холодным потом.

— Отпусти меня, — попыталась вырваться я, но он не реагировал.

В следующую секунду его губы накрыли мои — резко, жадно, грубо. Не было ни нежности, ни любви, только требовательная ярость, обжигающая и настойчивая.

Я забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть, но это лишь сильнее раззадорило его — он удовлетворенно замычал, словно наконец получил то, чего так долго желал. Поцелуй становился всё глубже, всё агрессивнее.

— Тьма… — прорычал он сквозь дыхание. Его губы скользнули к моей шее. — Ты даже не представляешь, какая ты сладкая… Как проклятый нектар! Розалия…

Я задохнулась, в груди всё сжалось от ужаса.

— Винсент, пожалуйста… — прошептала я, голос едва слушался. Я ударила его кулаками в грудь. — Остановись!

Слава всем богам этого мира, это возымело эффект! Винсент замер.

Момент длился вечность. Его дыхание сбилось, пальцы всё ещё сжимали ткань моего платья…

А потом он медленно, с усилием, отстранился.

Я не двигалась. Боялась, что он передумает.

Мужчина тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу, будто счищая с себя собственные действия. Его взгляд стал блуждающим, в нём больше не было ни гнева, ни желания, только растерянность. И горечь.

— Прости, — выдохнул он, робко протягивая ко мне руку. — Прости меня...

Я инстинктивно отшатнулась, не в силах вымолвить ни слова. Озноб страха пробирал до костей. Винсент ещё мгновение смотрел на меня, а потом резко развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь.

Я осталась одна. И разрыдалась.