Глава 32

Юэль

— Вы за мной вообще успеваете? — нетерпеливо спросила я, когда мы с Корвином вылетели в холл особняка Грейвисов, словно два ядра, выпущенных из пушки.

Секретарь мужа семенил рядом, судорожно поправляя сползающие на кончик носа очки, но в глазах уже загорался праведный, чисто бухгалтерский азарт. Пять тысяч золотых — это вам не шутки, за такие деньги честный помощник и секретарь готов был поверить даже в то, что он закоренелый шпион и гроза столичных казино.

— Герцогиня Юэль, при всем уважении… — задыхаясь, пробормотал он, пока я на ходу вытряхивала из ключницы жетон на вызов нашего автомобиля. — Мы действительно едем в Королевский банк? Без личной охраны лорда ректора? А если граф Веймар…

— Мой папенька сейчас занят тем, что считает в уме будущие барыши и, скорее всего, пьет валерьянку в ближайшем трактире, — отрезала я, распахивая входную дверь. — Ему некогда за нами следить. Наша задача — превратить эту бумажку в реальное, весомое золото до того, как Маркус Веррон решит, что переплатил. Живее, Корвин! Время — деньги, в нашем случае буквально.

Водитель, уже привыкший к тому, что в последние дни герцогиню Грейвис лучше слушаться без лишних вопросов, молча распахнул перед нами дверцу экипажа. Мы запрыгнули внутрь, и машина с места взяла плотный, уверенный разгон по направлению к деловому центру столицы.

Я откинулась на мягкое сиденье и наконец-то позволила себе выдохнуть. Сердце все еще гоняло адреналин по венам после этой латиноамериканской драмы в кабинете мужа.

«Надо же, — подумала я, разглядывая мелькающие за окном фасады домов, — Милад ведь реально решил, что я его продала. Бедный парень, у него и так из-за этих ног комплексов выше крыши, а тут еще и я со своими "гениальными" планами шпионажа».

Внутри укололо легкое чувство вины, но я тут же его заглушила. Ничего, пятьдесят тысяч золотых — лучшее лекарство от душевных ран. Половину отдадим в благотворительный фонд Лилиан, а на остальное я устрою такую модернизацию этого дома, что Милад забудет слово «немощь» раз и навсегда.

— Эм… леди Юэль? — тихонько подал голос Корвин, прерывая мои наполеоновские думы. Он сидел на самом краешке противоположного сиденья, бережно, как святыню, прижимая к груди кожаную папку. — А как мы объясним главе банка такую сумму? Пятнадцать тысяч наличными… то есть пятьдесят тысяч… Переводы такого объема обычно требуют личного заверения мага-казначея Королевского совета.

Я хищно улыбнулась, поправив кружевную манжету.

— Корвин, дорогой, ты недооцениваешь силу женского обаяния и... глупости. Для всего банка я сегодня капризная герцогиня, которая решила обналичить свое законное приданое, чтобы скупить половину ювелирных лавок на Королевской набережной. А ты — мой верный, но очень встревоженный управляющий, который просто выполняет приказы сумасшедшей хозяйки. Включай актерское мастерство, нам пора грабить шпионов!

Честно говоря, я не рассчитывала на такую удачу. Но реально, папенька что, полный идиот? Или просто книжный злодей, которому по сюжету положено лагать всеми способами?

С другой стороны, в реальной истории не раз бывало, что сверхсекретные документы добывались через тупых любовников, проигравшихся секретарей или жадных родственников. Так что имеем право на самооборону в виде отступных в пятьдесят тысяч золотом, и никаких гвоздей!

Ну что же, деньги свои, хотя и не без труда, я получила. Весь полтинник, который оказался таким увесистым, что я прямо сильно обрадовалась, что захватила с собой секретаря. Фигушки мне удалось бы уволочь добычу самостоятельно!

Когда мы вернулись домой, Милад уже подготовил нужную «схему» в виде папочки с бумажками. И мы даже поступили очень по-честному: муж положил папку в сейф, из сейфа ее достал Корвин, запихнув взамен привезенное нами золото, и отдал бумажки мне.

Ну а я еще раз страстно поцеловала дорогого мужа в губы, смутив помощника до красных ушей, и, пока оба не пришли в себя, упорхнула с папочкой под мышкой и словами:

— Не скучайте, мальчики, я скоро!

Ну правда. Мне ведь надо было передать дезинформацию папуле. И сделать это так, чтобы Маркусу, которого р-родитель наверняка притащит на «свидание» с рыбкой, вдруг сорвавшейся с крючка, все показалось достаточно правдоподобным. Но чтобы он на мне не повис, как сопля на пальцах у неудачливого сморчка! Да, я грубая и даже хамка в этом вопросе, но гад гадский и не такое заслужил.

Я устроилась за самым дальним столиком в закрытом зале кондитерской «Золотой феникс» — местечке невероятно пафосном, дорогом и, что самое главное, скрытом от лишних глаз тяжелыми бархатными портьерами. На столик перед собой небрежно шмякнула ту самую папочку от Милада. Поверх нее, как бы между прочим, положила раскрытый веер.

Папенька не подвел. Часы на стене едва успели отсчитать назначенный срок, как в зал буквально влетел граф Веймар, а за его спиной, стараясь сохранять аристократическое достоинство, шел Маркус Веррон. Тот самый главный антагонист первой арки романа. Красавчик, конечно, в своем идеально скроенном полувоенном сюртуке, с тонкими чертами породистого лица и хищным, цепким взглядом. Но для меня он сейчас был кошельком, который мы с Миладом и Корвином только что изящно облегчили на пятьдесят тысяч золотых.

— Юэль! — Папаша драматично прижал руку к груди, переводя дыхание и воровато оглядываясь на вход. — Мы успели! Маркус лично захотел убедиться, что… кхм, все в порядке и никто за тобой не шел.

Маркус Веррон сделал элегантный шаг вперед, его взгляд мгновенно мазнул по папочке на столе, и в глубине его серых глаз зажглось алчное торжествующее пламя. Он попытался сделать свое лицо приторно-нежным и шагнул ко мне, явно намереваясь поймать мою руку для поцелуя.

— Дорогая Юэль, — бархатным голосом запел этот сопляк, протягивая ко мне свои грабли, — вы совершили настоящий подвиг ради нашего будущего. Из-под самого носа у Грейвиса… Я никогда не забуду этой жертвы…

— Стоять! — Я резко вскинула руку ладонью вперед, заставив Веррона замереть на полпути с весьма глупым выражением лица. — Маркус, давай без этих сопливых нежностей. У меня сегодня мигрень, и вообще, я на грани нервного срыва.

Папаша испуганно икнул, Маркус слегка нахмурился, явно не ожидая такого отпора от обычно покладистой и влюбленной в него Юэль.

— Но, Юэль, любовь моя… — попытался снова зайти с козырей этот мачо.

— Любовь любовью, а Корвин чуть не облысел от страха, пока выносил это из кабинета Милада! — перебила я его, капризно надув губы и кивнув на папку. — Парень чуть в обморок не грохнулся, когда Грейвис внезапно решил вернуться за забытым блокнотом. Значит, так. Документы на столе. Мой секретарь, то есть секретарь мужа, свою часть сделки выполнил, деньги мы забрали и уже перевели на надежные счета. Смотри чертежи, забирай и проваливай, пока Милад не спохватился. У меня нет никакого желания изображать перед ним невинную овечку, если его ищейки из магического надзора нагрянут прямо в эту кондитерскую!

Маркус, оскорбленный моим тоном, но подстегиваемый жадностью, поспешно схватил папку. Он лихорадочно раскрыл ее, и я с удовольствием наблюдала, как его глаза бегают по ровным строчкам формул и сложнейшим графикам, которые Милад любезно начертил для него за этот час. Там все выглядело настолько аутентично, с каноничными ректорскими печатями и подписями, что у Веррона даже тени сомнения не возникло.

— Потрясающе… — прошептал Маркус, и его руки даже слегка задрожали. — Это действительно они. Южная стабилизационная сеть…

— Всё, проверил? Вот и отлично. — Я картинно зевнула в кулачок и поднялась из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Забирай свои бумажки, папаша, забирай своего Маркуса и делайте ноги. И не смейте мне писать в ближайшую неделю! Мне нужно восстановить нервную систему после вашего шпионажа.

Веррон прижал папку к груди, как величайшее сокровище, и посмотрел на меня со странной смесью уважения, недоумения и затаенной злости оттого, что его так бесцеремонно выставили.

— Мы уходим, Юэль. Ты истинная Ресанти. — Папаша гордо выпятил грудь, хотя сам едва не подпрыгивал от радости, понимая, что его долги списаны.

— Ага, идите уже, — махнула я на них рукой, разворачиваясь к выходу.

Ну всё, птичка улетела. Теперь ход за моим ректором и его магическим надзором. Наша наживка ушла по назначению, а я только что заработала свои первые законные сорок тысяч золотых!