Глава 7

 Юэль

— Да как ты смеешь?! — Интересно, что в книге терпение у Мары закончилось чуть позже и она наговорила гадостей Юэль месяца через два. А тут, видимо, уловила новости о нашем с Миладом сближении и сорвалась. Вместо тонкого подзуживания перешла к открытой ругани. Ну и дура!

— Смею что? — Я чуть прищурилась и окинула секретаршу мужа взглядом от очков до кончиков туфель. — Смею оберегать собственного мужа от глупых некрасивых женщин, вообразивших, что имеют право на что-то там претендовать? Ты себя в зеркало видела, дорогуша?

Ход, на самом деле, беспроигрышный. Юэль признанная красавица. У меня, во всяком случае, к ее внешности претензий ноль. Я и в своем мире была вполне себе ничего, даже в возрасте — дама с изюминкой. Но все равно иногда вздыхала по золотым локонам и кукольной изящной миниатюрности при вполне себе выпуклостях на нужных местах.

И это давало мне конкретное преимущество уверенности в себе. А еще — при всей своей магомеханике здешний мир в смысле развития общественных отношений дошел примерно до двадцатых годов двадцатого века моего прежнего, земного мира. И был патриархален только самую чуть меньше, чем насквозь. Внешность для женщины здесь и сейчас — едва ли не самый главный актив.

— С такими короткими ногами и квадратной челюстью армейского капрала и его же фирменной тупостью вкупе с характером базарной торговки ты еще на что-то рассчитываешь, серьезно? Милочка, у моего мужа отличный вкус. Он умен и изыскан, как никто. И в жизни не посмотрит на тебя, даже если ты наденешь еще более прозрачную блузочку!

Тут я насмешливо дернула за рукав дорогого одеяния, наверняка выбранного и купленного после долгих изысканий: чтобы соблазнительно, но все еще прилично.

— Хоть бы постыдилась так откровенно вешаться на женатого мужчину! Твое счастье, что Милад сейчас спит и его не беспокоят твои вопли, — добавила я, понизив голос до опасного шепота. — Иначе он бы сильно расстроился, узнав, что его секретарь не знает элементарных правил этикета. А расстроенный ректор — это плохие новости для твоей премии, не находишь?

Мара стояла, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Ее щеки пошли некрасивыми малиновыми пятнами, а рука так сильно сжала папку, что кожа на обложке жалобно скрипнула. Мой выпад про челюсть и блузку попал в десятку — я видела, как ее взгляд невольно метнулся к собственному отражению в большом напольном зеркале холла.

— Вы... вы просто вульгарная дрянь! — наконец выдавила она, переходя на визг, который, впрочем, тут же сорвался. — Думаете, пара поцелуев сотрет годы вашего скотства?! Он ненавидит вас! Вся академия знает, что вы...

— Вся академия знает только то, что я позволяю ей знать. — Я перебила ее ледяным тоном, от которого у самой мурашки пошли. Кажется, стервозная натура Юэль отлично ложилась на мою уверенность. — А теперь — вон. Документы оставь на тумбе. И если я еще раз увижу тебя в жилом крыле без официального вызова, я припомню тебе все: и поддельные отчеты, которые ты подсовывала мне, и те «дружеские» советы, которыми меня пичкала. Думала, я не догадаюсь, кто сливал информацию Маркусу?

Это был блеф чистой воды. В романе об этом не говорилось прямо, но, зная законы жанра и характер этой мымры, я была готова поставить свою новую шелковую сорочку на то, что Мара играла на обе стороны.

И я не прогадала. Ролан побледнела так резко, что ее очки в золотой оправе показались инородным телом на серой маске лица.

— Я... я не понимаю, о чем вы... — пролепетала она, пятясь к дверям.

— Понимаешь. Беги, Марочка. Пока я не решила обсудить твое «понимание» с начальником службы безопасности академии.

Секретарша не стала дожидаться повторения. Она швырнула папку на консольный столик и, едва не подвернув ногу на высоком каблуке, вылетела из особняка. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что хрустальные подвески на люстре обиженно зазвенели.

Я постояла секунду, тяжело дыша. Фух. Адреналин фигачил так, что руки дрожали.

— Ну ты и мегера, Юлька, — прошептала я себе под нос, чувствуя, впрочем, дикое удовлетворение. — Но какая эффективная!

— А ты молодец, — раздался сверху негромкий, чуть хриплый голос. — Даже стерва должна иметь хоть чуточку мозгов. Жаль, что применяешь ты эти мозги, исключительно чтобы сделать или сказать кому-нибудь гадость.

Я вскинула голову и чуть прищурилась, чтобы разглядеть нового персонажа. Ага… это, должно быть, Дейтон. Двоюродный брат Милада. Известный музыкант, боевой маг и ловелас, по которому сохнет половина девиц столицы. Что там, даже сама Юэль какое-то время пускала на красавчика слюни. И строила глазки. Пока мужик довольно резко и жестко не поставил дуру на место.

С тех пор между ними прекрасная и взаимная ненависть. Дейтон терпеть не может невестку за ее скотское отношение к мужу, Юэль не может простить деверю, что тот не повелся на ее красивые глазки и опустил так, что она еще год краснела при встрече от стыда и негодования.

Вот еще препятствие, на самом деле. Этот товарищ, в отличие от мужа, на которого можно воздействовать булочками и поцелуями, спуску не даст. Он только за, чтобы Юэль катилась колбаской куда подальше от семьи и не мучила Милада своими выходками.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается новый виток азарта. Ну что ж, вечер перестает быть томным. Если секретарша — это уровень «обучение», то Дейтон — это уже босс среднего уровня. Красавчик, талант, острый язык и абсолютный иммунитет к хлопанью ресницами.

— О, Дейтон. — Я лучезарно улыбнулась, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни капли прежнего жеманства, которое так его бесило. — И тебе доброго дня. Как твои гастроли? Говорят, в южных провинциях от твоего смычка дамы падают в обморок прямо в партере? Надеюсь, это не из-за фальшивых нот?

Мужчина замер на лестнице, не донеся руку до перил. Его темные брови поползли вверх. В оригинальной книге Юэль после такого его захода обычно либо начинала визжать о его невоспитанности, либо принималась картинно рыдать, заламывая руки. Моя спокойная шпилька явно выбила его из колеи.

Он спустился на пару ступеней, окинув меня внимательным, препарирующим взглядом.

— Остроумно, — процедил он, подходя ближе. От него пахло дорогим табаком и каким-то холодным парфюмом. — Неужели Маркус подарил тебе на прощание сборник анекдотов? Или ты решила сменить стратегию и взять Милада измором, пока он не подпишет отказ от претензий?

— Ты слишком плохого мнения о моем муже, если думаешь, что его можно взять измором. — Я подошла к консоли и, нарочито небрежно взяв папку, брошенную Марой, прижала ее к груди. — И слишком хорошего о Маркусе. А зря.

— Да неужели?