Глава 1

— Смерть тебе! Сжечь злодейку!

Я в ужасе открываю глаза, и первое, что я чувствую — это дикий жар.

Сухой, злой, он лижет кожу, заставляет слезиться глаза и раздирать горло от мучительного кашля. Вокруг меня бушует пламя, оранжевые языки вздымаются к свинцовому небу.

А за этим огненным занавесом — люди. Целая толпа. Их лица, искажены яростью. Мужчины с бородами, женщины в чепцах, все одеты в какие-то средневековые обноски.

— Злодейка должна умереть! — ревет кто-то, и толпа подхватывает, скандируя на разные лады. — Сжечь ведьму!

В меня летит что-то твердое, похожее на камень, и больно ударяет в плечо.

Паника ледяной волной прокатывается по венам. Где я? Что происходит?

Буквально пять минут назад все было почти так же… за исключением разъяренной толпы и камней.

Оглушительный звон пожарной тревоги сорвал меня с рабочего места в моем душном кабинете городской управы. Двадцать лет я перебирала пыльные папки в отделе документации, двадцать лет наблюдала один и тот же вид из окна на полупустую парковку, двадцать лет каждый день делала одно и тоже и думала, что так будет еще долго.

Но сегодня все изменилось.

Рутина резко сменилась криками, дымом, ревущим пламенем.

Я, не помня себя от паники, выбежала в коридор, забитый кричащими от страха коллегами.

Дым был едким, черным, он застилал все. В этой суматохе кто-то толкнул меня, я полетела на пол, ударилась головой и на секунду прикрыла глаза, задыхаясь от кашля…

А когда открыла снова — увидела эту толпу. Кто они?

Но, самое главное, где врачи? Где пожарные?

— Помогите! — кричу я, срывая голос. Мой крик тонет в реве сотен глоток. — Пожарных! Вызовите пожарных!

Слово «пожарные» действует неожиданно и странно.

Толпа на мгновение замирает, воцаряется звенящая тишина. Люди переглядываются, на их лицах проступает недоумение. Кто-то крутит пальцем у виска. Но замешательство длится недолго.

— Она призывает демонов огня! — визгливо выкрикивает какая-то женщина, тыкая в меня пальцем, — Не дадим ей нас погубить!

И толпа взрывается с новой, удвоенной яростью.

Их выкрики становятся еще кровожаднее, камни летят чаще.

Один попадает в скулу, обжигая острой болью, другой рассекает бровь. Теплая струйка крови заливает глаз.

Я в ужасе хочу прикрыть голову руками, но в этот момент понимаю… что я привязана к какому-то столбу. Причем так сильно, что едва чувствую руки.

— Остановитесь! Что вы делаете! — кричу я, надеясь что они одумаются, что прекратят закидывать меня камнями.

— Мы прекратим, когда ты превратишься в пепел, Хелена! — доносится до меня чей-то голос.

Хелена?

Странное имя. С одной стороны, немного созвучное с моим, Аленой, разве что более колючее, зловещее. Но с другой… с другой, оно будто что-то подцепляет на самой глубине сознания, тревожит смутное, едва уловимое воспоминание.

Однако, я не успеваю зацепиться за него.

Мой взгляд в панике скользит вниз, и мир уходит из-под ног.

Боже.

Нет.

Это не пожар в городской управе… это костер!

Я стою на высоком деревянном помосте, на каком-то эшафоте, грубо сколоченном из темных бревен. А у его основания разложена огромная куча хвороста, которая уже полыхает, и огонь подбирается все ближе…

Жар становится невыносимым, платье на мне — пышное, незнакомое, из легкой ткани приятного алого оттенка — вот-вот вспыхнет.

«Нет, этого просто не может быть!» — стучит в висках одна-единственная мысль.

Это наверняка какой-то кошмар.

Скорее всего, я сейчас лежу в больничной палате, вся в датчиках, а мозг, отравленный дымом, подсовывает мне этот средневековый триллер. Сейчас я зажмурюсь, досчитаю до трех, и надо мной склонится лицо уставшей медсестры.

Раз… два…

Боль от нового камня, впившегося в ребра, выбивает из легких воздух.

Но почему тогда эта боль такая острая, такая настоящая?!

Я чувствую, как по щеке ползет липкая струйка крови, ощущаю занозы от грубого столба на своей спине и вдыхаю этот омерзительный коктейль из дыма, жженых волос и первобытной ненависти.

В тот самый миг, когда оранжевый язык пламени тянется к подолу платья, рев толпы внезапно захлебывается и стихает.

Огонь, еще секунду назад казавшийся всепоглощающим монстром, вдруг отступает. Он не гаснет, нет, он словно съеживается, поджимает хвост и отползает на пару шагов от эшафота.

Рядом со мной возникает тень.

Высокая, мощная фигура заслоняет меня от толпы. Из-за пляшущих остатков пламени, искр и дыма я не вижу его лица, но чувствую исходящую от него ауру абсолютной, несокрушимой власти.

Одним небрежным движением руки, будто отгоняя назойливую муху, он заставляет пламя сжаться еще сильнее.

Толпа изумленно гудит.

По рядам проносится шепот: «Что это?», «Почему?», «Неужели, сам герцог…»

— Это была бы слишком легкая смерть для такой злодейки, как Хелена, — раздается мощный, уверенный голос, который, кажется, вибрирует в самой моей груди.

Хелена.

Опять это имя.

Они все говорят о какой-то Хелене.

Но почему оно так режет слух, почему вызывает в памяти смутные, тревожные образы, будто из дурного сна?

— Леди Юфимия выжила, — продолжает незнакомец, и в его голосе звенят стальные нотки. — Попытка отравить мою настоящую истинную провалилась. А значит, и наказание меняется.

Юфимия? Он сказал Юфимия?!

О, нет…

Хелена, Юфимия…

Кажется, я начинаю понимать что происходит.

Но в этот момент мужчина оказывается рядом со мной. От него пахнет сандалом, дорогой кожей и холодом. Он быстрым движением перерезает мои путы.

Лишившись опоры, я мешком валюсь вперед — ноги не держат, голова кружится от дыма, жара и боли.

Но я не падаю.

Его рука, стальная и несгибаемая, подхватывает меня за талию, прижимая к себе. Он держит меня так легко, словно я тряпичная кукла, а не сорокалетняя женщина с несколькими лишними килограммами. Его ладонь на моей талии обжигает даже сквозь ткань платья.

— Эй, полегче… — вырывается у меня хрипло.

Но мужчина будто не замечает моего протеста.

— Для начала, — произносит он все так же ровно, не обращая на меня никакого внимания — Хелена будет заклеймена. Чтобы каждый в этом герцогстве знал, кто она на самом деле.

Он держит меня одной рукой, а вторую… вторую его руку внезапно охватывает пламя.

Оно вспыхивает беззвучно.

Просто в какой-то момент яркие, оранжево-алые языки обвивают его пальцы и ладонь. Они не обжигают его кожу, не оставляют следов.

Мужчина смотрит на свою горящую руку совершенно спокойно, будто это самая обычная вещь на свете. Словно он просто зажег дорогую зажигалку.

Я замираю, глядя на это невозможное чудо и внутри меня все обрывается. Страх, до этого бывший просто ледяным комком, превращается в жидкую, всепоглощающую панику.

— …а после этого, — его голос остается таким же холодным и ровным, пока пламя пляшет на его ладони, — она будет сослана в Сумрачную Крепость. Пожизненно.

Сумрачная Крепость.

Еще один фрагмент пазла с оглушительным скрежетом встает на место.

Хелена, Юфимия, Сумрачная Крепость…

Только не это!

Но я не успеваю даже сделать озвучить собственную догадку, потому что именно в этот момент…

Мужчина опускает свою горящую руку.

Я инстинктивно дергаюсь, пытаюсь вырваться, но его хватка на талии подобна стальному обручу.

Пламя на его ладони касается моей кожи в ложбинке над грудью, прямо сквозь тонкую ткань платья.

Сначала — до меня доносится запах. Запах горелой ткани. А потом…

Потом приходит боль.

Это не похоже ни на что. Ни на ожог от утюга, ни на порез.

Это белая, слепящая вспышка боли, которая взрывается внутри, выжигая все мысли, все чувства.

Мир сужается до одного этого огненного прикосновения.

Крик застревает в горле, превращаясь в беззвучный хрип.

Я вижу, как толпа внизу одобрительно гудит, как их лица искажаются в злорадных ухмылках.

Прямо здесь. На их глазах. Этот монстр клеймит меня, как скотину.

Не знаю, сколько это длится — секунду или вечность.

Когда он наконец убирает руку, силы окончательно покидают меня. Голова падает на грудь, ноги подкашиваются, и я обмякаю. Но он снова не дает мне упасть.

Легко подхватывает меня на руки. Моя голова оказывается у него на плече, и сквозь пелену, застилающую глаза, я впервые вижу его лицо так близко.

Резкие, властные хищные черты, тонкий шрам над бровью и глаза цвета замерзшего серебра. В другой момент я бы сказала, что он красив. Даже слишком. Но сейчас…

Сейчас мне становится по-настоящему страшно.

Не от боли. Не от унижения.

А от ледяной, убийственной ясности.

Для начала, все это действительно по-настоящему.

Но самое главное в том, что этот мужчина, который сейчас держит меня на руках, этот грозный монстр — мой муж, от чьей руки мне будет суждено погибнуть через месяц!