Глава 73

Алена

Тяжелая, звенящая тишина повисает в полумраке оружейной.

Я сглатываю жесткий ком в горле и медленно, с горечью качаю головой.

— Я не знаю… — мой голос срывается на болезненный шепот. — Правда, не знаю. Но я думаю… она просто сдалась. Она не выдержала и просто ушла, чтобы больше не чувствовать этой боли.

Я вижу, как дергается кадык на горле Риардана.

В его вертикальных зрачках вспыхивает и тут же гаснет острая, колючая вина — ему больно, но он дракон. Он принимает эту суровую правду, не пытаясь прятаться за иллюзиями.

Риардан делает ко мне шаг. Его большие шершавые ладони ложатся на мои щеки. Они обжигающе горячие. От этого прикосновения, от его близости по моему позвоночнику бежит сладкая, предательская дрожь.

Я замираю, боясь спугнуть этот момент.

Его большие пальцы бережно, с невыносимой, щемящей нежностью стирают слезы с моего лица.

— Значит, я буду защищать то, что от нее осталось, — хрипло, с надрывом произносит он, глядя мне в самые губы. — Тебя.

В этих простых словах столько отчаяния и стальной решимости, что у меня перехватывает дыхание.

Это короткий, пронзительный миг абсолютной близости.

Мы стоим на краю бездны, дышим одним воздухом, и его руки на моем лице — как якорь, который не дает мне сорваться в панику перед грядущим боем.

Но время неумолимо утекает сквозь пальцы.

Мы возвращаемся во внутренний двор Крепости, где уже собрались защитники. Воздух гудит от криков, лязга стали и запаха дыма.

Я выхожу в центр двора, и шум постепенно стихает.

В этот момент происходит то, от чего у меня самой бегут мурашки по коже. Трое сильнейших людей Крепости — суровый Версен, огромный, свирепый Кром и непобедимый Риардан — замолкают и становятся передо мной.

Они ждут моего слова. Хрупкая девушка из другого мира, закутанная в дорожный плащ, стала их центром притяжения.

Риардан возвышается рядом со мной темной, несокрушимой скалой. Не как надзиратель, а как мой личный, смертоносный клинок, готовый разорвать любого по одному моему приказу.

Я беру командование на себя. Мой голос звучит громко, раскатываясь над заснеженным двором:

— Версен! Ты берешь на себя цитадель. Защищайте женщин, детей и беженцев. Забаррикадируйте двери, держите оборону до последнего.

— Слушаюсь, — Версен коротко бьет себя кулаком в грудь и бросается исполнять приказ.

— Кром! Твои охотники — первый эшелон обороны. Вы перекройте коридоры, ведущие к нижним уровням катакомб. Задержите всех, кто оттуда попытается выбраться.

— Сделаем, пташка, — охотник кровожадно скалится.

Я поворачиваю голову. Риардан смотрит на меня сверху вниз, ожидая своей очереди.

— Риардан. Ты и твоя элита идете со мной, к алтарю. Ваша задача — расчистить мне путь. Потому что только я могу сдержать Ул-Гарата.

Дракон молча кивает. Никаких споров. Только абсолютное, холодное подчинение моей воле.

Мы направляемся к зеву пещер, ведущих в подземный ад. Адреналин бьет по вискам, ладони потеют.

И тут из толпы стражников с отчаянным криком вырывается маленькая фигурка.

— Хелена!

Рэйк. Мальчишка с разбегу бросается ко мне, вцепляясь в подол моего плаща побелевшими пальцами. По его щекам снова текут крупные слезы. Но на этот раз — это слезы страха и отчаяния.

— Не ходи туда! — навзрыд кричит он, и его полный паники голос режет меня без ножа. — Пожалуйста! Не надо! В прошлый раз тебя там чуть не убили!

Мое сердце сжимается в тугой, кровоточащий ком.

Забыв обо всем, я опускаюсь на колени перед ним. Я обхватываю худенькое, дрожащее тельце мальчика, прижимая его к своей груди. Он пахнет лесом и дымом.

Я заглядываю в его заплаканные, расширенные от ужаса глаза.

— Все будет хорошо, Рэйк, — произношу я тихо, но так твердо, чтобы эти слова отпечатались в его памяти навсегда. Я не просто успокаиваю его. Я даю страшную, тяжелую клятву. — Я обещаю тебе. Ведь я иду туда именно за этим... чтобы защитить это место. Чтобы тебе больше никогда не пришлось плакать от страха. Чтобы ты больше никогда не остался один.

Я целую его в макушку и мягко разжимаю его пальцы. Поднимаюсь на ноги.

Эта клятва ложится на мои плечи невыносимым грузом.

Теперь у меня нет права на слабость. Нет права на ошибку.

Теперь я обязана победить.

***

Кассиан

Мы спустились в самые темные и сырые недра этой проклятой Сумрачной Крепости. Поскольку старый ритуальный зал был разрушен взбесившимся драконом, сектантам пришлось искать новое место. Здесь так холодно, что дыхание вырывается изо рта белыми клубами пара.

Идеальное место для рождения нового порядка.

Я стою, скрестив руки на груди, и с холодным, отстраненным удовольствием наблюдаю за разворачивающейся сценой.

В центре пещеры, на огромном, плоском валуне, заменяющем алтарь, раскинув руки, прикована цепями Юфимия.

О, как разительно она изменилась.

Куда делась та блестящая, ухоженная столичная красавица? Ее идеальное, кукольное личико перепачкано сажей, роскошное шелковое платье разорвано в клочья, обнажая дрожащую от холода и ужаса бледную кожу.

Рядом с алтарем, словно зловещая тень, возвышается Морвен.

Драконий бастард монотонно читает заклинание. В его руках пульсирует черным светом тот самый похищенный ритуальный кинжал.

Артефакт уже не просто пульсирует — он гудит, источая концентрированную тьму, которая тонкими струйками устремляется к Юфимии.

— Кассиан! — ее голос срывается на истеричный, пронзительный визг. По грязным щекам текут слезы. — Кассиан, что ты делаешь?! Скажи им остановиться! Мы же договаривались! Ты обещал мне корону! Отпусти меня, умоляю, мы еще можем сбежать! Мы начнем все сначала!

Как же быстро слетает лоск с этих выскочек, когда они понимают, что игра окончена.

Я смотрю на нее и чувствую только глухое раздражение и ледяное высокомерие. Больше нет причин играть роль ее союзника, больше нет смысла прятаться за маской сердобольного помощника.

Я подхожу к алтарю, брезгливо кривя губы.

Я смотрю на нее сверху вниз и не могу сдержать холодного, жестокого смеха, который эхом отражается от сводов пещеры.

— Корону? — выплевываю я, наслаждаясь тем, как от моего тона расширяются ее глаза. — Глупая, наивная деревенщина. Неужели ты и правда поверила, что я возведу безродную девку на трон?

Юфимия задыхается, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Но… наши планы… ты же говорил, что как только Риардан… — лепечет она, отказываясь верить в происходящее.

— Ты всегда была лишь куклой, Юфимия, — я наклоняюсь ближе, вбивая каждое слово в ее пустую, красивую голову. — Удобной, смазливой куклой, через которую я собирался забрать себе земли Риардана. Моя дорогая сестра Хелена мешала мне. Ее Истинность, эта проклятая связь с Драконом, могла стать серьезной помехой моим планам. Поэтому я решил избавиться от нее. Мне нужен был спектакль, и мне нужна была актриса на роль жертвы. Ты просто удачно подвернулась мне, вот и все.

Я провожу пальцем по ее грязной щеке, и она с отвращением дергается.

— А ты… твое место в постели Риардана мог занять кто угодно. Любая смазливая дурочка с амбициями и готовностью в любой момент раздвинуть ноги. Тебе просто повезло, что я обратил на тебя свое внимание и вложил в твою пустую голову нужные мысли. Но сейчас ты мне больше не нужна. Риардан отменил свадьбу, ты потеряла свою власть над ним. Еще и разболтала ему все что знаешь. Зачем ты мне теперь?

Юфимия замирает.

На какую-то секунду в пещере повисает абсолютно мертвая тишина, нарушаемая лишь утробным шепотом Морвена.

Я вижу как до ее скудного умишка наконец-то доходит весь неописуемый ужас ее положения.

Ее использовали. Ее выжали и выбросили на обочину.

И в эту секунду происходит то, что заставляет меня улыбнуться.

Слезы на ее лице мгновенно высыхают. Истеричный страх исчезает, выгорая дотла. Его место занимает черная, концентрированная ненависть.

Лицо Юфимии искажается, превращаясь в уродливую маску чистой злобы. Она скалит зубы, как загнанный в угол зверь.

— Будь ты проклят, Кассиан! — ревет она срывающимся голосом. — Будь проклят ты! Будь проклят этот выродок Риардан, который бросил меня! Будь проклята твоя дрянь-сестра! Я ненавижу вас! Я ненавижу себя за то, что поверила тебе, мерзавец! Я отомщу вам всем!

Воздух в пещере вдруг становится плотным, ледяным и вязким.

Морвен обрывает свое заклинание. Он делает шаг к изголовью алтаря.

Бастард смотрит на беснующуюся, плюющуюся проклятиями Юфимию, качает головой.

— Идеально, — шепчет Морвен, — Твоя ненависть и жажда мести, это именно то, что нужно моему Богу, чтобы пустить корни в твоем теле. А теперь, прими же его!

Он заносит над ее грудью кинжал.