Глава 3.2
Мы почти дошли до медпункта, когда я заметила у стены деревянную панель с торчащим углом. Идеально.
— Ай, — я сделала вид, что неудачно наступила на ногу, слегка наклонилась, а затем ловко подставила Крису подножку и толкнула плечом.
Парень споткнулся, едва не упал, но успел выставить руку, больно ободрав ладонь о шершавый край панели.
— Крис! — Я тут же подалась к нему. — Ты поранился! Это я виновата! Позволь помочь тебе…
Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку так резко, что пальцы заболели.
— Ау! — Я вскинула глаза. — Крис?
Грудь парня часто вздымалась. Щёки побледнели, на скулах проступили резкие тени.
— Тут никого нет, — глухо сказал он.
— Как никого? — я моргнула. — А ты?
— Если этот спектакль для меня… то не надо.
— Не понимаю, о чём ты, — сладко протянула я, с лёгкой обидой, словно он ранил мои чувства. — Я просто хочу позаботиться о тебе.
— Ты сама же меня и толкнула.
— Это было случайно, — улыбнулась я, опуская голос до ласкового шёпота. — Прости, что так получилось. Позволь искупить свою вину…
Я уже предвкушала, как разыграю чувство заботы так, что даже бестолковый котяра зааплодирует стоя.
Но Крис не отпускал.
— Эвелин… тебе не кажется, что это уже слишком?
— О чём ты? — я моргнула, чувствуя, как мой идеальный план даёт трещину.
— Пытаешься через меня вызвать ревность Люциана?
— Причём тут Люциан?! — я вскинула подбородок.
— Вот и я не понимаю, — его голос стал ровным, но в нём чувствовалась сталь, которой раньше не было. — Его здесь нет.
— Крис…
Я растерянно моргнула? Где тот послушный мальчик, который пять лет назад был согласен на все, лишь бы не вылететь из академии?
На первом курсе всё было проще. Мы с Дианой пропустили лабораторку и упросили преподавателя пустить нас доделать её вечером, внеурочно, под мою ответственность. Казалось бы, что могло пойти не так?
Но это была Диана. Она притащилась с пакетами напитков — «для вдохновения» — и разлила липкий коктейль на дорогущий демонстрационный стенд. Аппаратура стоила как пара этажей её семейного особняка. Тогда мы ещё не были так близки. Её родители могли бы оплатить убытки, но девчонке бы досталось, причём крепко. Они у нее всегда были очень строгими.
Убыток могла бы покрыть я, у меня были накопления: часть тех денег, что отец выдал на год вперёд, призовые с музыкальных конкурсов, которые я выигрывала ещё в школе, кое-что откладывала после поездок за границу на стажировки и выступления. Но и это не спасло бы от последствий: ведь я сама попросила пустить нас под мою ответственность. Кто из преподавателей после такого стал бы мне доверять?
Так в моей жизни появился Крис. Тихий первокурсник, который всегда сидел в углу и ловил каждое слово на лекциях. Я слышала, что ему повезло попасть в академию — ещё до краха семьи. Его отец когда-то основал перспективный высокотехнологический стартап, но, по слухам, перешёл дорогу не тем людям. Компанию отняли, бизнес разрушили, а у отца случился инфаркт прямо на рабочем месте. Связей у них не было, поэтому никто не помог. Говорили, в академию Криса уговорила поступить мать, так как стоимость обучения была внесена, когда семья ещё держалась на плаву.Мы с Дианой подстроили всё так, чтобы утром он зашёл в класс первым, а когда он сел за стенд, то из его сумки «случайно» что-то пролилось.
С тех пор Диана стала моей лучшей подругой, всегда встающей на мою сторону. А Крис… Крис получил счёт от академии. И условие: либо он оплачивает ущерб, либо его исключают. С нулевыми связями, долгами и разрушенным прошлым — для него это был бы конец.
Тогда я протянула ему «руку помощи»: предложила оплатить счет, а взамен потребовала стать моим слугой на следующие пять лет.
И вот теперь он осмеливается так со мной говорить?
— Если тебе нужно что-то принести, помочь — я не против. Я знал, на что шёл, когда соглашался на нашу сделку. Можешь даже ударить меня, если хочешь. Но не смей пытаться меня жалеть!
Может в его тело тоже кто-то пробрался?
«Эй, заместитель… ты уверен, что передо мной всё ещё мой покорный мальчик?» — мысленно позвала я, но ответа, разумеется, не получила.
— Брось, — резко произнесла я, сбрасывая его руку с запястья. — Думаешь, я тебя жалею? Меня волнует только одно — как ты теперь мои сумки таскать будешь. Пошли.