Глава 23

— Поцелуй? — Шаоян словно спрашивает. — Госпожа, не торопитесь думать о большем. Я не развратник!

То есть это я развратница?

Ха!

— Нет, — зло отрезаю я и понимаю, что своего он добился, вывел меня из себя и теперь радуется еще больше.

— Но почему, госпожа? — патетично восклицает он мне на ухо. — Вы прекрасны, и я вами очарован. Я хорош собой, и вы мной очарованы. Полная взаимность!

— У тебя восхитительное самомнение, Шаоян.

— Да, госпожа, я лучший во всем.

— В качестве награды я позволю тебе перенести все мои сундуки в мою новую сокровищницу. Кроме…

Я достаю лист бумаги, кисточку и тушь. Без названия павильон не павильон, и, примерившись, я вывожу иероглиф за иероглифом — хочу, чтобы надпись получилась одновременно изящной и величественной. Каллиграфию я освоила на высоком уровне. Ха, поначалу прописи я искренне ненавидела, но, когда учитель сказал, что я смогу помогать папе с документами, стала стараться изо всех сил. Только вот папа, хваля меня за успехи, так ни разу и не позволил мне помочь. До сих пор обидно, будто я напрасно старалась.

— «Сокровищница искусств»? Что это за название такое, госпожа?

— Название, которое мне нравится, — пожимаю я плечами.

— Какой удивительный тонкий вкус, — с придыханием тянет демон.

За лестью издевка.

Я не спорю, не реагирую, просто протягиваю лист ему, и перед глазами сгущается дымок. Шаоян так и не появляется, наоборот, лист тоже растворяется в тенях. Отбрасываемый демоном силуэт на земле пропадает, смутное движение возникает под крышей павильона, и над входом прямо на стене сами собой рождаются иероглифы. Он их выжигает? Надпись точь-в-точь моя, только крупнее и матово-черная.

Обычно название пишут на отдельной табличке — легко прибить, легко поменять.

Шаоян поступил иначе, словно этот павильон навсегда только для меня.

— Как мило.

— Все для вас, моя жестокосердная госпожа, — продолжает шептать Шаоян.

Подчиняясь ему, кисточка выскальзывает из моих рук и проходится по краю манжета, щекочет кожу и удивительным образом не пачкает меня тушью.

Писчие принадлежности возвращаются в сундук, крышка захлопывается, и сундуки легко поднимаются в воздух. Двустворчатый вход распахивается, и ящики один за другим влетают в проем. Створки с тихим хлопком закрываются. Павильон будто проглотил мое имущество.

У меня запоздало возникает очевидный вопрос: а не исчезнет ли чудо-сокровищница так же, как появилась, по волшебному щелчку? Вместе с ценностями, разумеется. Вопрос… дурной. Я уже сделала выбор, поставила на демона. На кого мне теперь полагаться, как не на него?

— Для меня ты продолжишь благоустройство, Шаоян?

— Госпожа, я буду счастлив!

Что изменилось за те несколько часов, что я спала? Я отчетливо вижу изменения — злость, раздражение и недовольство сменились лестью, угодливостью, странными намеками.

Пока я размышляю, внутренний двор преображается. Все, кроме нововозведенной сокровищницы, опоясывающей территорию старой стены и переднего павильона, отделяющего внутренний двор от внешнего, вместе с остатками невыметенного мусора исчезает в багряно-черных лепестках пламени. Передо мной на долю мгновения возникает пустое пространство, но я смаргиваю, и картина меняется. Вырастают сразу несколько павильонов, один из которых двухэтажный.

То есть прямо сейчас его могут увидеть все⁈ И слуги, которых я оставила прибирать мусор, и крестьяне снаружи?

— Ты…

— Дворец, достойный феникса, — заверяет Шаоян и резко меняет тон с возвышенно-пафосного на будничный. — Госпожа, ваш слуга заслужил завтрак?

Коричневые стены и черепица цвета охры, повторяющийся орнамент резьбы, павильоны похожи как братья, и разве что красных бумажных фонариков не хватает. Я молча рассматриваю двухэтажный, жилой павильон, вытянутую постройку для хозяйственных нужд и миниатюрную беседку. Устроено так, что еще один, четвертый, павильон втиснуть некуда, а ведь не хватает не только гостевого домика, но и павильона, где мог бы поселиться Шаоян. Он намерен остаться со мной под одной крышей?

Что касается его вопроса, заслужил ли он завтрак…

По справедливости — да.

Только вот кормить демона мне нечем.

Сказать об этом откровенно? Уверена, Шаоян знает, он спросил не для того, чтобы я бросилась накрывать на стол, а для того, чтобы поставить меня в неловкое положение, и это другое.

Признать, что еды нет?

— Ты не выучил трактат, Шаоян? Где сказано, что слуга может завтракать вперед хозяина?

Я разворачиваюсь и выхожу обратно в передний павильон. Разве дядины слуги не должны проявить любопытство? Кто-то из них или даже оба прямо сейчас докладывают дяде?

Тот, которого я мысленно окрестила умным, возится в углу, и мне не видно, что именно он делает, а красивый не только оказывается слишком близко ко мне, но и обжигает восторженным взглядом. На его щеках тотчас проступают розовые пятна смущения, но он все равно удерживает мой взгляд долгое мгновение, спохватывается, складывает руки перед грудью, кланяется:

— Юная госпожа, простите! Вы…

— Не слишком усердствуйте, есть кое-что более важное, в чем мне понадобится помощь. Я вернусь и все объясню.

Сколько времени?

А сколько бы ни было, подождут — посидят в тени, отдохнут, разве что без чая.

Я возвращаюсь на внутренний двор и… в первое мгновение просто теряюсь. Может, я не заметила и попала в какую-нибудь пространственную аномалию? Шаоян открыл портал в Нижний мир? Небо по-прежнему голубое, солнце светит, а облачко, напоминающее свернувшегося и сладко дремлющего кота, лишь немного сместилось к югу. Откуда взялась бордово-красная трава с разлапистыми листьями? Откуда извилистые дорожки, выложенные охряной, в тон крышам, квадратной плиткой? Откуда окаймляющая дорожки живая ограда из кустов с черными стволами и темно-фиолетовыми кронами? Откуда… декоративный пруд рядом с беседкой и мостки с деревянными перилами, повторяющими орнамент деревянной отделки павильонов⁈

Ни следа запустения.

И пахнет пряными специями.

— Ты притащил сюда кусочек Нижнего мира? — хрипло спрашиваю я.

— Наш мир скуп, но прекрасен.

Прямого ответа я не получаю.

— Красиво.

Чуждо, мрачно, но мне, пожалуй, нравится.

— Госпожа окажет мне честь? — Тени оживают. Хотя Шаоян не появляется в своем истинном обличье, передо мной возникает его черная, сотканная из теней фигура.

С почтительным поклоном он протягивает довольно большую керамическую миску. Заглянув через край, я вижу немного мутную воду, в которой плавает пара карпов кои редкой черно-белой расцветки: белый карп с черным пятном и черный — с белым. Пара «инь-ян»⁈ Легендарная пара карпов?

Невероятно!

Я отказываюсь верить, что Шаоян не знает цену живому сокровищу. Когда я была маленькой, няня рассказывала полусказку-полубыль, как дочь разорившегося торговца решила спасти родителей от нищеты и пошла к мудрецу-небожителю за благословением. Она настолько понравилась старику своей чуткостью и добродетельностью, что он дал ей чудесных карпов, и вскоре слухи о божественных рыбках, поселившихся в глиняной миске дочери бедняка, дошли до самого императора. Император послал за девушкой, однако она явилась во дворец с пустыми руками. Конечно же, император разгневался, но девушка не испугалась, она встала на колени и сказала, что готова принять казнь, но не готова нарушить данный обет, ведь перед Небесами она поклялась, что подарит божественных карпов только семье своего будущего мужа. Император восхитился ее смелостью и благочестием и, недолго думая, выдал девушку за своего сына. Так разоренный торговец был спасен от нищеты.

Сказки сказками, по слухам, папин предшественник на посту министра получил должность в обмен на пару карпов «инь-ян», и папа слухам верил.

Интересно, если я передарю карпов императору, император согласится дать мне не принца, нет — зачем мне принц? — должность?

А что, если старик из сказки был не небожителем, а демоном, маскировавшимся под небожителя?

Какая разница?

— Я принимаю твой подарок, Шаоян. — Почему нет? Я чую подвох, но я слишком далеко зашла, чтобы сомневаться.

Миска не очень тяжелая, я легко удерживаю ее и, забрав, отношу к пруду, останавливаюсь на мостике. Очередной сюрприз — в воде цветут белоснежные лотосы, и я с первого взгляда вижу, что лотосы тоже непростые, от них исходит очень мощная аура силы.

Присев, я частично погружаю миску в воду пруда, и карпы, плеснув хвостами, отправляются осваивать свой новый дом.

— Я слышал, если госпожа желает здоровых детей, она принимает от своего избранника пару карпов и выпускает в пруд в своем дворе.

Точно!

Есть такое поверье.

— Мы не супруги, — отрезаю я и, поднявшись, вручаю Шаояну миску. Он послушно забирает, миска тает в тенях.

— Это поправимо, — продолжает он забавляться. — Всего три поклона. Небу, родителей заменит призрачный старик, и друг другу.

Я игнорирую Шаояна и под его заливистый смех возвращаюсь на дорожку. Краем глаза отмечаю, что в беседке появился аккуратный столик и две лавочки и что демон следует за мной.

— Подожди снаружи, — требую я.

— Да, госпожа.

Чтобы избавиться от слуг, мне нужно взять их с собой, когда пойду к дяде, а чтобы пойти к дяде, мне нужно привести себя в порядок. Принять ванну не получится — воды нет. Освежающее заклинание мне в помощь. Хотя оно не заменяет традиционную гигиену, но позволяет выглядеть достойно даже после изматывающей тренировки или настоящей схватки. С платьем чуть сложнее — неприлично появиться в том же наряде, в котором я приехала.

Жаль, что большая часть моих платьев подчеркивают юность и невинность. В моем любимом нежно-розовом платье с цветочной вышивкой я буду казаться несмышленой малышкой, а надо выглядеть хозяйкой своего поместья и своей жизни. Бело-зеленая гамма подойдет?

Изнутри павильон «Сокровищница искусств» пустой и просторный, через окна проходит достаточно солнечного света, чтобы было светло, как на улице. Мои сундуки больше не громоздятся друг на друге, а выставлены вдоль стен, и еще три не поместившихся — по центру.

Мне нравится.

Только вот любоваться я буду потом, когда вернусь.

Нужный мне сундук у дальней стены. Верхнее платье, нижние сорочки — я вытаскиваю все, что мне пригодится: сменные туфельки, набор украшений, румяна и подарки, которые папа приготовил.

Ничего не забыла?

Я сбрасываю одежду и, оставшись полностью обнаженной, окутываю себя очищающим потоком ци. Энергия скользит по телу незримой теплой вуалью, кожу слегка покалывает искорками, и я зажмуриваюсь. Так хорошо… Купалась бы и купалась. Я направляю ци в лицо, она стекает по волосам, по телу, и я отпускаю поток, потому что силы мне пригодятся. С искренней неохотой я возвращаюсь в действительность.

И слышу голос Шаояна:

— Госпожа, как вы думаете, умеют ли демоны смотреть сквозь стены?