Глава 22

22

Я вскрикнула – и в страхе взглянула на мужчину передо мной. Он был огромный, как и Джеймс, – и возвышался надо мной на целую голову. Лицо у него было мужественное, из тех, что привлекает женщин: серые глаза, внимательный взгляд, длинные черные ресницы, прямой нос, четкая линия губ и красивый, ровно очерченный подбородок.

И сейчас этот мужчина смотрел на меня так, будто нашел давно потерянное сокровище.

– Что вам от меня нужно? – нервно спросила я, отшатываясь. Но за моей спиной была только стена, в которую меня упер мой похититель, поэтому попытка увеличить расстояние между нами не увенчалась успехом.

Он моргнул. Затем недоуменно нахмурился и спросил:

– Леди Шар’Ле?

Тон его голоса развеял мою панику: с таким тоном не нападают на человека с целью причинить ему боль. Скорее всего.

– Мы знакомы? – осторожно уточнила я.

Его глаза потрясенно распахнулись:

– Леди Шар’Ле, вы меня не помните?

Ох, так мы были лично знакомы?

– Простите, – ответила я, – но после болезни я потеряла память.

Сколько потрясения в глазах напротив!

– После болезни? – переспросил мужчина. – Вы болели?

Он заострил внимание не на том, что я потеряла память – а на том, что болела. И это его беспокойство о моем здоровье говорило о том, что я ему…

Небезразлична?

Но кто он тогда такой?

– Да, но сейчас уже все хорошо. Простите, но… кто вы?

Он сжал челюсть. Словно от боли. И выдавил:

– Мне так жаль, что меня не оказалось в этот момент рядом. Леди Шар’Ле, я виноват. Я поклялся защищать вас до самой смерти, но мне понадобилось целых два месяца, чтобы просто суметь пробиться во дворец, и я… не сдержал свою клятву. Мне нет прощения.

Как серьезно… И странно. Потому что если кто и клялся Амелии Шар’Ле в моем романе, так только сживить ее со свету – а не защищать ее злодейское тело.

– Вы так и не ответили, – напомнила я, внимательнее разглядывая покаянного мужчину, – на мой вопрос. Кто вы?

– Меня зовут Дерек Ландел, миледи. Я служу вам уже двадцать лет.

– Двадцать лет! – воскликнула я, распахнув глаза. – Сколько же вам было, когда вы начали?

– Восемь, миледи. Моя семья и я умирали от голода. Я пробрался в дом лорда Шар’Ле, чтобы украсть немного еды, но слуги прознали, что в доме вор. Вы не дали им меня поймать. Вы укрыли меня, потом вывели наружу, а на следующий день пришли в наш дом. С деньгами и едой. И несколько лет помогали мне и моим родным пережить нелегкие для нас времена. Вы помогли моим родителям открыть лавку, и заставили меня и моих братьев и сестер отучиться и получить образование. Все, что у нас есть сейчас, это только благодаря вам. Поэтому я и поклялся, что всегда буду вам служить.

Вот как… Милосердная Амелия Шар’Ле… Это что-то странное. Новый поворот сюжета? Изменения сценаристов – или одно из белых пятен в моем собственном романе?

В любом случае я ужасно рада, что Амелия так сделала – ведь теперь у меня появился еще один союзник.

– Так жаль, – искренне сказала я, – что я ничего этого не помню. Но я очень рада, что я это сделала. Все вокруг только и говорят о том, какая я мерзавка, и…

– Это не так! – перебил меня Дерек страстно. – Миледи, вы очень добрая, щедрая и великодушная, и люди, которые распространяют подобные мерзкие сплетни, просто не знают о том, какая вы на самом деле!

Я склонила голову, даже не думая прятать улыбку. Кажется, кто-то слеп на оба глаза, если и в самом деле думает, что Амелия была белой и пушистой.

– Не надо, – мягко сказала я, – убеждать меня в том, что я была хорошей. Я знаю, что это не так. Но я собираюсь это исправить. Раньше я вела недостойную жизнь, и поплатилась за это. Но теперь все будет по-другому. Судьба дала мне второй шанс, и я использую его, чтобы изменить свою жизнь и прожить ее достойно. К примеру, прямо сейчас я иду в прачечную, чтобы встретиться с Ванессой Стирлинг и попросить у нее прощения.

– Попросить прощения у Ваннессы Стирлинг? – переспросил Дерек так, будто не верил своим ушам.

– Ну да, – я кивнула, – мне рассказали тот случай с клубничным пирожным: сказали, что я уволила ее из-за того, что бедняжка заболела и шмыгала носом.

– Но это не так!

Я недоуменно взглянула на наши руки: Дерек был так взволнован, что схватил меня за запястья, даже не заметив.

– Леди Шар’Ле, – сказал он настойчиво, – все совсем не так!

– А как тогда? – удивилась я.

– Вы… вы и в самом деле ее уволили, но не из-за того, что она болела. Ванесса украла ваш кулон.

– Кулон? – нахмурилась я.

– Единственное, что осталось у вас от вашей настоящей матери. Вы берегли его, как зеницу ока, и все слуги знали о том, как он вам дорог. Однажды кулон пропал. Вы очень расстроились, обыскали весь дом, но так и не нашли его. Вы думали, что потеряли его на конной прогулке. Миледи, мы несколько дней искали ваш кулон на поле, где вы катались верхом, но так и не нашли его. А неделю спустя во время трапезы, когда Ванесса наклонилась к вам, чтобы подать клубничное пирожное, кулон выскользнул из ее выреза прямо перед вашими глазами. Ее тут же уволили, но не стали раздувать большой скандал из уважения к ее больной матери.

Я потрясенно слушала новую версию событий.

– Но зачем она его украла? – не поняла я. – И зачем носила на себе все это время, зная, что его ищут?

– Думаю, просто поддалась порыву. Это была не первая ее кража. Скорее всего, она боялась, что комнаты слуг начнут обыскивать, поэтому носила на себе.

– А все остальное? – нахмурилась я. – То, что я хлестала слуг по щекам за неглаженые ленты?

Дерек аж дар речи потерял:

– Кто сказал вам такую глупость, миледи? Вы не любили своего брата, это так. Но вы никогда не поднимали ни на кого руку. Никогда.