Глава 28

28

– Что это?

Я довольно улыбнулась, глядя на Джеймса.

– Хлебный пудинг!

– Хлебный пудинг, – повторил он медленно так, как будто не мог в это поверить.

– Да, – я взглянула на свое творение, – Бьянка – кухарка – помогла мне его приготовить. Он немного подгорел с этого бока, но я честно сняла подгоревшую корочку и накрыла сверху слоем джема, чтобы не было видно среза. Я немного переживала в начале, что это будет выглядеть не очень, но Бьянка заверила меня, что зато рецепт, который она дала, считается самым лучшим у уличных торговок, и поэтому внутри он должен быть очень вкусным!

Я торжественно завершила свою речь и протянула Джеймсу тарелку, на которой лежал коричнево-красный кусок пудинга. Мне стоило немало усилий вспомнить эту маленькую подробность из общей жизни Джеймса и Амелии, поэтому сейчас я была собой безмерна горда.

– Ну же, – видя, что Джеймс даже не пошевелился и все продолжает буравить меня тем же тяжелым взглядом, я нетерпеливо качнула тарелкой в воздухе, – попробуй!

Однако Джеймс продолжал смотреть на меня так странно, будто увидел восьмое чудо света, не меньше. И тут до меня дошло:

– Ты не помнишь! – ахнула я.

Он молчал. Значит, моя догадка верна.

– Ну конечно! – мне захотелось хлопнуть себя по лбу. В романе я упомянула этот десерт только один раз, и сама вспомнила о нем только потому, что в свое время для большей достоверности прошерстила несколько источников в поисках лакомства, которое бы считалось бедняцким. – Столько времени прошло, неудивительно… Ну ничего. Я напомню тебе. Раньше мы с тобой оба любили хлебные пудинги.

И неспроста. Хлебный пудинг делался из черствых корочек хлеба, которые хозяйкам было жалко выбрасывать. Они собирали корочки, затем заливали его молоком и готовили в печи, а потом сверху покрывали тонким слоем джема или какого-нибудь сладкого соуса – и получался вкусный дешевый десерт. Со временем этот десерт перекочевал на улицы и хлебные пудинги стали продавать уличные торговки. Спрос на них был большой, особенно среди небогатого населения, поскольку приобрести его можно было за сущие копейки. Собственно, поэтому Джеймс и Амелия его и любили: до того, как попасть в дом маркиза Рока, оба росли в сиротских приютах, и единственную сладость, которую могли себе тогда позволить – это хлебные пудинги.

– Когда я попала в дом маркиза Рока, – сказала я, – я только и делала, что ела сладкое. И ела так много, что мне становилось плохо – но я все равно не могла остановиться. Однако, сколько бы десертов я не съела, ни один из них не мог сравниться с хлебным пудингом, который продавали на улицах. Ты вспомнил, Джеймс? Ты приготовил мне хлебный пудинг, когда я заболела. И ты обжег себе пальцы. Кухарка потом говорила, что она предложила тебе приготовить его самой, но ты отказался и сделал мне пудинг сам.

Я озадаченно замолчала. Перед моим мысленным взором как будто мелькнула картина: вот Джеймс садится рядом и протягивает мне тарелку с маленьким коричнево-красным кусочком. Но… У меня ведь нет таких воспоминаний. Значит, это воспоминание Амелии? Неужели во мне просыпается ее память?

Я покачала головой, возвращаясь в реальность. Реальность встретила меня безмолвным, пугающим взглядом Джеймса. Я растерянно прикусила губу:

– Ты все еще не вспомнил? А что насчет вот этого?

Я развернулась и подошла к столику. Положив на него тарелку, я прихватила со столика пять небольших сливовых семечка и торжественно объявила Джеймсу:

– «Косточки!»

Тишина. Лишь тот же самый нечитаемый взгляд.

– Не может быть! – не поверила я, опуская руку. – Ты и «Косточки» не помнишь? Как это вообще возможно? Ведь ты же сам показал мне эту игру? Ну? «Косточки»! Нужно подбрасывать их по одной, а потом ловить тыльной стороной руки. Побеждает тот, кто сумеет поймать все пять косточек!

Во взгляде Джеймса не было и намека на потепление. Отнюдь. Лишь темное, мрачное мерцание – как отблески луны в бурных водах горного ручья. Или блики света на острие кинжала.

Что там говорила Таня? Что однажды Джеймс… меня убьет?

Я сглотнула, отгоняя от себя дурные мысли. Нет. Не позволю. Не допущу того, чтобы снова стать жертвой. Не допущу того, чтобы мой герой стал моим палачом. Сделав несколько шагов обратно к Джеймсу, я страстно произнесла:

– Неужели ты совсем ничего не помнишь? А тот кислый лимонад? Или как ты поймал для меня ежа? Или как мы кормили рыб в нашем пруду?

Джеймс молчал. С каждым новым предложением мой голос становился все отчаяннее. Не ведая страха, я подошла к нему вплотную и вцепилась в отвороты его сюртука:

– Джеймс, неужели ты все забыл?

– Чего ты добиваешься?

Его вопрос прозвучал неожиданно. Я ищуще заглянула в его глаза снизу вверх, надеясь увидеть в них хоть проблеск озарения:

– Я хочу вернуть наши воспоминания. Хочу создать новые.

– Вернуть наши воспоминания? – медленно переспросил он.

Я кивнула. А в следующий момент вздрогнула, – когда его руки обхватили мои запястья, продолжающие за него цепляться.

– Если ты хочешь вернуть воспоминания, – произнес он, – стоит начать с самого главного.

А потом он наклонился и поцеловал меня.