Глава 6

6

– Ты что творишь?! – моментально среагировала Арла.

К моему удивлению, она внезапно встала на мою сторону и теперь явно была зла на служанку.

– Но… – растерялась Тесса, – это же леди Шар’Ле…

– И что с того?! Кто давал тебе право так с ней обращаться?

– Но… но она ведь леди Шар’Ле…

Кажется, это имя уже стало нарицательным.

– Немедленно, – приказала Арла, – убери поднос и принеси завтрак снова. Но на этот раз – как положено.

Тесса вспыхнула: краска разлилась от шеи под тугим белым воротничком до самой макушки, там, где под белым присборенным чепчиком прятались мелкие кудряшки. Есть у рыжеволосых такая особенность: из-за тонкой кожи они часто краснеют. Но Тесса вся как будто вспыхнула – такой пунцовой стала ее кожа. Схватив поднос, она умчалась бурлящим паровозом – не хватало только пара из ушей и ноздрей. Наверное, нелегко ей во дворце с таким вспыльчивым характером – чуть что, и сразу в краску и в пышущий гейзер. Когда за ней закрылась дверь, я тихо сказала:

– Спасибо.

Арла поджала губы:

– Не стоит благодарностей. Ее проделка – моя вина как старшей служанки. Не стоит думать, что я на вашей стороне, леди Шар’Ле. Я просто поставила на место зарвавшуюся горничную.

Но все равно я была благодарна. С тех пор, как я оказалась в этом мире, Арла стала единственной, кто проявил ко мне доброту – пусть и не по своей воле.

Тесса вскоре вернулась с новым подносом. На этот она поставила его на мои колени аккуратно, следя за тем, чтобы ничего не разлилось. Не знаю почему, но я почувствовала за собой вину.

Завтрак представлял собой просто чашу с бульоном. Скудненько, но мой пустой желудок воспринял его с благодарностью и охотой. Поглощая ложку за ложкой, я прямо чувствовала, как согревается мое тело изнутри, и по венам разливается живительная сила.

Когда я покончила с завтраком, и Тесса, скорбно поджав губы, унесла поднос, я решилась задать вопрос Арле:

– Госпожа Фер, когда я выздоровею… Меня снова отправят обратно? В темницу?

Арла, в этот момент выгребающая угли из камина, замерла, а затем прохладно ответила:

– Не могу этого знать, – потом, будто нехотя, она добавила, – но за дверью этих покоев стоит стража. Если захотите сбежать, вам следует иметь это в виду.

Сбежать? Я растерялась. Мысль о том, чтобы сбежать, даже не приходила мне в голову. В темнице это было невозможно, да и здесь тоже. Даже сумей я сбежать, куда бы я подалась? У меня ни денег, ни дома, ни семьи. Герцогиня, моя приемная мать, меня терпеть не может. Герцог с некоторых пор тоже. Друзей у меня здесь нет, помочь мне скрыться некому. Будь у меня хоть немного денег, я бы еще, возможно, сумела устроиться – но у меня не было ни гроша. А с такой приметной внешностью, которой я наградила злодейку, у меня на улицах столицы будет только вариант для выживания.

И я даже думать о нем не хочу.

Вот и выходит, что беги - не беги, но судьба моя на свободе едва ли будет лучше той, чем сейчас.

И с этим можно только смириться.

Пригревшись после завтрака, я быстро уснула. В обед меня разбудила Арла. Проследив за тем, чтобы я съела всю кашу и выпила какой-то горький отвар до последней его капли, она оставила меня одну. Я хотела воспользоваться возможностью и изучить покои, но неожиданно для себя снова уснула: переболевший организм как мог накапливал ресурсы для скорейшего восстановления.

Когда я проснулась в следующий раз, за окном уже было темно: на темно-синем, почти фиолетовом небе мерцали звезды и висел бледный серп луны. В камине горел огонь, и уютно потрескивали дрова – прямо как в печи в деревне у бабушки, куда меня каждое лето отправляли родители. В прогретом камином воздухе витал легкий древесный запах. Я с наслаждением потянулась в своем гнезде из покрывал. Гнездом я его назвала не просто так: согревшись во сне, я разметала пледы в стороны и теперь лежала в получившейся воронке в легком ночном платье. Не помню, чтобы я здесь меняла одежду. А значит, кто-то переодел меня, пока я лежала без сознания. Надеюсь, это была Арла.

Я села на кровати и тут же бросила взгляд налево. Стул, на котором сидела Арла, пустовал. Логично, ведь ей тоже нужно отдохнуть после целой ночи бдения. Но… что сейчас делать мне?

– Выспалась?

От неожиданности я дернулась: в покоях кто-то был, и этот кто-то был мужчина. Я узнала его сразу: именно он тогда приходил ко мне в темницу и спрашивал, почему я его злю. Сейчас он сидел в кресле перед камином, но кресло было повернуто не к огню – ко мне. На столике справа от мужчины стояла почти пустая – было видно, как просвечивают зеленые стенки – бутылка вина и еще полный бокал. Мужчина вперил в меня хищный взгляд – и я сообразила, что, разглядывая его, я слишком затянула с ответом.

– Да, – каркнула я.

Голос мой спросонья прозвучал слишком хрипло. Спешно откашлявшись, я повторила свой ответ уже нормально:

– Да.

Уголок губ мужчины поднялся вверх в усмешке. Не сводя с меня своих темных глаз, он, не глядя, небрежно откинул руку, взял со столика бокал и одним глотком осушил сразу половину его содержимого. Мои брови изумленно полезли вверх: когда алкоголь затуманит его рассудок, он ведь не будет буянить, верно?

Но мужчина вдруг сказал:

– Я думал, в темнице ты опомнишься и осознаешь свои ошибки, сестренка.

С-сестренка? Так это и есть Джеймс?! Главный герой моего романа, король Джеймс Рока?! Боги, где были мои мозги? Мне следовало догадаться об этом раньше!

– Но, – бархатно продолжил Джеймс, пока я мысленно ругала себя за несообразительность, – я смотрю, ты совсем не изменилась.

Не изменилась? Я удивленно склонила голову набок, не понимая, что он имеет в виду. Следующая его фраза расставила все по своим местам – но прозвучала для меня как гром среди ясного неба:

– Не боишься, что в этот раз я возьму тебя силой по-настоящему?

***

– Изнасилование?! – я шокированно распахнула глаза, глядя на Таню. – И-изнас-силование?!

Таня поморщилась:

– Так реагируешь, как будто это тебя в романе насиловать будут.

– Н-но…

– У тебя все слишком мягко и наивно. Злодеи нерешительные, их проделки детские, поступки нелепые. Возьмем Амелию. Ну что это такое: порезала ножницами рубашку Джеймса; заперла его в комнате с привидениями; спрятала его вещи, пока он купался в пруду. Детский сад какой-то. Нужно жестче. Нам нужна взрослая аудитория, а для взрослой аудитории нужно то, что их зацепит.

– И поэтому я должна ввести изнасилование?!

– Да не изнасилование, тихуша, а попытку. Скажем, пусть Амелия притворится, что раскаивается. Что пересмотрела свое отношение к Джеймсу, поняла, как глупила, бла-бла-бла. Будет играть любящую сестру, усыпит его бдительность, пригласит в свои покои – а там разорвет на себе юбки и заорет, что он ее насилует.

– Н-но… Это уже слишком…

– В самый раз. Скажем, Эммет Гира подаст ей эту идею. Брось, получится ярко и живенько, в самый раз.

– Мне все еще кажется, что это перебор.

– Тогда ставь пометку «Сказка для маленьких». Ты в издательство зачем пришла? Чтобы расширить аудиторию. Я, как редактор, показываю тебе, как это можно сделать.

– Но у меня уже есть своя аудитория, и им нравится та версия, которую я им предложила. Без… жести и прочего.

– Значит так, тихуша. Либо ты пишешь, как я говорю, либо у нас не выйдет никакого сотрудничества. Я не собираюсь тратить свое время и наши деньги на продукт, который никто не купит. Думай. У тебя есть время до завтра – а там увидим, идем мы дальше вместе или ты возвращаешься в свое ванильное болото.