Глава 221.2. Пение варакушки

Все тело было изрезано и исколото. Крови было так много, что казалось, одно тело не могло столько вместить.

Админ вновь наклонился к его лицу. Только один глаз Шена мог видеть, и тот заливала кровь.

— Мне так нравится, что ты не способен потерять сознание здесь, — поведал Админ. — Сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем при нашей первой встрече.

Лезвие вновь вошло в его тело, между ребер, и, если бы вырезанное сердце способно было лишить его жизни, — Шен бы уже умер.

— Ах да, — спохватился Админ, облизав пальцы. — Ты отвлек меня от основной цели моего визита! Я ведь пришел, чтобы передать тебе послание: я жду тебя в Кушоне. Если ты не придешь ко мне — его постигнет та же участь, что и Хэфань. Мне так любопытно, что ты выберешь: жизни тысяч незнакомых тебе людей или свою собственную? Очень любопытно, куда заведут тебя твои принципы. И, естественно, я надеюсь, ты понимаешь, что тебя ждет, если ты придешь: примерно то же, что и сейчас. Только в реальности. — Админ задумался. — Ну, возможно, тогда мы используем железную деву или еще какие-нибудь интересные приспособления.

— Что это вы делаете, глава ордена? — смертью нависнув над Шианом, ледяным тоном вопросил старейшина пика Славы.

Шиан на мгновение замер, но продолжил стягивать с Шена одежду, даже не обернувшись к Муану, и лишь отмахнулся:

— А на что это похоже, по-твоему?

— Шен! — позвал Муан. — Что с ним?

Он потянулся было к его лицу, но был тут же остановлен Шианом. Тот резко развернулся и встал перед Муаном, заслонив от него лежащего на кушетке Шена.

— Какие демоны вас сюда принесли, старейшина?!

— Я спрашиваю: что с ним?!

— Он спит, ясно вам?! И я всего лишь хочу снять мокрую одежду, чтобы он не простудился!

— Почему он не просыпается?

— Не вашего ума дело! А теперь не мешайте мне и убирайтесь отсюда!

— Я сам ему помогу.

Упорство Муана так разозлило главу ордена, что у него зарябило в глазах.

— Да кто ты вообще такой?! — закричал он. — Какого демона ты смеешь подавать свой голос?! Я — его брат, самый близкий ему человек, а ты вообще кто?!

Муан замер, подавившись словами. Кто он такой? В глазах других, какое он право имеет заботиться о Шене? Он даже не может открыто признать статус их отношений. Да и каков вообще этот статус? Разве они когда-либо обсуждали? Казалось, одного «люблю» Муана и «к тебе вечно» от Шена достаточно, но вот сейчас выяснилось, что нет, отнюдь.

У Муана не было аргументов, чтобы спорить с Шианом, но к такому он уже привык, и сейчас это не могло заставить его отступить.

Пока старейшина пика Славы медлил, Шиан вновь склонился над Шеном.

— Убери от него свои руки, — положив руку на рукоять меча, угрожающе произнес Муан.

Шиан почувствовал перемену в его тоне и тут же обернулся.

— Собираешься проверить, кто из нас сильнее? — усмехнулся он. — Не беспокоишься, что Шен простудится до смерти, пока мы тут спорим?

Рука мечника дрогнула, аргумент Шиана вновь попал точно в цель. Как раз в этот момент противостояния их взглядов и характеров, Шен чуть сжался на кушетке и издал слабый стон.

Муан скосил на него взгляд. Хотелось сграбастать в охапку и забрать его отсюда, но перед ним стояла существенная проблема в лице главы ордена.

— Используйте талисманы огня! — предложил Муан.

— У меня их нет.

Муан стал шарить в своих одеждах.

— Мои… мои все промокли, — констатировал он.

— Я могу принести, — произнес стоящий в дверях Лунг Рит.

Муан и Шиан резко обернулись. Не известно, сколько старейшина пика Духовного щита уже так стоял, но его лицо выглядело так, будто он увидел представление, от лицезрения которого желал бы воздержаться.

— Я что, зря готовил воду? — уточнил он.

Шиан, ничего не говоря, присел перед Шеном и вновь потянулся к его одежде. Неожиданно Шен подскочил, хватая воздух, будто вынырнувший на поверхность утопающий, и резко отшатнулся в сторону.

Он двумя глазами смотрел на знакомые лица, постепенно осознавая, что вернулся в реальность. Он ощущал свое тело: его неприятно облепила находящаяся в беспорядке мокрая одежда, и оно немного продрогло. Чувствовал грозовой воздух: пусть хлипкие окна были закрыты, сырость просачивалась сквозь них. Он даже разглядел беспокойство в глазах Муана и Шиана.

— Шен, все в порядке? — потянулся к нему последний.

Шен резко поднялся, не давая ему прикоснуться к себе.

— Все в порядке, я… — дыхание перехватило, он чуть покачнулся. — Я хочу уйти.

— Куда ты пойдешь? Ты промок до нитки! — запротестовал Шиан.

— Вот и ладно, не придется снова мокнуть.

Он обогнул Шиана, даже не взглянул на Муана и направился к выходу. Стоящий в дверях Лунг Рит посторонился.

— Я хотел уточнить, каковы последствия использования «Золотых шипов», — произнес он, когда Шен проходил мимо. — Что вы ви…

Шен почувствовал, что еще пара вопросов в том же духе — и он просто взорвется. Вокруг него взметнулась черная подавляющая аура, мгновенно лишившая Лунг Рита не только возможности закончить предложение, но и вдохнуть. Шен почти бегом направился прочь из резиденции.

«Шен! — мысленно позвал Муан. — Шен, что произошло?»

«Я поговорю с тобой позже!!» — с таким отчаянием закричал тот, что Муан вздрогнул.

Муан, Шиан и Лунг Рит в молчании смотрели вслед Шену. Когда за ним захлопнулась входная дверь, молчание стало совсем неловким. Муан двинулся первым: он быстро поклонился и произнес:

— Что ж, разрешите откланяться.

Он пытался сделать вид, что вовсе не собирается бежать вслед за Шеном. Естественно, такая неловкая попытка не могла никого обмануть. Шиан хотел в тот же миг броситься следом, но Лунг Рит задержал его, ухватив за предплечье.

— Что ты делаешь?! Отпусти! — разозлился тот.

— Глава ордена, это опасно, — настойчиво возразил Лунг Рит. — Старейшина Шен сейчас себя явно не контролирует!

— Это не твое дело! — зло воскликнул Шиан и вырвал свою руку.

Он зашагал прочь, ощущая такое бешенство, что почти молился, чтобы Лунг Рит больше не вмешивался — лишаться талантливого старейшины пика Духовного щита не хотелось, но тот рискует почить смертью храбрых.

Лунг Рит задержал его всего на несколько десятков секунд, но Шиан опоздал. Он закричал. Из его глотки вырвался животный рев, в котором ярость смешивалась с отчаянием.

Дождь хлестал землю, деревья и фигурку заклинателя, шаткой походкой направляющегося к мосту. Однако, к тому времени, как тот добрался до него, почти прекратился.

Шен не отдавал себе отчета, от чего именно бежит и куда направляется. Он пошел по мосту, не думая, как далеко отсюда пик Черного лотоса. Он с трудом шел вперед, но не решался остановиться.

Он почувствовал накатывающую дурноту, голова закружилась, его повело в сторону, и он споткнулся о низкие перила моста. Сердце успело екнуть, но в следующее мгновение его словили и потянули обратно, заключая в объятия.

— Ты чуть не свалился с моста! — воскликнул Муан.

Он думал, что Шен начнет возмущаться и вырываться, но тот лишь сильнее ухватил его за отвороты одежды и прижался к груди.

— Это было так больно! — из глаз Шена потоком полились слезы, соединяясь с дождевой водой на одежде Муана. — Так больно!

Муан вздрогнул и сильнее обнял его, ощущая дрожь. «Больно? — подумал он. — Но я ничего не почувствовал!»

Его охватила ярость. Кто бы ни причинил боль Шену — он заслуживает смерти!

Мгновение он медлил, а затем обхватил его поудобнее и управляющим жестом заставил меч вылететь из ножен.

— Тебе не нужно сегодня возвращаться в черный замок, — произнес Муан, вставая на меч вместе с Шеном. — Переночуешь на пике Славы.

В своей комнате Муан усадил Шена за столик и высушил его и свою одежду с помощью талисманов огня. Шен выглядел так, будто с трудом отпустил его и отчаянно хотел вновь оказаться поближе, но сдерживал себя. Он сейчас был очень уязвимым, Муан это чувствовал.

— Я… — начал Шен, но голос дрогнул, и это его разозлило. Он замолчал, сжав кулаки.

Тихо потрескивала свеча на столе. За окном капли дождя срывались с крыши и размеренно стучали по земле.

— Иди сюда, — произнес Муан, и сам приблизился к нему. Он потянул его вверх, а затем вместе с ним подошел к кровати. — Ложись.

Шен опустил взгляд на широкую кровать.

— Я не хочу спать.

— Я не говорил тебе спать, я сказал тебе лечь, — мягким, но непреклонным тоном произнес Муан.

От этого тона Шену расхотелось спорить, и он молча опустился на кровать, сложив на животе руки. Муан неплохо отвлекал его, и он даже не сразу вспомнил, как вновь и вновь нож вспарывал его внутренние органы.

Муан оказался рядом и упер руки в подушку как раз в тот момент, когда Шену захотелось сбежать. Он наклонился и поцеловал его в лоб, затем в глаз, второй глаз, нос, в щеки, а затем, наконец, накрыл нежным поцелуем его губы.

«Дай мне посмотреть, — мысленно произнес Муан, целуя его. — Я заберу с воспоминаниями всю твою боль».

Дождевые сумерки сменились густой ночью, свеча догорела и потухла.

Этой ночью он целовал его, почти не останавливаясь. Иногда спускался вниз по шее, к ключицам, и вновь припадал к губам.

Шен растворялся в этих поцелуях, передавая воспоминания Муану. Из глаз продолжали течь горячие слезы, путаясь среди ресниц. Губы Шена пылали, а тело горело. Он никогда не ощущал себя настолько защищаемым и оберегаемым. Муан касался его так бережно, словно боясь навредить неловким движением. Он просто целовал его, но эти поцелую стирали все страхи и всю боль.

Шен не помнил, когда провалился в сон. В его сне Муан продолжал целовать его и бережно прижимать к себе.

То, что он увидел в его воспоминаниях, заставляло Муана чувствовать животную ярость. Гнев, словно зверь, поднимался внутри него, крича и воя от невозможности прямо сейчас, в этот же самый момент уничтожить того, кто причинил Шену боль. Ярость почти не давала дышать, но важнее мести было сейчас защитить дорогое существо, доверчиво уснувшее в его объятиях.

— Тебя не будут мучить кошмары, — прошептал Муан, наклонившись к его виску. — Я позабочусь об этом.

Пение варакушки ворвалось в его сон, Шен зажмурился, чувствуя яркие солнечные лучи на лице. Порыв свежего ветра пронесся по комнате, чуть приподнимая сложенные на комоде бумаги и бодряще воздействуя на старейшину пика Черного лотоса. Тот зевнул и открыл глаза.

Муан стоял снаружи, положив локти на подоконник только что распахнутого им окна. Теперь переливы варакушек стали звучать еще отчетливее.

— Доброе утро, — тихо произнес Шен, не делая попыток вылезти из-под одеяла.

— Доброе утро. — Муан продолжал смотреть на него, и в этом взгляде была только нежность.

Шен, ожидающий и не желающий видеть в нем беспокойство, и возвращаться к «насущным проблемам», наслаждался этим взглядом, ощущая наполняющее грудь счастье.

Так они и смотрели друг на друга, пока издалека не донеслось:

— Мастер Муан!!

Знакомый голос…

Старейшина пика Славы скривился так, будто ему в рот сунули лимон, а Шен подскочил на кровати, только сейчас вспомнив, что обладатель сего голоса теперь учится на пике Славы. Несколько секунд у него было ощущение, будто сынок застукал отца за какими-то непотребствами. Он стал судорожно поправлять одежду, но затем замер, а мгновение спустя рассмеялся.

Шен вновь упал на кровать, широко раскинув руки. Память подкинула ему воспоминание, как он впервые оказался в этой комнате. В его волосах застрял гребень, и сам он был весь на взводе, а Муан просто преследовал его, выполняя все его прихоти. Казалось, это было так давно… Все его поведение показалось таким несуразным, что Шен накинул на себя одеяло и закрутился в него, словно гусеничка, спасаясь от самого себя.

Именно в этот момент в комнату вошел Муан и увидел лежащий на кровати рулон из одеяла, из которого торчат ноги.

— Прячешься? — предположил он. — Ал бы сюда все равно не вошел. И если ты думаешь, что надежно скрылся…

Он подкрался ближе и ткнул в рулон пальцем. Рулон дернул ногами. Муан ткнул пальцем еще раз. Рулон раскрутился, а Шен, чуть не свалившись с кровати, уселся на самом краю, делая вид, что так и задумывалось.

— Та-да! — заявил он, широко разведя в стороны руки.

Муан улыбнулся, сдерживая желание повалить его обратно на кровать, и произнес:

— Позавтракаем?

За все время завтрака они лишь заигрывали взглядами, словно только начавшая встречаться парочка, и почти ни о чем не говорили, но под конец, убедившись, что Шен съел все, что ему было предложено, Муан решил оговорить серьезную тему:

— Ты ведь не собираешься идти к Админу?

— Конечно, нет, я не самоубийца, — беззаботно отозвался Шен, потянувшись к десерту.

— Но его ультиматум…

Шен отложил десерт и посмотрел на Муана.

— Я не святой и не мученик, чтобы добровольно приносить себя в жертву. Я не пойду.

Он отказался очень решительно. Поэтому Муан ему не поверил.

— Хорошо, — сделав вид, что ответ Шена его успокоил, произнес он. — Я рад, что ты понимаешь, что не можешь отвечать за всех тех людей. Админ просто играет с тобой.

— Я знаю, — отозвался Шен, уткнув взгляд в десерт. — Аппетит пропал.

— Хочешь, еще поцелуемся? — предложил Муан.

Шен широко улыбнулся.

— Хочу, но… У меня такое чувство, будто бы я что-то забыл… — Он надолго задумался, пока, наконец, до него не дошло: — Я оставил Рэна в черном замке и даже не принес из подвала кровать!

— Пфф! — возмущенно фыркнул Муан. — Он не маленький, ничего с ним не станет! Может сесть и помедитировать, или переночевать в чайной комнате или в комнате Ала. А еще лучше, если он вернется на пик Росного ладана!

— Получается, он провел эту ночь на пике Черного лотоса в одиночестве? — задумчиво предположил Шен.

— Разве там не живут еще лисица и Онэ? Уверен, ему не было скучно! — Муан все еще пребывал в праведном гневе, когда вспоминал, что Шен теперь вынужден сожительствовать с этим типом.

— Ох, надеюсь, его благоразумие взяло верх, и он вернулся на свой пик, — представив, что могло выйти из такой ночевки, поежившись, произнес Шен.

— Да плевать на Рэна! — не выдержал Муан, которого, вообще-то, этими разговорами отвлекают от поцелуев!

— Да, лучше расскажи, что там хотел Ал! — согласился Шен. — И как ему тут живется? У него есть отдельная комната?

— Ну, Ал… — замялся мечник. — Он хотел кое-что уточнить. А живется ему очень хорошо!

— Ты уверен? — с недоверием уточнил Шен.

«Естественно, я уверен! — мысленно фыркнул Муан. — Я же как ушел вчера утром, так и не дал ему никаких заданий! Но вот когда я до него доберусь, вот тогда он заживет…» Он так выразительно думал, что губы расплылись в предвкушающей усмешке, а Шен все услышал.

Он рассмеялся, а затем произнес:

— Кажется, теперь мне придется приходить на пик Славы почаще и проверять, не издеваются ли над моим бывшим учеником.

— Да над этим мальцом так просто не поиздеваешься! — с наигранным негодованием воскликнул Муан, мысленно полностью поддерживающий желание Шена приходить на пик Славы почаще.

Прошли те времена, когда Ал был хлипким мальчишкой, что боялся лишнее слово сказать, теперь он мог дать отпор даже Муану, что уж говорить про его учеников.

— Ты воспитал чудовище, — вздохнул мечник.

— Я его не воспитывал.

— Это точно! А стоило бы! Ну ничего, я постараюсь выбить из него кое-какую дурь, хотя боюсь, что уже может быть поздно…

— Ты сам отказался обучать его, когда я осенью просил об этом, — заметил Шен, все же потянувшись за десертом.

— Не напоминай, — кисло отозвался старейшина пика Славы. — Я уже многократно пожалел об этом.

Шен тихо фыркнул и в два укуса съел пирожное.

Когда они со старейшиной пика Славы вышли наружу, Шен услышал странные шепотки и увидел искоса кидаемые на него взгляды со стороны Муановых учеников. Он понятия не имел, как выглядел вчера, но ему казалось, что их с Муаном никто не видел. Неужели кто-то все же заметил, и теперь расползлись слухи? И о чем говорят? Шен прислушался.

Предполагалось, что он услышит что-то про недостойный вид проклятого старейшины, однако то, что он услышал, повергло его в шок.

— Они встречаются? — шептали окружающие. — Да-да, точно встречаются!

— Как такое возможно? Они ведь ненавидели друг друга!

— Это все было лишь для вида! На самом деле мастер Муан давно отдал свое сердце старейшине Шену!

— О боги, какая невероятная история! А я давно подозревала нечто такое!

— Хватит чушь городить, ни у кого из нас и мысли не было!

— И все же, мы давно могли догадаться: посмотрите, как хорошо они смотрятся вместе!

— А я зол! Разве мастер Муан не говорил, какой проклятый старейшина подлый тип? А теперь переметнулся! Может, он околдован?

— Тише! Если он это услышит — тебе не жить!

Со всех сторон! Буквально все говорили об этом!

Шен медленно обернулся, ожидая увидеть ярость на лице Муана, и снова оказался поражен, потому что старейшина пика Славы широко улыбался и выглядел очень собою довольным.

«Что происходит? — мысленно потребовал объяснений Шен. — Тебя не беспокоит, что они узнали? К обеду станет известно всему ордену!»

«Я сам им рассказал», — продолжая лучиться довольством, поведал Муан.

«Э?»

«Ты — мой возлюбленный, и я хочу, чтобы каждая живая душа в ордене знала об этом!»

«Э-э?»

Шен был так поражен, что даже мысленно какое-то время смог выдавать только нечленораздельные звуки. К щекам, вопреки желанию, прилила кровь, и он залился румянцем. Это так смущало, особенно, учитывая, что на него продолжала пялиться целая толпа Муановых учеников, что он быстро сошел с крыльца и направился к мосту, делая вид, что ничего не происходит и он ничего не заметил.

Муан вскоре нагнал его, а его ученики еще какое-то время крались следом (и Шен точно заметил среди любопытных Ала!), но затем (благодаря усилиям грозного старейшины пика Славы) все же отстали.

Оставшись, наконец, вновь наедине, и прогуливаясь по живописному парку, Шен наслаждался тем, как солнце играло в зеленой листве, и уточнил:

— Разве не ты боялся последствий?

Ему не нужно было уточнять, Муан прекрасно понял, о чем он.

— Вчера я осознал, что хочу получить хоть какой-то статус рядом с тобой.

— Статус моего возлюбленного? — не задумываясь, уточнил Шен.

Муан вдруг стал выглядеть как песик, которому внезапно дали большую кость.

— А я — он и есть?!

— А то ты не знаешь, — усмехнулся Шен, чувствуя, как сердце учащенно забилось.

— Вообще-то, ты мне ни разу об этом не говорил!

Шен удивленно посмотрел на него.

— А разве это не очевидно?

— Пусть так, но я все равно хочу это услышать!

Шен остановился и повернулся к нему. Он положил руки на его плечи и решительно уставился в синие глаза.

Было время, когда он легко бросался такими словами: «люблю солнышко», «люблю маму», «люблю лучшего друга». В последний раз, когда он произнес это «люблю», все закончилось не очень хорошо. Хотя, не только в последний. Разве что солнышко его до сих пор не покинуло. Но его страхи — это всего лишь суеверие, не так ли? Все будет хорошо, если он произнесет это.

— Я тебя люблю.

Муан притянул его к себе и поцеловал.

А крадущиеся следом ученики застыли в восхищении. «Вот это да!»