Глава 69. Родственные связи

Шен с перекинутой через плечо дорожной сумкой вышел из лечебницы пика Молочных облаков, куда наведался с самого утра для перевязки. Солнце встало лишь час назад, что по меркам старейшины пика Черного лотоса являлось несусветной ранью, хотя по осеннему времени светало достаточно поздно. Он зевнул и поежился. Итак, доктор Заг выдал ему аптечку, вещи свои он собрал еще вчера, в основном взяв с собой только деньги. (Он решил поехать в красном наряде, а сменную одежду купить в столице.) Оставалось только дойти до пика Таящегося ветра, где его должны были ждать Ал и генерал Ир Шуэр.

Возле запряженного экипажа ожидали не только эти двое, но и Аннис. Как она проведала о предстоящей поездке оставалось для Шена неясным, но, раз уж пришла, он не собирался ее прогонять.

Гораздо больше его занимало то, что он нигде не видит Муана, а ведь Шен совершенно точно сказал тому вчера, во сколько они отбывают. Вообще-то, он где-то на семьдесят процентов был уверен, что Муан захочет ехать с ними. Ладно, ошибся, но то, что он не придет даже проститься перед дальней дорогой? Как-то даже немного обидно.

Ал и Аннис, ожидающие поодаль от генерала Ира, подбежали к Шену и поприветствовали. Аннис тут же залилась соловушкой о том, как обожает столицу, а Ал напряженно молчал, потупив взор.

Шен подошел с своему брату.

— Великий генерал, позвольте представить моих личных учеников: Се Аннис и Ал Луар.

— Приветствуем великого генерала! — тут же поклонились те.

Шуэр величаво кивнул им в ответ.

— Что ж, впереди дальняя дорога, — произнес он. — Но я уверен, что ученики старейшины Шена не станут нам обузой.

Те еще раз поклонились генералу и оседлали своих лошадей (специально выделенных Шианом, Шен оценил эту щедрость).

— Что ж, отправляемся, — Шуэр открыл дверь экипажа и жестом пригласил старейшину Проклятого пика проследовать внутрь. — Чем раньше выедем — тем больше сможем проехать до темноты.

Шен согласно кивнул. Еще раз окинув взглядом окружающее пространство, но так и не увидев никаких запоздавших провожающих, он вздохнул и скользнул внутрь повозки.

— Трогай! — приказал Шуэр и вскочил на подножку, запрыгивая вслед за Шеном.

Дорога с пика Таящегося ветра казалась длинной и муторной, Шен уже позабыл, что однажды преодолевал ее в экипаже, возницей которого был Муан. Тогда он отвлекся на подробное изучение внутреннего убранства и подколки над старейшиной пика Славы, и путь с горы совсем не отложился в его памяти. Теперь же экипаж медленно двигался вперед, дорога то и дело петляла, за окном виднелся то склон горы, то верхушки деревьев.

— Сколько ехать до столицы? — спросил Шен, отворачиваясь от вида, который стал наводить тоску.

— Если повезет, мы преодолеем этот путь за пять дней, — отозвался Шуэр, сидящий напротив него.

Шен уныло зевнул. Пять дней трястись в экипаже — так ужасно скучно. В былые времена ему понадобилось бы не более полутора суток, чтобы преодолеть этот путь на мече. Былые времена…

У подножия горы, преодолев преграждающий барьер, карета Ир Шуэра и сопровождающие ее охранники и ученики Шена встретились с остальной частью экипажа. Оказывается, около дюжины человек личной охраны великого генерала ожидало внизу.

Шен высунулся из окна и еще раз осмотрелся по сторонам.

Видимо, он был идиотом, раз думал, что может увидеть здесь Муана. Это его порядком разозлило. Если Муан не посчитал необходимым хотя бы проститься с ним, почему же его это задевает? Но он был искренне уверен, что следящий за ним в последнее время Муан и на сей раз не оставит его без внимания. Но, видимо, полагать так было слишком самоуверенно.

Шен вернулся на скамейку.

— Что-то не так? — спросил Шуэр.

Шен пожал плечами, не желая пояснять причины своего недовольства. Он снял с пояса и аккуратно поставил возле скамьи два меча, к которым уже так привык, что даже не подумал о том, что один из них можно бы оставить в замке.

Экипаж проезжал через лес, под колесами хрустела бурая сухая листва. Деревья по обе стороны от дороги вызывали мало интереса, мерный стук колес убаюкивал, даже потряхивание на кочках не помешало Шену задремать, подвернув свой длинный рукав красного одеяния вместо подушки. Сначала он скромно прислонил голову к стене, но вскоре расположился горизонтально, улегшись на скамью, поджав ноги и подложив локоть под голову.

Его длинные черные волосы свесились вниз вместе с волнами красного наряда. Сидящий напротив великий генерал с теплой улыбкой поглядывал на него.

В его тихий сон проникли черные мысли, брови Шена нахмурились, на висках выступила испарина. Кошмар поглотил его. Тени тянулись к его телу, пытались дотронуться, обнять за плечи.

На его голову легла теплая рука. Пальцы провели по волосам, нежно зарываясь в них. Чуть приподняв сомкнутые ресницы, Шен увидел белый дневной свет.

«Малявка, не бойся. Малявка, все будет хорошо», — услышал он успокаивающий шепот. На сердце сделалось спокойно. Захотелось свернуться клубочком и укрыться за этим могучим существом, утверждающим, что все наладится. Хотя бы на несколько мгновений… не нужно было больше защищаться. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шен плотнее прикрыл глаза. Великий генерал сидел рядом с ним и гладил по голове, словно десятилетнего ребенка.

Пять дней пролетели как один сплошной сон, и это не было словами преувеличения. В экипаже Шен в основном спал, пробуждался только чтобы перебраться на постоялый двор, и там уснуть уже в кровати. Несмотря на доселе невиданные пейзажи за окном, его это не слишком занимало. Ал и Аннис вели себя как примерные ученики опасного старейшины и не доставляли ему хлопот. Так что, несмотря на утомительность долгой дороги, можно было сказать, что она пошла ему на пользу.

Шен зевнул и потянулся, а затем выглянул из кареты, щурясь от яркого солнца. Огромная городская стена, сложенная из серых каменных блоков, закрыла экипаж от солнца. Две гигантские колонны по обе стороны от входных дверей символизировали мощь и благоденствие царства. Столичные ворота были широко распахнуты, внутрь и наружу лился нескончаемый людской поток. Когда экипаж великого генерала подъехал ближе, глашатаи крикнули обычному люду посторониться. Шен вдруг почувствовал сильное волнение. Вскоре он должен был предстать перед домочадцами великого генерала, получается — не слишком дальними родственниками оригинального Шена, и пусть он и притворяется, что потерял память, это может не спасти его от ошибок.

— Не волнуйся, — произнес Ир Шуэр, словно прочитав его мысли, — в моем поместье тихо и спокойно. Я уже отошел от дел и не участвую в политике, и пусть иногда выполняю роль советника Императора, это и вровень не стоит с моей прошлой деятельностью. Старший сын назначен министром финансов, крутится в заботах. Невестка проводит дни за вышиванием и беседами с моей супругой. Внуки выросли, так что дома уже не так шумно, от них самих уже следует ждать детишек… Чего ты так на меня смотришь?

— Я… я дедушка, что ли?!

Шуэр посмотрел на его взволнованное лицо и искренне рассмеялся.

— Не переживай, я скажу им звать тебя великим дядей. Все-таки выглядишь ты моложе моего сына.

Шен перевел за окно потрясенный взгляд. Соглашаясь поехать с братом в столицу, он совершенно не подумал, что ему придется столкнуться с такой большой семьей.

— А я… — начал он и замолчал.

— Договаривай, — поторопил Шуэр.

Шен вздохнул и все же произнес:

— А я вам точно не помешаю? Я могу остановиться в гостинице.

— Не мели вздор! В моем поместье достаточно места!

Шен оправданно испугался того, во что втянулся. Ему-то к братьям было сложно привыкнуть, а тут на него обрушился такой поток родственных связей. Чтобы не выдавать степень своей растерянности, Шен уставился в окно.

Мимо проносились дома и торговые ряды, спереди доносились крики, требующие дать дорогу экипажу великого генерала.

— Около шестидесяти лет прошло с тех пор, как вы покинули столицу. Все так переменилось. Я знал, что когда-нибудь ты сможешь вернуться. Жалко… — он оборвал фразу.

Шен отстранился от окна и вопросительно посмотрел на него.

«Жалко, что?..»

— Не бери в голову, — попросил Шуэр и отвернулся.

Экипаж подъехал к высоким воротам и остановился. Шен выбрался наружу и огляделся по сторонам. Рядом с ним тут же возникли Ал и Аннис, держащая под уздцы лошадей. Напротив входных ворот на стене висела большая табличка, золоченая вертикальная надпись на которой гласила: «Опора государства».

Заметив, что Шен рассматривает табличку, Шуэр пояснил:

— Пожалована прошлым императором. Он сам написал эту надпись. Пройдемте в дом.

Слуги загодя углядели экипаж Ир Шуэра и сообщили о его возвращении, поэтому стоило генералу переступить порог и очутиться во внутреннем дворе, а к нему уже спешила средних лет женщина в синем платье. Она не казалась писаной красавицей, но выглядела ухожено и грациозно. Наряд ее не кричал о богатствах, если не приглядываться к тонкой спиральной вышивке на рукавах и подоле.

— Дорогой, наконец ты вернулся, — поприветствовала она.

— Путь этот был не близок, но стоил того, — усмехнулся Шуэр. — Я привез с собой своего младшего брата. Шен, — он повернулся к тому, — позволь представить мою супругу, Ир Лири.

— Госпожа, — поклонился тот.

— Рада приветствовать. Но… Младший брат? — повторила женщина, вглядываясь в черты его лица. — Вы выглядите не многим старше внуков Шуэра! Какая у вас разница в возрасте?

— Ну, не преувеличивайте… — тихо буркнул Шен, в то время как Шуэр пояснял:

— Семь лет. Не забывай, что мои братья пошли по пути заклинательства, и добились на нем немалых успехов. Теперь над ними возраст не так властен. А где Девятый? — внезапно просил Шуэр.

— Риту играет с ним в саду.

— Девятый? — переспросил Шен.

— Это имя моего волкодава.

Шен тут же вспомнил о Волчаре, рука невольно потянулась к висящему на поясе запечатанному мечу.

— Дедушка!

Из дома выскочила симпатичная девушка лет пятнадцати, а за ней бежала большущая белая собака. Собака обогнала девушку и первой бросилась к Шуэру.

— Тихо, тихо, Девятый, — усмехался генерал, теребя собаку по холке.

Девушка подбежала и поклонилась генералу, а затем с интересом поглядела на Шена, Ала и Аннис.

— Позволь представить, эта моя бойкая внучка Риту, в этом году ей исполнилось пятнадцать. Риту, это — мой младший брат, Шен. Можешь звать его великий дядя.

Риту бросила на него пораженный взгляд. Шен готов был поклясться, что в нем промелькнуло нечто большее, чем просто удивление его молодой внешности. Но затем девушка опустила взгляд и учтиво поклонилась.

— Великий дядя.

Шен поклонился в ответ, с облегчением осознавая, что хотя бы участь «дедушки Шена» его минула.

— Думаю, ты устал с дороги. Я провожу тебя в твои комнаты, — проговорил Шуэр. — Остальным я представлю тебя за ужином. Последнее время мы не часто собираемся всей семьей, твой приезд — отличный повод устроить застолье. Идем.

— Учитель, я уже проверила все комнаты. Везде безопасно, — склонившись, доложила Аннис.

Шен, у которого и мысли не возникло поручить ей подобное, несколько опешил.

— Ты… чересчур бдительна…

Аннис еще раз поклонилась, восприняв это за похвалу.

— Эм… а где Ал?

— Младший братец Ал стоит за дверью.

— Ясно… — Шен осознавал, что надо бы как-то с ним поговорить, но мысли его несколько разбегались, и он не был уверен, что сможет повернуть разговор в нужное русло.

В конце концов, он сам виноват в произошедшем, но как убедить в этом Ала — он не знал, пребывая в полной уверенности, что самооценка того упала еще ниже вместе с осознанием, что он не справился с силой кинжала и ранил учителя. Слов ободрения определенно не будет достаточно. Необходимо позволить главному герою проявить все свои способности и кого-нибудь спасти, может, хоть это реабилитирует его в собственных глазах.

— Хотите чего-нибудь? — уточнила Аннис.

— Нет, ступай.

За ужином Шен был представлен сыну Шуэра министру финансов Шитану и его жене, а также их сыну Шаолу (брату Риту) и их сводной тете Сим Венти, дочери Лири от прошлого брака. Шен понял: чтобы запомнить эти родственные связи и имена, ему нужно время. Он всего лишь сходил на ужин, но к ночи голова шла кругом от стольких новоиспеченных родственников, и все называли его великим дядей, жуть!

После ужина Шен улучил момент остаться с Шуэром наедине.

— Расскажи мне подробнее о проклятых вещицах, — попросил он. — Что ты нашел? Вы их обезвредили?

— Малявка, лекарь строго-настрого наказал тебе отдыхать и набираться сил. Мы только сегодня приехали, а ты уже рвешься в бой?

— Я просто беспокоюсь за сохранность здоровья твоих домочадцев. Проклятые артефакты могут быть крайне опасны.

— Неужели ты думаешь, что я не озаботился подобным, уезжая в дорогу? Кинжал был самой опасной вещью из всех, остальные мы пока заперли, храмовник Ян сказал, что вскоре с ними разберется.

— Храмовник Ян? Что еще за храмовник Ян?

— Из храма Чистой богини, расположенного на окраине столицы.

Шен почувствовал себя очень глупо.

— Он, конечно, не чета моим братьям, но с подобной угрозой должен справиться.

— Зачем же тогда ты пригласил меня?

— Чтобы забрать тебя подальше от Глубинной тьмы, конечно же! С самого начала я использовал кинжал как повод, чтобы встретиться с тобой и Шианом. Хотя храмовник Ян и сказал, что на него наложено проклятье, с которым ему будет сложно совладать, я на самом деле не думал, что оно окажется таким серьезным, что даже тебе будет трудно. Приезжая, конечно, я и помыслить не мог, что ты согласишься поехать со мной в столицу. И я несказанно рад, наконец, познакомить тебя со своей семьей. Конечно, ты уже видел Шитана раньше, но много лет прошло с той встречи, он вырос, а ты, похоже, совершенно его не помнишь.

Шен опустил голову, пытаясь справиться с мятущимися мыслями. К щекам против воли прилила кровь, он чувствовал себя попавшимся на крючок.

Шуэр вздохнул и потрепал его по волосам. Совсем недавно он тем же жестом гладил своего волкодава, Шен понял, откуда у него такая привычка.

— Эй, Малявка. Ты можешь вернуться на свой пик в любой момент, я тебя здесь не удерживаю. Я искренне хотел познакомить тебя со своей семьей. Хорошо?

Его рука все еще лежала на макушке Шена. Он поднял голову и посмотрел на брата.

— Хорошо.

Этой ночью, впервые за последние дни, Шену вновь снился сон. И в этом сне Муан стоял на коленях.

Перед прославленным мечником лежал большой серебряный диск. Муан медленно протянул к нему руку, дотронулся пальцами до идеально ровной поверхности. Серебряная гладь заколыхалась, пальцы старейшины пика Славы проникли вглубь, словно в жидкую ртутью. Рука погрузилась по предплечье, за ней последовала вторая.

Шен оставался безмолвным наблюдателей, но почему-то у него сделалось очень тревожно на сердце. Серебряная ртуть поглотила все.