Глава 190.2. Усыпальница Нефритового принца

До его ушей донесся звон мечей. Шен повернул голову и увидел, как трое человек сражаются с Нефритовой девой, держащей короткий широкий меч в правой руке. Видение казалось призрачным, и вместе с этим было настолько реальным, что у него дыхание перехватило. Не глядя, он нашарил руку Муана и крепко сжал ее в своей. Мечник тихо охнул, не от боли, а оттого, что наконец-то увидел то, что Шен так сильно желал ему показать.

Его родители сражались с Нефритовой девой. Они казались такими живыми, такими близкими… Бой походил на танец. Мать и отец работали слаженной командой. Он бил сильными, рубящими ударами, она же порхала вокруг, словно бабочка.

Муан-старший и Шеин обрушили удары на деву с двух сторон, тем самым сдерживая ее возможности для маневра. Дева бросилась вперед, и наткнулась на меч матери Муана. Он глубоко пробил ее грудь.

Дева упала. Мать Муана перевела дыхание и с улыбкой взглянула на своего мужа. А затем приложила руку к груди и охнула. Муан-старший тут же оказался рядом с ней, подхватил ее и с тревогой вгляделся в быстро бледнеющее лицо.

— Ты должен… найти способ. — Она с силой, в которой выражала всю свою решимость, сжала его руку. — Иди вперед, — последним усилием выдавила она.

Вся, от ногтей до кончиков волос, она обратилась изящным куском нефрита. Муан-старший продолжал потрясенно смотреть на нее, удерживая в своих руках.

Новая дева выпрямилась и спокойно пошла на свое место. Отец Муана шел за ней, остановился рядом. Шен и Муан смотрели в его спину, не видя выражения лица. А затем тот отвернулся от новой девы и, с силой толкнув, открыл дверь за ее спиной.

Шен поднялся на ноги, потянув за собой Муана. Как завороженные они пошли за призраком его отца. Только поравнявшись с очередной новой Нефритовой девой, вокруг которой все еще раздавались причитания, они из прошлого вынырнули в настоящее.

— Госпожа! Я не могу вас здесь оставить, госпожа! Не могу позволить вам камнем застыть тут на века! Как я посмотрю в глаза вашему деду?!

Слезы капали, струясь по подбородку. Обе компаньонки плакали, глядя на Сун Ло, одна тихо давилась слезами, в то время как вторая, выкрикнув эти слова, выхватила меч и рубящим движением отсекла новой Нефритовой деве голову.

Слезы продолжали струиться из ее глаз. Они так и застыли, превратившись в две нефритовые дорожки. Обезглавленное тело Сун Ло повалилось на землю, а новая Нефритовая дева заняла ее место.

Шен никогда не обращал внимания на эту девушку. Ни имени не знал, ни даже внешне особенно не запоминал. Он машинально приписал ее к статистам. Сейчас, глядя на плачущую Нефритовую деву, он пожалел, что не был более участливым.

Впрочем, это ощущение длилось не дольше пары секунд. Просто эффект неожиданности, не более. И кто он такой, чтобы жалеть ее? Умерло так много человек, так много незнакомцев. Он не может позволить себе жалеть всех.

Шен отвернулся и, дернув Муана за руку, направился к двери. За его спиной вторая компаньонка Сун Ло обнимала ее обезглавленное тело и придавалась тихим рыданиям.

Остальные стояли молча, кто-то низко опустил голову, кто-то отвернулся. Ер прикрывал ладонью рот, уже жалея, что съел те конфеты.

Ал нагнал Шена и Муана и пошел в шаге позади них.

Двери распахнулись легко. С определенным, немалым усилием, которое пришлось приложить, чтобы сдвинуть тяжелые створки, но без всяких дополнительных загадок и ловушек.

Внутри было светло. Так неожиданно светло, что Шен зажмурился на мгновение, а затем часто заморгал.

Золотые колонны, отражающие свет, поддерживали высокие своды и двумя рядами тянулись вдаль. Заклинатели сделали несколько шагов вперед, завороженно рассматривая окружающее пространство. Стены были выложены золотыми слитками. Между колонн стояли громоздкие стеллажи с сундуками.

— Поразительно… — пробормотал Муан. — Теперь я понимаю причину запрета — эти богатства действительно могут изменить страну.

Шен оглядывался по сторонам, молча соглашаясь с каждым его словом.

— Сокровища! — воскликнул один из расхитителей за их спинами.

Люди бросились вперед, опережая заклинателей. Их восторженные крики разнеслись под высокими сводами.

Свет ложился солнечными зайчиками. Потолок был испещрен небольшими, размером с кулак, круглыми отверстиями, через которые проникал солнечный свет. Из-за этого казалось, поверхность совсем рядом и можно вырваться наружу, пробив высокий потолочный свод.

Но это не могло быть реальностью, и Шен прекрасно это понимал. Присмотревшись, он заметил, что какие-то отверстия пропускают свет ярче, другие «светят» гораздо тусклее.

— Система зеркал? — предположил он. — Неужели эти окна пробиты в толще породы до самой поверхности?

— Если это так, — задумчиво произнес оказавшийся рядом Лев, — то все здесь может обвалиться от любого неловкого движения.

— Разумно, — с восхищением согласился Шен. — Прекрасный предохранитель.

По мере того, как они продвигались по сокровищнице, сундуки сменились искусными вазами и статуями, причудливыми сервизами и оружием. Затем появились свитки, после чего — горы золота: монеты лежали вперемешку со слитками, посудой и драгоценными камнями. Горы кольцом обрамляли центр сокровищницы, где стоял большой каменный саркофаг. Он выглядел простовато на фоне окружающих сокровищ, но на нем сходилось большинство солнечных лучей, и оттого казалось, что он светится.

Вместе с порывом ветра по усыпальнице пронесся глубокий стон, словно сама гора оплакивала вторгшихся в ее недра жалких человеческих букашек.

Вместе с этим стоном Шен вновь увидел видение: отец Муана вместе с дядей Шеином подошли к саркофагу. Они вместе сдвинули тяжелую крышку, и та с грохотом, от которого содрогнулась усыпальница, упала на пол.

Муан, все еще держащий Шена за руку, тоже это видел. Он напряженно наблюдал за каждым движением своего отца, словно пытаясь впечатать видение в свою роговицу, чтобы оставить в памяти каждую деталь. Мучительной была мысль, что отец тоже вскоре погибнет. Хотелось кричать, хотелось предупредить его о некой, пока еще неведомой, надвигающейся опасности. Но это было невозможным. Невозможно докричаться до воспоминаний.

Муан-старший достал из-за голенища сапога кинжал с инкрустированной мелкими камушками лилией на рукояти и склонился над саркофагом. Шеин наблюдал за ним со стороны, одновременно настороженно осматриваясь вокруг. Шен и Муан подошли ближе, почти заглянули в саркофаг через его плечо. Прошлое наложилось на настоящее, перед глазами одновременно зарябила плита, вновь закрывающая недра саркофага в настоящем, и картинка из прошлого, где под нефритовым саваном из множества мелких пластинок лежала человеческая фигура.

Муан-старший сорвал с мертвеца саван и отбросил прочь. Тот врезался в гору золотых монет, и те, золотыми ручейками сорвавшись с вершины, заскользили вниз вслед за саваном и наполовину погребли его под собой. В настоящем саван все еще лежал на том самом месте. Лев как раз заметил направление взгляда Шена и, подойдя, восхищенно охнул и поднял нефритовый саван на вытянутых руках.

— Поразительно! — произнес он. — Какая искусная работа!

Сказав это, он завертел головой по сторонам, словно ему на ум пришла идея.

— Может, здесь и уникальные жемчужины имеются? — скорее себе, чем окружающим, пробормотал Лев и направился на поиски.

Шен вновь перевел взгляд на саркофаг. В видении прошлого под сорванным саваном оказалась хорошо сохранившаяся мумия. Черты лица все еще можно было разглядеть, кожа была сухой и натянутой, но не потрескавшейся и не деформированной. Юноша, лежащий внутри, при жизни был очень красив.

Прошло несколько секунд с тех пор, как отец Муана сорвал саван. И вдруг мертвец в саркофаге выгнулся и завопил. Это произошло так неожиданно, что Шен аж дернулся, чуть не отпустив руку Муана. Однако тот с силой сжимал его пальцы, так, что кровь с трудом циркулировала по венам и кончики пальцев начинали неметь.

В следующее мгновение отец Муана всадил кинжал прямо в центр груди принца, с такой силой, что острие лезвия вошло в камень, пригвождая мумию ко дну саркофага. Руки принца заскребли по стенам, иссохшие пальцы хватались за одежду склоняющегося над ним заклинателя, длинные ногти пытались растерзать кожу и плоть.

Но прежде, чем окончательно пробудившийся принц успел что-то сделать, Муан-старший голой рукой разодрал его сухую грудь, ломая ребра. Шен и Муан увидели сферу, когда-то, должно быть, бывшую золотым ядром принца. Она была выделяющегося молочного цвета, сильно контрастирующего с ссохшейся темной кожей и грязными обломками костей. Муан-старший поспешно достал из сумки перчатку, сделанную из мельчайшего металлического плетения, и, надев на правую руку, вырвал сферу из тела принца. Стоило этому произойти, как то обмякло, став, наконец, полноценным трупом.

— Покойся с миром, — произнес Муан-старший.

Они с Шеином настороженно осмотрелись, словно ожидали, что вот-вот что-то произойдет и за совершенное на них обрушится кара. Но ничего не менялось.

— Нужно уходить, — напряженно произнес Шеин.

На этом моменте видение растворилось в диком стоне завывающего ветра. Шен и Муан словно вынырнули из наваждения и оглянулись по сторонам с таким видом, будто только сейчас осознали, где находятся. Ал, наблюдающий за их странным поведением, не мог не обратить на это внимания.

Стон ветра, разнесшийся по усыпальнице, заставил всех замереть, в людских сердцах поселилась тревога.

— Ищите выход, прежде чем набивать карманы! — громко крикнул Шен. — Все эти сокровища бесполезны, если мы не отыщем выхода отсюда!

И все, в том числе и команда расхитителей, действительно вняли его словам и принялись искать другой выход. Территория усыпальницы была огромной, и люди разбрелись вдоль золотых стен. Кто-то стал бродить между горами золота, предполагая отыскать лаз. Несколько раз заклинатели разделялись, а потом вновь встречались друг с другом. В одну из таких встреч Шен столкнулся с Левом, и старейшина произнес:

— Здесь нет другого выхода.

— Или же он скрыт, — согласился Шен.

Лев кивнул, а затем покачал головой.

— Мы нашли несметные сокровища, но что же дальше?

— Моей целью никогда не были эти сокровища.

Лев нетерпеливо покивал, то ли до конца не поверив, то ли просто желая поскорее сказать:

— Я нашел несколько свитков с боевыми техниками. Это невероятные сокровища как для нашего ордена, так и для всего заклинательского мира.

Шен посмотрел на скрученные свитки, что Лев сжимал в руках. В конечном итоге интерес пересилил, и Шен потянулся к свиткам, спросив:

— Здесь есть что-нибудь для мастера меча?

Лев поспешно притянул свитки к себе, не дав ему коснуться, и сварливо произнес:

— Кстати о мастере меча, о котором ты так печешься. Прежде чем мы выберемся отсюда, мне следует знать что-то еще о ваших отношениях?

Шен моргнул, захваченный врасплох этим вопросом. Признаться, давненько у него вот так не спрашивали об отношениях.

— Эм… «Что-то еще»?

Лев пристально посмотрел на него и произнес:

— Что ж, по-видимому, трактовать увиденное мне придется на собственное усмотрение.

— Неплохой выбор, старина! — оценил Шен, хлопнув того по плечу. — И… пусть вы и стали невольными свидетелями, это все еще только между нами двумя. Обсуждать я ничего не намерен.

Прозвучало с оттенком угрозы, Шен аж сам не ожидал.

— Что ж, я понял, — произнес Лев, и тон его сделался холоднее.

Шен подумал, что только что, одним неловким разговором умудрился испортить с ним отношения. Осознание этого вызвало досаду, а затем раздражение. «А что он ожидал услышать? Что за детский сад?»

— Вот, — Лев кинул ему один из свитков, — техника для твоего «необсуждаемого» мастера меча. Можешь не благодарить.

Шен словил свиток и проводил удаляющегося Лева взглядом.

— Да чего это он? — удивленно пробормотал он. — В самом деле обиделся, что я не стал с ним сплетничать о Муане?

Шен покрутил в руках свиток, засунул его за пояс и выбросил произошедшее из головы.

Еще по меньшей мере пару часов все бродили по усыпальнице, пересекая ее вдоль и поперек и походя рассматривая удивительные сокровища, но всеобщее настроение от приподнятого сделалось беспокойным, а затем и вовсе подавленным.

Шен встретился с Муаном возле саркофага.

— Из сокровищницы точно должен быть другой выход, — произнес он.

— Определенно. Глава ордена Шеин смог выбраться из гробницы, и я более чем уверен, что он не пробирался обратно тем же путем, что попал сюда, — согласился Муан. — Разве что мы что-то упустили.

Слева от них посыпались золотые монеты, а на вершине горки показался Ер. Он жменями подбрасывал монеты в воздух и наблюдал за тем, как они приземляются и катятся.

— Развлекаешься? — прокомментировал Шен.

Больше они с того злополучного допроса не разговаривали, и Шен сомневался, стоит ли начинать, и все же, увидев эту картину, не смог сдержаться. Ер ответил вполне миролюбиво (может, сокровища сделали его добрее):

— А ты не мечтал когда-нибудь постоять на горе золота? Кто бы мог подумать, что мое желание осуществится.

Шен только приподнял брови.

— Нет? — удивился Ер. — Как Скрудж Макдак, занырнуть в золото, ну же!

— Только не пытайся так же! — взмолился Шен, представив, как тот с высоты прыгает в золото вниз головой. Нет, конечно, Ер все еще раздражает, но видеть его смерть желания не было.

— О чем вы говорите? — уточнил Муан, отвлекшись от созерцания саркофага.

— Да так, об одном вымышленном персонаже из нашего мира, — негромко, только для Муана произнес Шен. — Он был жадным и купался в золотых монетах.

Услышав это, Муан перевел на Ера снисходительно-ироничный взгляд. Тот в ответ фыркнул и перестал обращать на обоих внимание, взглядом профессионального оценщика обводя помещение. В карманы, очевидно, много не поместится, так что нужно было выбрать самое ценное.

Шен, оценив оптимизм Ера, тоже не стал задерживаться, и пошел вперед, продолжая искать выход, но его остановил голос Муана:

— Я хочу открыть его. — Мечник указывал на саркофаг.

Осмотрительность в Шене еще попыталась дать слабый пинок любопытству, но то ловко увернулось и одержало верх в этой неравной схватке.

— Давай! — произнес он, вернувшись к саркофагу.

Они вдвоем налегли на каменную плиту и постепенно отодвинули ее в сторону. Плита с глухим стуком упала, создавая вибрации в толще земли. Ветер завыл как-то особенно надсадно, и свет, проникающий через отверстия, зарябил, словно где-то высоко небо заслонила тень. Где-то в глубине сокровищницы кто-то охнул от неожиданности, и громкие голоса стихли до полушепота.

Шен и Муан пораженно застыли у саркофага. Какое-то время никто из них не мог подобрать ни одного слова.

Саркофаг был заполнен водой, блики от падающих зайчиков света заплясали на лицах Шена и Муана. Ал подошел ближе и встал рядом с ними.

На поверхности воды плавали водяные лилии. Они были свежими и наполненными красками, невозможно им было вырасти внутри саркофага, куда не проникал солнечный свет. И все же виденное не было миражом.

В обрамлении цветов лежал человек. Его кожа была бледна, но на ресницах, казалось, еще сохранилось дуновение ветерка. Лицо его выглядело свежим, а губы сохраняли нормальный розовый оттенок, и нигде на видимых участках кожи не было следов трупного разложения, и кожа не разбухла, как у утопленника. Казалось, он просто спит в этой колыбели из цветов.

Он выглядел как отец Муана.

Из-за переполнивших его чувств Шен тихо хмыкнул. Это походило на издевательство. Они ожидали отыскать здесь их кости, но вместо этого наткнулись на нетленные тела, сохранившиеся через тридцать лет. Это ли удача? Или насмешка судьбы?

Он ощущал, как чувства Муана разрывают его на части. Он ничего не мог с этим поделать. И даже слов поддержки найти не мог. И это так злило.

Мертвец, покоящийся среди цветов, открыл глаза.