1

Накануне мне приснился сон. Очень суматошный и скандальный. Ругалась я там отчаянно, до хрипоты, и со многими. С известными мне людьми и совершенно чужими. Как если бы ополчилась на весь белый свет. Дело даже чуть не дошло до драки. И этого не произошло потому, что заставила себя проснуться. Уже, было, там во сне, руку занесла, чтобы ударить, а она начала тяжелеть и неметь, потом совсем зависла и, как если бы, была сама по себе. Я вздрогнула, дернулась всем телом и тогда поняла, что это сон. И в тот же миг открыла глаза. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, в душе царила паника, хоть разумом и успела понять, что все закончилось пробуждением.

На прикроватной тумбочке стояла лампа, а рядом с ней будильник. Я это знала очень хорошо, потому что они всегда там стояли. Но рассмотреть циферблат не удалось, так как в комнате было темно. Уже густая темнота подсказывала, что до рассвета далеко. Только я все же зажгла лампу, чтобы посмотреть, который час. Половина второго. Еще спать и спать. Погасила свет, потыкала кулаком в подушку, чтобы та сделалась повыше. Потом плюхнулась на живот, натягивая на себя одеяло, а щеку устроила на подушке.

Вроде, устроилась хорошо. Лежать было удобно, смогла расслабиться, а возникшее, было, сердцебиение понемногу успокоилось. Глаза закрыла, но как-то уж сильно сжала веки, наверное. Может, поэтому новый сон не хотел мне явиться, и вообще, отключиться не получалось. Учла этот факт. Уговорила себя расслабить и веки, и все лицо в целом, даже немного почмокала губами, чтобы убедиться, что все в порядке. Вздохнула. Сначала судорожно, но на второй раз получилось успокоиться окончательно, и вздох получился тихий и плавный. Только вот сна не было все равно.

Пришлось подняться с постели и пройти на кухню, чтобы выпить воды. Надеялась, что это мне поможет отвлечься от неприятного недавнего сновидения. Шмыгая по полу тапками, дотащила себя до графина с водой. На ощупь нашла в темноте на столешнице его и обычно стоящий рядом стакан. После чего принялась наливать воду, стараясь не пролить мимо, для чего повернулась к окну, за которым светился уличный фонарь. Свет не зажигала специально, чтобы не разгуляться совсем. Воды выпила совсем немного, так как больше не хотелось. И снова пошмыгала к кровати.

Когда улеглась под одеяло, то еще долго ворочалась с бока на бок и, в итоге, накрутила на себя пододеяльник и сбила простыню. Пришлось подняться и поправить постель. Устроилась снова, теперь на спине, и закинула руки за голову. Раз сон не шел, решила немного полежать и подумать. Мыслями унеслась к маме. Сейчас она была от меня очень далеко. В Сибири, где жила с отчимом. Он у меня родом из тех мест. По профессии строитель. Когда ему предложили там хорошо оплачиваемую работу, уговорил маму переехать в его родной город. И вот, они жили там уже больше года. Я же осталась в нашей маленькой квартирке. А той ночью лежала в постели, вспоминала родителей и не заметила потом, как снова уснула.

Это все было совсем недавно. И по всему, тот суматошный сон предсказывал мне неприятные перемены в жизни. И как иначе, если, откуда ни возьмись, на меня посыпались такие злоключения, о которых и подумать ранее не могла. Даже кошмары, что видела в детстве, с плохими дядьками и чудовищами, не впечатляли настолько, чтобы теперь с ними сравнивать мои несчастья. И еще. Я к ним совсем не была готова. Откуда, скажите на милость, мне было иметь закалку и хорошую физическую форму, если привыкла к размеренной и обыкновенной жизни учителя младшей школы. Ладно бы была учителем физкультуры, тогда еще, да. Прыгала бы, бегала и подтягивалась каждый день, что, конечно, не могло не сказаться на моих физических возможностях. Но, нет, я даже зарядки по утрам не делала, отличалась слабостью, худобой и бледным лицом. Учила детишек читать и грамотно писать, всего-то. И можно еще было вспомнить о моих нервах. Стали в них не было ни на миллиграмм. Просто нисколько. Самые обыкновенные. А сила воли? Только если совсем чуть-чуть. Бывали некоторые жизненные ситуации, когда я из них выходила достойно, но они случались со мной, слава богу, совсем не часто. Поэтому, и волю закалить у меня возможности тоже не было.

И вот, моя жизнь совершила немыслимый крен. Все происходило, как если бы и не со мной вовсе. Только представьте, меня в данную минуту волокли к неизвестной машине с непонятной целью. Двое крепких мужчин, которых впервые видела, а лучше бы и вовсе с ними было не встречаться, держали меня под руки и тащили с платформы от электрички. Спрашивается, за что и для чего? Я приехала сюда, чтобы искупаться в озере, которое находилось неподалеку. Как и другие пассажиры, несколько минут назад купила билет и села в вагон. Народу было мало, может быть из-за времени, ведь дело происходило ранним утром в пятницу. Хоть и шел июль месяц, а свободных мест в электричке наблюдалось много. Я поставила пляжную сумку, в которой лежали полотенце, купальник, книжка и кошелек, на скамейку рядом с собой. Если это было преступлением, то я совсем ничего не понимаю в этой жизни.

И так, я удобно устроилась и стала смотреть в окно. Еще в голове проскочила мысль, почитать ли книгу, раз ехать пришлось бы примерно двадцати минут. Но решила, что получать удовольствие от чтения начну уже на пляже. Сложила руки на груди, ногу на ногу, и просто, ни о чем не думая, сидела и смотрела в окно. А через несколько минут ко мне подошел мужчина. Нет, сначала я решила, что он просто подошел, так как захотел сесть на свободную скамейку, и не придала этому никакого значения. И когда заговорил, не поняла даже, что обращался ко мне. С виду обыкновенный, одет был просто: джинсы, футболка, летние кроссовки. Ничего примечательного. Ну, волосы у него сильно отросли, пшеничного цвета, прямые и лезли прямо в глаза, поэтому он их часто пятерней откидывал назад.

— Вы что-то меня спросили?

— Надо же, мы уже и на «вы»!

Этот ответ давал мне понять, что он считал меня своей знакомой, и даже близкой, раз сказал, что были на «ты». Но я-то знала, что видела его впервые. И была в этом совершенно уверена. Что-что, а память на лица у меня была хорошая. Кстати, хоть это качество у меня не подкачало, но в остальном ничем похвастать не могла.

— Извините, но я вас впервые вижу, — сказала и посчитала разговор законченным, оттого и отвернулась снова к окну, решив дальше его просто игнорировать.

— Смотри-ка, расселась тут! Только на нее взгляните!

Совершенно не было понятно, что его так разбирало. Я пожала в недоумении плечом и решила, что, пожалуй, возьму сумку на колени, раз этот тип вяжется, что я слишком расселась.

— Извините, — пискнула, когда перетягивала свои вещи ближе. Еще и подвинулась плотнее к окну, чтобы совсем ему угодить, занимая меньше места.

— Культурную она из себя строит!

Эта фраза мне особо не понравилась, так как почувствовала, что за ней последуют еще высказывания, и дожидаться их желания не было. Поэтому встала и бочком прошла мимо него, направляясь в другой конец вагона. Только села там, как тип снова оказался рядом.

— Куда едем, дорогуша?

— Вам-то какое дело? Оставьте меня в покое, — сказала и начала озираться в поисках возможной поддержки, если мужчина не успокоился бы.

Но увиденная картина не радовала. В вагоне всего-то было человек пять пассажиров. Точно: бабулька, дедулька, женщина с малым ребенком, который все хныкал и капризничал с самого вокзала, пьяное нечто в грязной одежде, устроившееся спать на лавке где-то посередине вагона, и мы двое. Правда, электричка начала замедлять ход, приближаясь к следующей станции, и у меня могла появиться надежда на, скажем, пару-тройку крепких мужчин, которые могли бы зайти в наш вагон. Но серьезно беспокоиться я, все же, к тому моменту еще не начала, оттого и не воспользовалась остановкой, чтобы выскочить на станции, когда поняла, что к нам никто уже здесь не зайдет.

— Где же тебя носило-то? Набедокурила и думала смыться? Так, что ли?

Я взглянула в его глаза, стараясь понять, что это: розыгрыш или сумасшествие. У мужчины они были серые, строгие, но не злые. Обыкновенные глаза, и не был он похож ни на наркомана, ни на больного. На шутку тоже не смахивало, за это говорила серьезная озабоченность во взгляде и в голосе. По всему, он был уверен, что я его знакомая, которая доставила ему массу неудобств в некотором прошлом.

— А, знаете, что? Я, наверное, очень похожа на кого-то вам близкого. Со мной недавно уже было такое. Ехала я в метро, а напротив меня сидела…

Мне показалось правильным поведать эту историю. Отчего-то показалось, что та ситуация и эта были идентичны. Только в тот раз ко мне обратилась пожилая женщина, назвала доченькой и стала интересоваться, нашла ли я своих родственников. Тогда было достаточно сказать, что вы, мол, ошиблись, я родственников не теряла и не искала, чтобы женщина извинилась и не пытала бы меня дальше. Она только несколько удивленно покачала головой, повторила пару раз, что, ну, очень похожи, как две капли воды просто, и вышла из вагона на следующей остановке.

— Кончай дурить, Маринка. Мне твои байки не интересны. Заткнись и говори, где была и куда сейчас направляешься, — прервал он мой рассказ в самом начале.

— Ну вот! — обрадовалась я, что сейчас уже все должно было разъясниться. — Мое имя вовсе не Марина. Я — Лиза. Елизавета Ивановна Гаева.

Это все выдала ему на одном дыхании, с извиняющей улыбкой на губах и с пониманием ситуации в моих голубых глазах. Я, конечно же, рассчитывала немедленно услышать извинения. Не тут-то было.

— Кончай, сказал. Не выводи меня из себя. Ты знаешь, что я страшен в гневе. Поэтому немедленно отвечай на мои вопросы.

— Да, вы кто?! — это я выпалила от растерянности, на самом деле, мне было все равно, кто он такой, лишь бы отстал.

— Ну, артистка! Впрочем, ты всегда любила дурачить и разыгрывать, вот и поднаторела. Сейчас у тебя тоже здорово получается играться. Так и хочется паспорт показать. Только не советую заигрываться. Даже у меня терпение подходит к концу, а уж у Славки…

Упоминание о неведомом Славке весомо добавило тревоги в и так взволнованную душу. Мне и этого патлатого хватало в избытке, а там еще один мог появиться. Было, отчего заерзать на лавке и начать озираться с новой силой.

— Говори немедленно, куда собралась, злыдня!

От явной агрессии, прозвучавшей в его голосе, даже вздрогнула, прижала сумку к груди, заморгала часто-часто и принялась шевелить губами, но пока беззвучно, так как мысли вдруг покинули мою голову. А вернулись они минут через пять. К тому моменту мужик уже отрезал мне путь для бегства, сев так, чтобы не могла его миновать, если надумала бы рвануть на выход. И мне оставалось только с тоской послушать сообщение, что следующая платформа «Озерная», и проводить взглядом через стекло окна удаляющийся перрон.

— Следующая остановка моя, — пропищала я, не зная к кому обращаясь.

— Вот и отлично. Приедем, значит, — тип самодовольно хмыкнул, достал из кармана джинсов мобильный, набрал номер и приложил телефон к уху. — Славик, мы сходим на «Озерной». Да, там рядом. Договорились. Я уже понял, что тебе не терпится. Ха, ха!

Его смех поверг меня, мягко говоря, в панику. Думала даже, что пребывала на грани обморока. Но тут меня вдруг осенило.

— А, если я вам паспорт покажу, вы от меня отстанете?

— Ну, покажи.

Обещания он давать не стал, но в его взгляде мне почудился интерес. И потом, паспорт — это серьезный документ, сразу должен был вразумить этого упертого мужика. Оттого я и полезла в самый низ сумки, где под полотенцем у меня была запрятана маленькая дамская сумочка с косметикой и документами.

— Вот, — извлекла из нее паспорт и раскрыла его так, чтобы легко читалась фамилия рядом с моей фотографией.

— О, как! — крякнул патлатый и, сделав резкое движение в мою сторону, вырвал документ из рук.

— Вы что?! — я тоже дернулась и хотела вернуть себе утраченное, но мне в грудь уперлась его вытянутая рука, не давшая особенно привстать с лавки.

— Тихо, тихо! Не рыпайся, дорогуша. О, как! И, правда, паспорт. Хорошо сделан! Я бы сказал, что выглядит лучше настоящего. Твой-то, насколько помню, такой весь помятый, а здесь… ха, ха!

Дальше произошло то, во что мой разум просто отказывался верить. Но, как ни печально, это произошло на самом деле. Мужик приподнялся, придвинулся к окну, высунул руку с зажатым в ней паспортом в открытую фрамугу и разжал пальцы. Документ подбитой птицей полетел сначала немного вдоль вагона, а потом скрылся в кустах, что росли недалеко от железной дороги.

— О-па! Была Елизавета Гаева, и не стало Елизаветы Гаевой, — широко и глумливо улыбнулся мне этот гад. — Теперь передо мной снова Марина Сергеевна Тихомирова. Здорово?

Я сидела на лавке, окаменев. Мои глаза, наверное, были похожи на блюдца, рот так и остался открытым после выкрика «стой». Это состояние длилось не менее минуты. Потом вспомнила, что была слаба и никак не смогла бы противостоять этому бесчинству. От этого на глаза навернулись слезы, и я заплакала. Совсем тихонько, как делала это всегда. Сидела, сжавшись в комочек, хлюпала носом и промокала слезы носовым платком, смятым в кулаке.

— Ну, этими слезами ты уже никого не разжалобишь, дорогуша. Насмотрелись и наслушались! И давай-ка подниматься, Маринка. Мы уже подъезжаем к платформе «Озерная». Пошли скорее. Славка нас ждет.

— Сколько можно повторять? Отстаньте от меня! — заикаясь и всхлипывая, попыталась сопротивляться и не дать себя схватить за локоть, только он был ловчее и сильнее.

— Не дергайся, хуже будет!

Сказал, сжал покрепче мой локоть и повел, как под конвоем, к выходу из вагона. Как только двери открылись, он выдернул меня из тамбура на платформу. Я попыталась упереться, но только споткнулась в дверях и чуть не угодила в промежуток между боком вагона и щербатым асфальтовым краем платформы. И если бы не его сильная рука, непременно сломала бы себе ногу. Но благодарности у меня возникнуть к нему не получилось. А тут еще выронила из рук сумку со всем ее содержимым, хотела было остановиться и поднять, но этот тип продолжал дергать и тянуть. Получилось, что сумка попала под ноги какому-то мужчине, вышедшему из соседнего вагона и направляющемуся в том же, что и мы, направлении. Он споткнулся об нее и остался этим очень недовольный. Быстро нагнулся, поднял, сунул мне в руку и поспешил нас обогнать.

— Чего вещами разбрасываетесь?! — это было его ворчливое обращение ко мне.

Я хотела было воззвать к нему за помощью, но замялась, увидев хмурое лицо. Решила поискать другого защитника, завертела головой, но обнаружила, что рядом больше никого нет.

— А, а! — снова обратила свой взор к спешащему мужчине, поднявшему мою сумку.

— Не орать! — рявкнул на меня патлатый и больно дернул за руку.

Спина несостоявшегося защитника быстро удалялась, а в следующий момент ее и вовсе перестала видеть. А все потому, что на платформе появился новый объект для моего внимания. Тоже мужчина, и этот факт возродил угасшую, было, надежду на свободу. Он был чуть выше среднего роста, плечист, молод, на лице смогла рассмотреть хорошее настроение, во всей фигуре угадывалась кипучая энергия. Я тут же решила, что мне его послал сам господь бог. Взглянула на него с оптимизмом, плечи расправила, уже предвкушая, как избавлюсь сейчас от тяжкого гнета патлатого, и приготовилась воззвать к спасителю. Но не успела.

— Что, узнала? Рада воссоединению? Молодец. В твоем положении лучше кинуться к нему на шею и навешать лапши на уши, что, мол, люблю больше жизни, а что сбежала, так это все бабья дурь, но она уже вся выветрилась. Да, что я тебя учу?! Сама лучше знаешь, что и как, ведь это у вас уже не в первой…

Его слова были похожи на гром среди ясного дня, или на ушат холодной воды, вылитый мне на голову. Оказалось, что спасения ждать было неоткуда. К нам приближался не кто иной, а сообщник патлатого по имени Слава. Он вбежал на платформу и стал крутить головой направо и налево. Но как только заметил нас, замедлился, развернулся в нашу сторону и пошел навстречу широко раскинув руки.

— Здравствуй, моя дорогая! — произнес певуче, но мне его голос не понравился.

Как и весь он сам. Да, вот так, оказывается, я была устроена. Когда надеялась на его помощь, то он мне виделся чуть ли не красивым, но уж симпатичным героем, точно. Но, когда надежда угасла, то и достоинства его внешности потеряли для меня всякое значение. Теперь даже он казался мне страшным, в смысле, устрашающим. И здороваться с ним или знакомиться не было, ну, никакого желания.

— Я вас не знаю, — упрямо наклонила голову и смотрела на этих двоих из-под бровей.

Вот и вылезло наружу мое самое яркое природное качество, которым наградила меня моя бабушка. Это мама мне всегда так говорила, что мое ослиное упрямство досталось мне от ее свекрови, и больше та мне ничего не дала. Я никогда не спорила. Маме, должно быть, виднее.

— Это еще что такое? Витя, такого еще не было, согласись, — темноволосый Вячеслав продолжал улыбаться, когда подошел вплотную к нам, но улыбка его претерпела изменения, радости в ней больше не было, ни в каком виде.

— Отпустите! Или пожалеете об этом! — сверкнула я на него глазами.

— Ах, ты дрянь!

Взмах его руки был так стремителен, что я его не очень и заметила, только почувствовала потом, как мне обожгло щеку.

— Теперь ты меня узнала, любимая?

— Впервые вижу, и я к вам не имею никакого отношения.

В следующий раз он ударил сильнее. У меня даже дернулась голова и едва не оторвалась, а на губах появился вкус крови. Еще я не устояла на месте и попятилась, опасно приблизившись к краю платформы.

— Что, дорогая, еще поиграешь или все же признаешь своего мужа? — зашипел он мне в лицо.

— Славка, давай до дома подождешь со своими разборками… — дернулся было ко мне патлатый, носивший, как выяснилось, имя Виктор.

— Эй, молодые люди! — откуда-то раздался скрипучий старческий голос. — Кончайте хулиганить!

Говорившую я видеть не могла. Мужчины стояли так, что загораживали от меня все пространство платформы. А очень надеялась, хоть на чью-нибудь помощь. Поэтому тот женский голос придал мне сил.

— Я не замужем. Мое имя Елизавета. Вас вижу первый раз в жизни. И очень надеюсь, что в последний.

Ведь заметила же, как глаза Вячеслава налились яростью, видела, что Виктор тоже не на шутку разозлился и все же попытался задержать приятеля, когда тот дернулся ко мне, но остановиться уже не смогла и продолжала свои утверждения.

— Сейчас я легко узнаю, кто ты есть, — выдохнул мне в лицо дорвавшийся «муж» и с силой толкнул в грудь.

Меня, конечно, откинуло назад. Сделала всего один шаг, а оказалось, что осталась без опоры под ногами. Иначе и быть не могло, ведь уже стояла на самом краю платформы. На кокой-то миг наблюдала их хмурые лица и замершие фигуры, никто из них не собирался протянуть руку и задержать, только наблюдали за моим падением. Вот это да! Это были мои последние мысли, прежде чем опустилась спиной и головой на землю под платформой. После этого уже ни о чем не могла думать, отключилась. Но пришла в себя быстро.

— Ты это видел?! Что скажешь? — «муж» согнулся рядом с моим бездыханным телом, видно спрыгнул следом с платформы.

— Черт знает, на что это похоже! — свесился к нам сверху Виктор.

— Полиция! Караул! Женщину убивают, полиция! — кричал женский голос откуда-то издалека, и по всему удалялся еще больше.

— Давай, прими ее у меня. Надо двигать отсюда. Держи.

— Принял. Не беспокойся. Вроде, пришла в себя…

— Да, похоже. Но затылком приложилась крепко. Бери ее под другую руку, и скорее давай к машине.

Никто и ничто не помешали им быстро дотащить меня до недалеко припаркованного автомобиля, погрузить на заднее сиденье и увезти в неизвестном направлении.

Ехали мы долго. За всю дорогу я несколько раз погружалась в забытье. А когда машина остановилась, очнулась, как ото сна, взглянула в окно и увидела там солнце, и оно клонилось к горизонту. Перед глазами расстилалось поле, травы вдали касались неба, а ярко-красный диск висел совсем низко над линией их соединения. Повернула медленно голову в другую сторону, чтобы не особенно навредить себе и не бороться снова с болью и дурнотой, и тогда смогла рассмотреть высокий забор.

— Неужели это деревня? — подумала я тогда и очень удивилась, сама не знала, чему.

— Витя, ты открывай ворота, а я заеду подальше и отнесу ее в дом, — голос Вячеслава, отозвался болью в поврежденной голове, пришлось снова закрыть глаза, так, вроде бы, было легче.

Когда он поднял меня на руки, вынув из машины, не удержалась и открыла глаза. И так получилось, что оказалась лицом к лицу с этим «мужем». Заметила, что его карие глаза смотрели на меня с тревогой и как-то еще, не понятно было сразу как, но вроде что-то искали во мне и не находили. Я еще, превозмогая дурноту, позлорадствовала. Ищи, мол, все равно не найдешь, чужую женщину тащишь себе в дом, изверг. Потом озадачилась мыслью: мне-то от этого, какой прок? И загрустила, снова закрыв глаза.

В доме в первый вечер я почти ничего не рассмотрела. Только спальню, куда меня принесли, потом коридор и еще туалет. Но могла уже представить, что от деревенского дома, что был у моей подруги Соньки, этот отличался кардинально. Наверное, правильнее его было назвать коттеджем, судя по удобствам и внутреннему убранству. Роскоши я особенно не наблюдала, но все было добротно и со вкусом.

Спальню пришлось делить с Вячеславом. Попробовала было заикнуться о своем нежелании. Но, натолкнувшись на его колючий взгляд, живо вспомнила, как быстро пускал руки в ход, и сочла за благо замолчать, пока снова не получила в лоб. Он бросил мне на кровать женскую пижаму, довольно игривого фасона, и помог в нее переодеться. Я пискнула было, что справлюсь сама, но мои слова проигнорировал. А потом отвел в ванную, чтобы могла хотя бы умыться, перед тем, как лечь в постель. В коридоре придерживал за талию и под локоть, в саму ванную комнату за мной не вошел, а остался за порогом, услыхав мои заверения, что ничего со мной плохого уже больше не случится. Вернувшись назад в спальню, замешкалась, было, завозилась при входе, а как повернулась, обнаружила его уже в кровати. Он хмуро посмотрел на мою согнутую от боли и слабости фигуру и кивнул на место рядом с собой.

— Ложись. Пока болеешь не трону.

Делать было нечего, пришлось подчиниться. Я забралась под одеяло, пристроившись с самого края, стараясь быть от него как можно дальше. Долго лежала без сна. Боялась пошевелиться и даже лишний раз вздохнуть, чтобы не привлекать к себе его внимания. А когда заснула, скорее всего, начала метаться и бредить. Потому что, проснувшись, обнаружила на своем лбу мокрое полотенце и сидящего рядом со мной Вячеслава.

— Что там у вас? — заглянул в приоткрытую дверь Виктор.

— Выходит, что не притворялась и приложилась действительно здорово.

— Что это значит? Заигралась? Или и, правда…

— Черт ее знает… С ней никогда ничего не понять. Но вряд ли сейчас притворяется.

— Но это просто не может быть! — зловещим шепотом выразил свое крайнее изумление патлатый. — Чтобы Маринка и не могла увернуться от удара?! Или взяла и поддалась?!! Ну, не знаю!..

Мне было не до них и не до их разговоров. Но, все же, подумала, что какие же они придурки, если считают, что я добровольно рухнула с платформы, да еще нарочно приложилась головой. Потом мне сделалось легче, вроде как дурнота и головокружение немного улеглись, и тогда сразу же заснула.

— Дорогуша! Ты как? — снова заглянул в комнату Виктор.

— Плохо! — огрызнулась в ответ.

— Угу! Значит, нормально, — кивнул, сам с собой соглашаясь, и убрался из дверного проема.

И так получилось, что то утро для меня началось с его пакостной физиономии. Я осмотрелась и смогла заметить, что Вячеслава рядом нет. Уже стало легче. Но радоваться по-прежнему было нечему. Понаблюдала стены комнаты, рассмотрела шкаф-купе, кресло в углу, небольшой комод, дальше шло окно, зашторенное милой тюлевой занавеской, а справа от него стол с зеркалом, уставленный всякой дамской всячиной. Очень было похоже, что Вячеслав, и правда, имел жену, а в настоящий момент ее утратил. Вон даже и халатик ее сейчас был накинут на спинку кровати, словно только недавно она его туда положила. Все так. Только я-то здесь причем?

Мне стало так горько, так невыносимо тоскливо, что этот, то ли сон, то ли бред со мной продолжался, что захотелось зареветь в голос, и выть не переставая, пока снова не оказалась бы дома или, хотя бы, в родном городе. Тут я еще вспомнила, что и нахожусь неизвестно где, в каком месте, а не в родной Москве, и это меня доконало. Я не выдержала осмысливания чудовищных неприятностей и начала всхлипывать.

— Эй! Ты там что? — тут же раздалось из-за двери.

Я испугалась, что патлатый снова заявится ко мне в комнату, а там, чего доброго, и второй нарисуется, и поспешно закрыла себе рот кулаком.

— Маринка! Есть будешь? Я тут стряпаю! Подходи к столу, как надумаешь покушать.

Поесть бы надо было. Ведь выходило, что без пищи я просуществовала уже где-то сутки. Но тягостные мысли и переживания никогда не повышали моего аппетита, скорее наоборот. Вот и сегодня голода почти не чувствовала. Да еще и голова сильно болела, и бок, и нога… Я стянула с себя одеяло и посмотрела на ногу. Увидела подсохшую ссадину на лодыжке и огромный синяк на бедре. Потом села, повернулась боком к зеркалу, задрала повыше пижамную сорочку и смогла наблюдать свое отражение с кровоподтеком в половину моей спины.

— Вот это, да! — себя было очень жалко, и чуть снова не расплакалась, но вовремя вспомнила, что мои враги не дремали и вострили уши на любой шорох.

Поэтому посидела на кровати в горестном молчании немного, а потом дала себе дельный совет включить мозги и придумать, как выбраться из всего этого дерьма. Так и подумала, «дерьма». Раньше я таких слов не употребляла. Видно, произошедшие события так на меня подействовали, что словарный запас начал пополняться в зависимости от обстановки.

— Так, проведем разведку…

Заставила себя подняться с постели. Покряхтела немного, простонала тихонечко, но встать получилось. Нащупала голой ногой тапки, а надев их, сделала осторожные шаги к шкафу. Открыть его бесшумно не получилось. Дверца предательски скрипнула, а я затаила дыхание. Но все обошлось. Никто меня не окликнул и не стал ломиться в комнату. Поэтому продолжила свои исследования.

В шкафу оказалось полно женских вещей. Гораздо больше, чем мужских. Там были платья, юбки, брюки, блузки. Вещи все из дорогих. На мою учительскую зарплату можно было купить, разве что, топик из увиденного. Да, выходило, что Вячеслав денег на жену не жалел. А она все равно от него сбежала. Или что там с ней стало? Спрашивалось, отчего? Что в нем не так?

— Ладно, узнаю, — подумала, закрывая створки шкафа. — А еще разведать бы, куда делась его супруга.

И так, на вешалках и полках было полно вещей, но все чужие. Мне бы хотелось знать, где были мои собственные вещи. Вчера снимала с себя блузку и бриджи, а сегодня их и след простыл. И белье мое пропало. На мне теперь была только шелковая пижама, в которой и по дому-то ходить было неприлично, и что тогда говорить об улице. А у меня была цель покинуть, все же, это строение и постараться добраться до Москвы.

Для этого надо было действовать. Хоть как, но шевелиться. Поэтому я дотянулась до чужого халата, надела его и отправилась в разведку дальше. Для начала вышла за дверь. Чтобы меня не шатало, придерживалась за стены и окружающие предметы. Прошла по коридору до поворота. Направо, в арке, была видна кухня. Там суетился Виктор. Как только я появилась в коридоре, он сразу обратил на меня внимание, как был с кастрюлей в руках, замер и уставился в мою сторону.

— Иди, поешь. У меня все готово.

— У тебя есть кофе и печенье? — прищурилась на него.

— Кофе точно есть. Можно растворимый, можно молотый. Тебе какой надо?

— Все равно… А, печенье?

— Найдем. Ты проходи, садись, — он посторонился и проводил меня взглядом до стула. — Как себя чувствуешь?

— Неважно.

— Да, вид еще тот… Зачем тебе понадобилось позволять себя толкать? Чего ты этим добилась? Неужели, думала этим сбить нас с толку? Потом еще, взяла и брякнулась с платформы. Напрасно старалась, должен тебе сказать. Только себе урон нанесла, а нас обмануть не смогла.

— Что? — я сидела и слушала его, открыв рот от изумления, это же надо было такое сказать. — Ты в своем уме?! По-твоему, я сама себя изувечила?!

— А, кто же?

— Нет. Ну, бред. Нет, у вас, вообще, тут не сумасшедший дом случайно?

— Не начинай, а! Надоело, слушай. Если снова решила разыгрывать сцены, то это будет все напрасно. Только выведешь нас из терпения. Оно и так уже на пределе. Сиди лучше и ешь. Вот тебе кофе и печенье. Только заткнись со своей галиматьей.

Я на него надулась и косилась с обидой. Но он перестал обращать на меня внимание, принялся помешивать в кастрюле, внимательно наблюдая за кипением в ней, должно быть, супа. Пришлось дальше грызть печенье в молчании и задумчивости. И еще, не давал покоя вопрос, кто такая эта Марина. Ну, просто загадочная личность, получалась. Могла увернуться от удара, стоя на кончике опоры. А если бы падала, то непременно, как кошка, встала бы на все четыре лапы.

Но додуматься до чего-либо толкового не получалось, только голова больше разболелась. Поэтому решила, что отложу оценку полученной за утро информации на потом, а пока пройдусь еще немного по дому и осмотрюсь. Приподнялась со стула и пошмыгала в другой конец коридора, приметив там еще одну дверь.

— Ты куда? — навострился на мои движения Виктор. — Шла бы отдыхать, через два дня будет работа. А ты не в форме. Или думаешь отлынить? Не выйдет, дорогуша! Лучше копи силы.

— Какая работа? — замерла я на пороге от неожиданности.

— О, черт! — кинул он в сердцах половник в раковину. — Снова глаза начала таращить! Иди отсюда, пока я теперь тебя не зашиб, артистка погорелого театра.

Он так искренно негодовал, что поспешила поскорее от него убраться подальше. Ускорилась и добрела до неизвестной двери. Толкнула ее и оказалась в прихожей, а там была и дверь на улицу. Нажала на ручку, и замок открылся. В образовавшуюся щель замаячила свобода. Когда вышла во двор, не могла поверить, что все так просто. Теперь я знала, что входная дверь не закрывалась. Оставался забор. Он опоясывал участок по периметру, был высок, и в нем имелась калитка и ворота. К ним и направилась. А когда подошла, в пору было сплясать от радости. Замки на них представляли собой обыкновенные засовы. Отодвинь, и они откроются. Ну, не красота ли?

Очень довольная результатами разведки я решила вернуться в дом и отдохнуть, потому что сил на перемещения ушло многовато для моего травмированного организма. Решила их копить, подсобрать побольше и тогда решиться на побег. А в благополучном его исходе теперь не сомневалась, ведь что было проще, как просто выйти из дома, пройти за калитку, там по дорожке… Стоп! А еще дальше, что стала бы делать? Автобус или такси? А деньги где?

— Вот дерьмо! Ой!

От того, что это гадкое слово снова вылетело изо рта, сначала удивилась, а потом и расстроилась. Не хватало еще перейти на уличный сленг… Тоже мне, учительница младшей школы! Посоветовала себе контролировать речь и поведение в целом. Не хватало еще перейти на мат и орудовать кулаками, как эти негодяи. То, что смогу устоять против липких выражений, к сожалению, так к месту приходящихся, не сомневалась, только небольшой контроль и нужен был, все же я была девушка воспитанная и этим гордилась. Ну, а про кулаки и мордобой, пожалуй, погорячилась. Это было совсем не про меня. Даже представить такое не могла, поэтому лишь улыбнулась и тихо хихикнула.

У меня явно улучшилось настроение. Жизнь перестала казаться сплошной черной тучей. В конце моего пути забрезжил свет. Пока чуть-чуть, но все было в моих руках. Теперь я не сомневалась, что смогу выбраться из этой никуда не годной компании, из этой деревни и из этого де… Ну, вот, что ты будешь делать. Контроль! И еще раз контроль! Не забывать, кто я есть. Никаких пакостных слов! Дала тут же себе установку думать лучше о том, где бы достать денег на дорогу. По всему, выходило, что их надо было позаимствовать у этих двоих мужланов. И это значило, что надо было решиться на кражу. Ну, дела… Подобные мысли огорчили, конечно. Но потом прикинула, что к чему, и решила, что моей вины в этом не будет, раз эти придурки сами меня сюда завезли. По всему это они мне задолжали.

— И не мало! — зашипела сердито, когда проходила мимо кухни и увидела в проеме Виктора с половником в руках.

— Что ты сказала? — вытянул он шею в моем направлении и лицо при этом имел такое безобидное, что вполне мог сойти за обычного парня, а не мерзкого похитителя.

— Ничего, — только про себя назвала его извергом, а так, голос мой звучал вполне ровно и миролюбиво. — Устала очень. Пойду, отдохну.

— Конечно, иди. И помни, силы тебе нужны, ведь скоро работать…

Я только усмехнулась. Конечно, мне нужны были силы, много силы. Мне еще предстояло сбежать отсюда, а потом уносить ноги до самой Москвы. Так что, в его словах была правда. А еще нужны были деньги. И этой проблемой решила заняться вечером. А пока, спать! Много спать и копить силы. Это была задача номер раз. Поэтому дошла до кровати, забралась под одеяло и закрыла глаза.

Проснулась только вечером. Еще удивилась, что смогла столько проспать. Потянулась и стала приподниматься. По ощущениям казалось, что лучше мне нисколько не стало. Все тело ломило по-прежнему, и особенно болела голова. Но с постели я встала, накинула халат и отправилась посмотреть, что происходило в доме.

Только вышла в коридор, как услышала голоса, мужские. Они мне знакомы не были. Выходило, что в стане врага прибыло. Поневоле нахмурилась и зашмыгала в сторону кухни. Там не было света. Я его включила, нащупав на стене выключатель, и принялась озираться в поисках, чего бы поесть. Электрический чайник закипел быстро, и сделать чай труда не составило. Тем более что заварка стояла на самом виду. Дальше мое внимание привлек холодильник. В итоге соорудила себе пару бутербродов с колбасой и осталась собою довольна.

Я сидела за столом и жевала бутерброд, когда в кухню зашел Славка. Встал в проеме, держа руки в карманах джинсов, и принялся меня рассматривать. При этом хмурился и сверлил глазами. Так и захотелось сказать ему гадость, то есть высказать догадку, почему от него сбежала жена. Мол, посмотри на себя в зеркало сейчас и найди на своем лице не менее трех признаков дурного характера. Я имела в виду злые глаза, поджатые губы и сведенные у переносицы брови.

— У нас гости, дорогая, — после пяти минутной паузы процедил он сквозь зубы.

— А, я здесь причем? — чуть не поперхнулась куском бутерброда.

— Поговори мне!.. Марш быстро в зал.

Решила подчиниться и не дожидаться, когда снова угостил бы меня оплеухой. Тем более что долго ждать и не пришлось бы. О его привычке распускать руки теперь знала не понаслышке. Поэтому живенько поднялась со стула и засеменила в ту сторону, откуда слышны были голоса.

— Стой! — так рявкнул, что я моментально встала как вкопанная. — Что, так и пойдешь?!

— А, что? — не поняла я его нового негодования.

— В халате? Ты что вытворяешь? Тебе одеть нечего?

Схватил меня за руку и потащил в спальню. Я еле за ним поспевала, пришлось активнее перебирать ногами. Остановились возле шкафа. Он открыл его створки нараспашку и принялся перебирать вешалки.

— На. Это платье мне всегда нравилось. Надевай и быстро, люди ждут.

При этом встал, уперев руки в бока, приготовившись наблюдать, как буду исполнять его приказание. Я взяла в руки платье, рассмотрела его внимательно и пришла к выводу, что это не мой стиль и еще подозревала, что будет маловато в груди. У Марины, явно, на номер бюст был меньше моего. Возможно, сомнения отразились у меня на лице, потому что Вячеслав угрожающе зашевелился в мою сторону.

— Быстро, я сказал!

— Хорошо, хорошо. Только выйди, пожалуйста. И я буду готова ровно через пять минут.

— Чушь! — фыркнул он, но из спальни вышел. — Жду за дверью. Ровно пять минут. Время пошло. Если не успеешь, пеняй на себя.

Я одевалась, как солдат новобранец по команде «подъем». Результат был соответствующим. Поэтому в зеркало решила не смотреть. Только грудь плотнее задвинула за тесный вырез декольте и решительно шагнула в коридор.

— Нет, ты, все же, издеваешься, — смерил мою фигуру недовольным взглядом.

Он больно схватил меня за руку и рывком приблизил и развернул к себе. Потом запустил свою пятерню мне в волосы, пытаясь их уложить на какой-то непонятный и странный манер. А еще стал одергивать на мне платье, то потягивая его за рукав, то за подол. Но, похоже, эти действия не приносили ему удовлетворения. Славка продолжал злиться и от этого начал сквозь зубы тихо материться.

— Черт знает, что!

К такому выводу пришел после бесполезных попыток сделать из меня свою жену Маринку. Во всяком случае, мне все это так виделось. Без сомнения, ее светлый образ не давал ему покоя, а я все же не очень ему соответствовала. И как же могло быть иначе, раз мы две разные женщины. Хоть и очень были похожи внешне, как некоторые утверждали, но не одно целое, а разные личности. И это главное, а еще и отличия в чертах и фигурах все же имелись. Я о них поняла уже по нарядам. Но ее муж все упирался и не желал мириться с очевидным фактом. Помимо скверного взрывного характера у него еще ко всему было редкое упрямство. Поэтому у меня к нему сочувствия не было. Стояла перед ним огородным чучелом, обратив безразличный взор в некую точку в конце коридора, дожидаясь, когда ему надоест меня дергать и крутить.

— Вот, зараза! Мало оно тебе, что ли стало? Ладно, иди так.

— Хорошо, — спорить с ним не собиралась вовсе, развернулась и пошла, подгоняемая в спину его жестким кулаком.

А через минуту он совсем перестал меня интересовать, хоть и встал сзади каменной глыбой. И все оттого, что моим глазам открылась интересная картина. Я замерла на пороге просторной комнаты, назначения которой не могла сразу определить. Вроде, гостиная. Вячеслав именовал ее залом. Не берусь точно дать названия, а если описать ее, то она была метров двадцать пять площадью, прямоугольная, с большим овальным столом в центре. По его краям стояли стулья. Они же и диван с креслами были еще и вдоль стен. А больше в ней не было ничего. Ну, окно, конечно же, было, шторы на нем тоже и в тот момент плотно сдвинуты. За ними угадывалась приоткрытая форточка. Легкий ветерок, задувавший в нее, слегка шевелил портьеру и пытался разредить дымовую завесу, висящую в комнате.

Я еще не успела войти, а уже учуяла сигаретный дым, доносящийся оттуда. Ну, а когда переступила порог, то просто пришла в удивление его огромному количеству. Весь воздух в объеме комнаты казался сизым. Вдохнула его, не в силах дальше задерживать дыхание, и тяжко закашлялась. А еще у меня защипало глаза. Похлопала ими, потерла, но только хуже себе сделала: из них выступили слезы. Ну и накурили! А все те мужики, что сидели вокруг стола и на диване у стены. Я их насчитала семь голов. И все чернявые, очень похожие на цыган.

— Добрый вечер, — сказала я им вежливо и радушно.

В ответ мне была тишина. А еще удивленные взгляды. Мне даже показалось, что они замерли, открыв рот и в глубокой растерянности. Что я такого сказала, интересно? Мне этого было не понять, оттого только пожала плечом и прошла мимо них, чтобы сесть в свободное кресло.

— Здра-асти… — только один мужик откликнулся на мое приветствие, и то только через минуты две.

Я повернула голову в его сторону, среагировав на голос. Решила рассмотреть внимательнее, раз он оказался самым культурным из них. Мужчина показался мне немного моложе остальных, но в прочем не очень-то среди них и выделялся. Такой же темноволосый, смуглый, черноглазый и с густыми кустистыми бровями. У некоторых мужиков были усы. Разной длины и формы. У других растительности на лице не было, но брились они, явно, не сегодня. В целом они мне не приглянулись. И еще я их всех до одного окрестила разбойниками.

— Значит, вернулась, — нарушил затянувшуюся тишину тот, что показался самым старым.

Я перевела взгляд на него. Первое, что бросилось в глаза, была серьга в ухе. Обратила внимание на глубокие морщины на лице, и окрестила его «предводителем», сама не знаю почему. А еще мне подумалось, что подобного типа видела где-то в кино. Вот бы эта вся ситуация оказалась нереальной, как бы была счастлива. Но нет, я уже убедилась, что это не выдумка моего воображения и не сон. Даже вот тесный вырез платья и узкая пройма напоминали, что проснуться не удалось бы. Я поправила немного декольте, чтобы не очень жало, и потянула за рукав, но, все равно, сидеть в этом платье было неудобно.

— Значит, — решила согласиться со старцем, но больше оттого, что поймала на себе хмурый взгляд «мужа».

— Сколько же ты бегала?

Выходило, что он решил устроить мне допрос. Тут меня осенило, что не смогу ему ответить очень на многие вопросы, раз я не я, а Маринка. Что тогда могло быть? Вячеслав не обрадуется, а моя голова может не выдержать новых испытаний на прочность. Решила, что мне лучше смолчать. Поэтому пригнула голову и опустила глаза к полу. Получилось, что вроде как каюсь. По всему, «предводителю» понравилось.

— Вот и я считаю, что хватит уже… Ладно. Что было, то быльем поросло, — изрек он, а остальные дружно и одобрительно загалдели. — Скажи, сын, ты доволен, что жена твоя снова с тобой?

Я хлопнула глазами. Это что же выходило, старец приходился Славке отцом, что ли? Тогда выходило, что Вячеслав был вылитая мать.

— Да, — сказал глухо и при этом смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Не понял. И не расслышал я тебя.

— Да, доволен, — теперь произнес много громче и высоко вскинул голову.

— Так тому и быть! Живите дальше. Раз ты снова ее принял, так тому и быть.

Меня тут посетила робкая мысль. А что, если обратиться к «предводителю» и рассказать ему правду обо мне. Может быть, он смог бы в чем помочь? Но как пришла в голову, так из нее и ушла, потому что рядом нарисовался «супруг» и, ухватив за локоть, сначала заставил подняться, а потом потянул из комнаты.