28

Я стояла в университетском туалете и не сводила взгляда со своего отражения в зеркале. Темные длинные волосы растрепались, легкий макияж не скрывал синяков под глазами и уставшего вида. Вот только глаза блестели, будто сумасшедшие. И сердце колотилось, словно я только что пробежала кросс.

— Не думай, Денисова, — шептала одними губами, — даже не думай.

А в голове все звучала брошенная Князевым случайная фраза, и плечи горели, будто на них все еще лежали руки парня.

Я крепко зажмурилась и замотала головой.

— Нет-нет-нет!

Две запорхнувшие в туалет студентки, увидев меня, решили зайти попозже. С чокнутыми лучше на одной территории не оказываться, а я точно выглядела как последняя сумасшедшая.

Сердце забилось еще сильнее. В тот момент, когда Князев неожиданно проявил на улице чудеса заботы и нежности и с какой-то стати полез обниматься, я вдруг совершенно точно поняла, что чувствую. Поняла, откуда постоянно брались те странные мысли в голове, поняла, почему периодически заставала себя на том, что не могу отвести от него взгляд, что думаю о нем, когда просыпаюсь и засыпаю, поняла, почему так расстраиваюсь, когда не вижу его в универе. Поняла, почему чуть не умерла от тахикардии, когда Денис меня обнял.

Князев мне нравился. Давно нравился. Причем нравился так сильно, что признаться в этом самой себе оказалось крайне трудно. А сейчас, когда я призналась, я понятия не имела, что делать.

— Что ты там такого разглядела, что взгляда от себя любимой оторвать не можешь? — голос Ники вырвал меня из оцепенения.

Я обернулась к двери, куда заходили подруги, и бросилась к ним.

— Привет! — чмокнула и обняла по очереди девчонок.

Щеки пылали, и Игнатьева это заметила.

— Денисова, — широко заулыбалась она, — что это с тобой? Выглядишь, как будто мы тебя за чем-то застукали.

Она на всякий случай обвела пустой туалет подозрительным взглядом, но убедившись в отсутствии моих потенциальных любовников, разочарованно вздохнула.

— Князев сказал, что ты тут уже двадцать минут ошиваешься, — протянула она, подходя к широкому подоконнику и водружая туда свою сумку.

— Ага, — кивнула Лиля, — а еще, Кира, он рассказал нам про твою работу. Ты правда выходила на каждую ночную смену неделю?

Я покорно кивнула, ожидая, что девчонки тоже начнут меня отчитывать. Но этого не произошло. Лиля только расстроенно покачала головой, а Игнатьева тяжело вздохнула и пробурчала что-то про сумасшедших подруг.

— Денис сказал, что вы уже поговорили, и он уговорил тебя отказаться от этой идеи, — Лиля поняла, что я ожидала от них гневной проповеди и засмеялась.

— И приказал нам тебя не доставать с этим, прикинь? — фыркнула Ника, — Деловой такой. Еще указывать мне будет.

Я покраснела еще сильнее, на это раз запылали даже уши.

— И что? Ты его послушаешься?

— Да сейчас, — недовольно буркнула Ника, — бегу и волосы назад. Мне тебя, просто, Кира, жалко. И так выглядишь, как труп. Я тебя потом отчитаю, будь уверена.

Я в этом не сомневалась.

— Ладно, Кира, раз ты все уже решила, то пойдем сегодня за твоей этой шкатулкой. Тем более Князев сказал, что ему тоже надо к этому антиквариату что-то там проверить.

— А, — спохватилась я, — они с Марком, наверное, ищут хозяина браслета.

На этот раз покраснела Лиля.

— Ох, неудобно как перед ними. — протянула она.

— Неудобно, подруга, штаны через голову надевать, — оборвала ее Ника. — а ты, Денисова, давай уже, заканчивай самолюбование и пошли на пару. И вообще, что ты все-таки такая красная? Не заболела?

— Нет, — замотала головой я, прижимая к щекам ледяные ладони, — тут душно!

Игнатьева с сомнением поглядела на настежь распахнутое окно, сквозь которое ветер задувал внутрь снег с подоконника, и устало помотала головой:

— Чокнутая.