Глава 27. Сестра

Арсений

— Привет, — выдыхает Кира и хмуро смотрит на меня.

Судя по боевому взгляду, она со мной не настроена общаться. Ну если и настроена, то уж точно не позитивно.

Я подваливаю ближе к ней. Останавливаюсь в метре, будто передо мной невидимая стена. Неловко засовываю руки в карманы джинсов и пытаюсь сделать беззаботный вид. Хреново выходит, однако. Я — старший брат, а чувствую себя сейчас как нашкодивший малолетка.

Все те пламенные речи, что я строил в своей голове бессонными ночами, улетучиваются в одно мгновение. Прямо чувствую, как язык к нёбу прирастает, и я не представляю с чего начать этот разговор.

В голове разливается неприятная пустота.

— Арсений, слушай… Мне надо на репетицию идти, — начинает Кира неуверенно. — Если ты что-то хотел сказать…

— Хотел, — перебиваю я.

Много чего, блядь, хотел сказать. И я не могу упускать момента. Наконец-то она без своего обожаемого мужа.

Не понимаю, почему я всё ещё завожусь, когда думаю, что она вышла замуж за Тормасова? Хотя, предположение у меня есть…

Вадим всегда казался мне распиздяем. Пил как не в себя, дебоширил, девчонок менял, а тут прямо взял и изменился. Ага. Хотелось бы верить, но разве блядскую натуру вытравить из человека штампом в паспорте?

Наверное, где-то на задворках сознания я чувствую ответственность за сестру. И, конечно, я хочу, чтобы у неё всё нормально сложилось в жизни. Всегда этого хотел. Возможно, действовал грубо, но… что было, то было.

Так что я слабо представляю, что она может быть счастлива с Тормасовым. Серьёзно. Он, наверное, налево гуляет, а ей приходится это терпеть. А если и держится, то хрен его знает, насколько его хватит.

А я теоретически теперь могу стать дядей. И тогда… В общем, всё очень сложно в моей башке. Я думал и о будущем, конечно. И знаю, если Тормасов всё-таки обидит сестру, я полезу ему бить рожу.

Даже если она меня так и не простит, даже если мы не будем общаться с ней.

— И? — смотрит на меня настороженно.

— Я хотел сказать… Прости меня, Кира.

Она изумлённо распахивает глаза. Таращится на меня так, будто у меня над головой вдруг нимб материализовался. Мне даже хочется пощупать воздух над головой.

— Серьёзно. За время своей ссылки, я много думал о наших с тобой отношениях и о том, как я вёл себя… В общем, я был не прав. Неважно, что отец мне говорил, нельзя было отталкивать тебя. Даже если бы у нас в реале оказались разные отцы, ты ведь всё равно моя сестра.

Кира глубоко вдыхает воздух. И я вдруг замечаю, как у неё начинают блестеть глаза. Она опускает взгляд в асфальт. Молчит, а я чувствую себя опустошённым. Будто все силы потратил на то, чтобы сказать то, что у меня на душе.

И мне очень нужен её ответ. Нужно услышать её «прощаю». Но сестра молчит.

— Кира, — зову. — Я понимаю, что ты не готова так сразу пойти на контакт, но… Давай хоть встретимся как-нибудь, посидим, пообщаемся? Начнём налаживать наше общение.

И снова в ответ молчание.

— Ты ведь помнишь, что до всей этой херни, мы с тобой дружили? Помнишь, как ты заставляла меня косички тебе заплетать? А ещё помнишь, как ты мне йодом залила рану на ноге так, что я чуть сознание не потерял? Там шить надо было, а не…

— Хватит, — перебивает она.

Поднимает на меня тяжёлый взгляд. Вижу, что по щекам у неё текут слёзы, и у меня у самого в груди всё сжимается так, что дышать сложно. В горле застывает огромный, непробиваемый ком.

Чёрт побери, почему так сложно клеится этот разговор?

— Это всё в прошлом, Арсений. Мы дружили, мы были настоящими братом и сестрой, а ты предпочёл меня выкинуть из жизни, будто меня и не было. Одним «прости» тут не обойтись, — произносит Кира жёстко.

— Мы могли бы попробовать…

— Я не уверена, что из этого что-то получится.

Да блядь!

Внутри вскипает лава. Всё ещё душно, всё ещё неспокойно стучит сердце, всё ещё грёбаный комок в горле, но поверх всего этого на меня наползает отчаяние. Как пробиться туда, куда тебя не хотят пускать?

Неужели нельзя оставить все обиды в прошлом? Я же раскаиваюсь. Искренне.

— Просто дай мне шанс, Кира.

— А если я скажу «нет», ты отступишься? Знаешь, что такое личные границы? — каждое слово, как камень в мою спину.

— Я не знаю, — выдыхаю сквозь зубы. — Ты ведь, наверняка, помнишь, что я могу быть очень упрямым.

Пронзаем друг друга напряжёнными взглядами. Кира хоть и с мокрыми щеками стоит, но выглядит по-боевому. Сейчас мы прямо отражения друг друга. Стоим на дорожке среди снующих туда-сюда студентов. Оба рыжие, оба зеленоглазые и оба настроенные отстраивать свою точку зрения до последнего.

Кира поднимает руку и нервно крутит обручальное кольцо пальцами другой руки. Она думает, взвешивает, пытается понять вру я или нет. Прямо представляю, как она сейчас стоит и анализирует моё поведение.

Я опускаю взгляд на золотое кольцо сестры. Оно блестит на солнце. И до меня доходит, что если она сейчас пошлёт меня, то я готов буду пойти в обход. Попытаюсь подобраться через Вадима. Наступлю себе на горло и сделаю это.

Я точно не отступлюсь.

— Кир, — сбавляю обороты, пытаясь быть мягче. Общаться с Тормасовым меньше всего на свете хочется. Неловко веду рукой по волосам, чувствуя себя как попрошайка. — Одна встреча. Ты и я. Просто прогуляемся. А потом… потом решишь.

— Ладно, — вдруг соглашается она. — Но у меня условие.

— Какое?

— Ты, я и… мама.

Пиздец. Я застываю каменным изваянием. Если она хотела задеть меня за живое, надавить на ещё одну рану и посмотреть, как я лежу перед ней, истекая кровью, то у неё прекрасно получилось.

— Но…

— Никаких «но», Арсений. Мы встретимся. У мамы дома.

Я на секунду прикрываю глаза, проклиная всё на свете. Отец мне наплёл, что моя мама изменяла ему много лет, что моя сестра родилась от другого мужчины… и я поверил. А как было не поверить? Отец никогда меня не обманывал. В общем, херня у нас, а не история взаимоотношений в семье.

И, кажется, настал тот момент, когда пора всё изменить. Распутать этот клубок. Для этого придётся мириться и с мамой. И этот уровень намного сложнее, чем уровень с сестрой.

— Ладно, — выдавливаю я из себя.

И впервые за время нашего разговора взгляд Киры смягчается. На несколько мгновений. Потом она снова становится серьёзной и непрошибаемой.

— Вот и договорились. Я пошла, а то Вадим будет переживать, что я задерживаюсь.

Я киваю, но когда она делает шаг мимо меня, автоматически перехватываю её за руку. Не знаю, зачем это делаю, но чувствую, что мне это нужно. И ей, надеюсь, тоже.

Секунда, и прижимаю сестру к себе.

Кира застывает. В ответ не обнимает, просто позволяет мне. Но я всё равно ощущаю на несколько секунд короткое облегчение от этой малости. Выпускаю её и иду, больше не оборачиваясь, к курилке.

Смятение никуда не уходит. В груди всё ещё ворочается ржавый ключ. Так будто что-то заклинило и саднит, неприятно шкрябает по внутренним органам. Но хотя бы появляется надежда, что всё когда-то встанет на свои места.

У меня снова будет семья. Да, после шторма, после потерь, но будет.

Так. А пока у меня есть ещё одна задача. Чем там занимается моя неуловимая девочка? Закидываю сигарету в рот и достаю телефон. Давно пора раздобыть номер её телефона.