Глава 18

Кухня была у ректора тоже ничего себе или, если точнее сказать, «вау!». О такой я и мечтать не могла, и даже на картинках не видела. Просторная, светлая, чистая… огромная! В моих глазах уже плясали сердечки и сверкали звёздочки, и если бы Флинн сейчас позвал меня замуж, то я бы согласилась из-за одной уже кухни!

Вот только замуж он меня не приглашал, да и вообще, пора бы уже отмести от себя все эти пагубные мысли насчёт замужества и прочей ерунды. Я сюда не для этого попала, чтобы добровольно лишить себя свободы. Нет уж! Я учиться хочу…

Да и зачем ректору нужно было жениться? Здесь вон как всё блестело, благоухало, помытое, вытертое, расставленное на свои места. Чашечка к чашечке, тарелочка к тарелочке. Такой чистоты и порядка я никогда в жизни не видела, даже в выставочных зонах специализированных торговых центров. Наверняка не обошлось без магии. Одинокий мужчина не в состоянии поддерживать подобную чистоту, находясь при этом ещё и на должности ректора. Это было просто невозможно!

И вскоре я увидела подтверждение своим словам. Маленькие бабочки закружили вокруг Флинна, едва мы появились на кухне, но, приглядевшись, я поняла, что это были вовсе не бабочки. Феи…

Малюсенькие хрупкие крылатые создания в крохотной униформе горничной — сейчас их было три, сверкали крылышками и о чём-то шептались между собой, явно с подозрением посматривая в мою сторону.

— Катя, познакомься, это мои незаменимые помощницы — фейри, они следят за порядком в доме. — И сразу же обратился к крылатым красавицам. — А это Катя, моя гостья. Прошу любить и жаловать.

«Ладно хоть гостья, а не надоеда из Академии, — пронеслось в моей голове. — И на том спасибо».

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я, но в ответ не услышали ни намёка на слово и вопросительно взглянула на ректора.

— Они не разговаривают, Катя, — пояснил мужчина. — Вернее, разговаривают, но только друг с другом и на своём языке. Фейри помогают мне в хозяйстве, взамен я помогаю охранять их маленькое королевство от различных напастей. Так ведь, милые?

Те дружно закивали, шелестя крылышками и то и дело меняя своё местоположение, словно танцую в воздухе. Эх, не забыться бы, не прибить такую малышку, приняв её за надоедливую муху… А то нехорошо может получиться.

На этом самом моменте ректор решил, что наше знакомство с волшебными фейри подошло к своему логическому концу.

— Ты какой чай предпочитаешь? С Лирой или Элларисом? Может быть, с Белой Эссорией?

Я пару раз хлопнула глазами, а должна была ушами. Я таких названий сроду не слышала! Откуда мне было знать, что я предпочитала из всего этого?

— Давайте на Ваш выбор! — быстро нашлась я, чтобы не выглядеть совсем уж дремучей попаданкой в глазах симпатичного мужчины.

— Хорошо, — он улыбнулся, кажется, догадавшись, что я имела ввиду на самом деле, потому как после спросил. — Блюдо, полагаю, ты тоже доверишь моему вкусу?

Я охотно закивала.

— Тогда, два белых чая и жареный бекон с яйцом, — распорядился ректор, обращаясь к своим порхающим помощницам. — Вы всё слышали?

Опаньки! Значит, и нормальная пища у него в доме имеется…

Феи охотно закивали и принялись за дело. Тяжёлая блестящая сковородка поднялась в воздух, опускаясь на встроенную варочную панель или как тут это назвалось по правильному… Огня, то есть газа, видно не было. Но индикаторы показывали нагрев — это я и сама понять могла, и после того, как сковородка слегка раскалилась, в неё вылилось немного растительного масла, а после полетели кусочки бекона. И запахло так умопомрачительно, что я едва сдержалась, чтобы не броситься поверять, приготовилось ли, чтобы уцепить первый кусочек. В голоде я была почти стол же неуправляема, как и в гневе.

В это же время на другой плите закипел глиняный чайник. Как тут это работало, лучше не спрашивайте, тогда я и понятия не имела, на чём тут всё завязано. Кроме магии, разумеется. Но и она не решала всё, это я уже тоже точно осознала.

Когда на сковороде зашкворчали доходившие до готовности яйца, я места не могла себе найти, чтобы не думать о том, как поскорее запихать всё это в себя. Да! Сейчас я говорила о еде, а не о ректоре, хотя его близкое присутствие волновало не меньше, чем, готовившаяся на кухне еда. Приходилось только вздыхать и сетовать на судьбу, хотя она и так была ко мне более чем благосклонна.

Но когда бекон и сопровождающие его яйца были разложены по тарелкам, а чай подан на стол в том самом чайничке, что стоял на плите, Флинн дал мне сначала возможность отведать выглядевшее столь аппетитно блюдо, а потом, отослав фейри повелительным жестом, понятым ими без труда, приступил к допросу.

Я откинулась на спинку стула, раскрасневшаяся, довольная, готовая уснуть прямо здесь, но ректор жаждал услышать мой рассказ ещё раз. И я поведала его, от и до, и Флинн вновь растерянно качал головой, иногда переспрашивая, но ни разу не перебив меня.

— Я одного не понимаю, — когда допрос был окончен, произнёс он задумчиво и даже чуть раздражённо. — Почему в моей Академии творятся вещи, в которых я лично не могу разобраться? Это беспредел какой! И всё это, как ни крути, началось с твоим появлением, Катя!

— Может, своим прибытием я нарушила какие-то системы мироздания? И они теперь откровенно барахлят? — предположила я честно.

— Или кто-то сделал это специально, чтобы… чтобы… на этот вопрос у меня пока что нет ответа, к сожалению. Но я его обязательно найду!

Мы помолчали, оба устав настолько, что и разговаривать уже не хотелось. За окном тоскливо смеркалось, и я понимала, что пора бы уже и честь знать…

— Наверное, мне пора… — сказала я, посматривая на остатки бекона, сиротливо лежавшие на сковороде. — Поздно уже…

— Вот именно! — произнёс ректор. — Ночуешь здесь. А завтра утром мы вместе полетим в Академию, и мы попробуем кое-что ещё выяснить на месте…

— Но где же я буду спать⁈ — заподозрив ректора в самом нехорошем, я не могла не возмутиться.

— Наверху много спален. Выбирай любую. Кроме моей, разумеется, — ответил он с нажимом на конец предложения, словно прочёл мои мысли.

Эх, я даже расстроилась немного. Но деваться было некуда. Поняв, что сопротивляться бессмысленно, да и не хотелось, я отправилась наверх, как велел хозяин дома. И зайдя в первую попавшуюся дверь, я растянулась на кровати и уснула крепким богатырским сном.

Но вскоре меня разбудил мой собственный внутренний голос, интенсивно призывавший проснуться…