Глава 20

Но я ошибалась. И наверняка храпела так, что, если по соседству с домом жил ещё кто-нибудь, то наверняка слышал бы меня. Конечно же, это была шутка. Но я и впрямь уснула, выспалась и проснулась бодрая и весёлая, как будто спала в своей постели, а не в чужом доме какого-то левого мужика.

Простите, ректора Драконьей Академии — любителя поорать и резиновых уточек. Рассмешив саму себя, я решила, что пора вставать. Есть хотелось так, будто я не ела недели две, давно со мной такого не случалось. И по-хозяйски нацепив халат, который я нашла в ванной комнате, я поспешила вниз, на лестнице столкнувшись с самим хозяином дома.

Кажется, он до сих пор был обижен и дул губы, совсем как маленький ребёнок. Но я, конечно, тоже была хороша — нельзя же так злоупотреблять гостеприимством, тем более что оно по воле Флинна могло закончится в любой момент, разозли я его чуть сильнее.

— Доброе утро! — попыталась я загладить свою вину, которую, впрочем, совершенно не испытывала, бодрым голосом и широкой улыбкой.

Но Флинна таким было не пронять.

— Доброе утро, — пробубнил он в ответ. — Ты, наверное, забыла, что с сегодняшнего дня обязана посещать пары и прилежно учиться? Прогулы наказуемы, а регулярные пропуски приводят к отчислению из Академии. Поблажек не предусмотрено ни для кого…

О как! Похоже, всю ночь дулся, индюк напыщенный! Не успел в Академию принять, как тут же грозится отчислить.

— Я помню! — попыталась я сохранять добрый настрой, чтобы не разозлить его ещё больше. — И как раз собиралась спросить Вас, ректор, каким образом мне туда добираться…

Тот, всё ещё сердито взглянув на меня и явно ожидая другого настроя и поведения, нехотя произнёс:

— Сначала позавтракай…

— Составите мне компанию? — я улыбнулась улыбкой милее некуда, так что у ректора не было ни единого шанса отказаться от такого предложения.

Я угадала. Тот, скрипнув зубами, медленно кивнул и отправился вместе со мной на кухню. Одолжение сделал, можно сказать.

К моей радости, завтрак уже оказался готов. На белоснежных тарелках был аккуратно разложен салат из овощей, жареное яйцо и тосты. А рядом, в таких же белых чашках, ароматно парил свежеприготовленный кофе.

Ректор даже отодвинул стул, помогая мне сесть за стол. Это было так удивительно и непривычно, что я, даже смутилась. Однако Флинн не подобрел, и начало нашего совместного завтрака началось в молчании.

Но я выросла в многодетной семье, и тишина была для меня чем-то вроде чего-то очень неестественного. Да и молчать я долго не могла.

— Так и будете злиться? — спросила я, примеряясь к тому зубами, предварительно сдобренному джемом или чем-то вроде него.

— С чего ты взяла, что я вообще злюсь, — фыркнул тот, выдав себя с потрохами. — Но, признаюсь, мне весьма неприятно, когда меня пытаются высмеять.

— Высмеять? — воскликнула я. — Да Вы что! Наоборот, я восхищена такой преданной любовью к маленьким резиновым уточкам! Честно, это очень мило, и вызывает улыбку…

Я замолчала, поймав на себе его не верящий, полный возмущения взгляд.

— Я буду молчать! — практически поклялась я. — От меня никто и слова не услышит… про уточек.

Чувствуя, что приступ смеха вот-вот готов сотрясти моё тело, я до боли прикусила язык, чтобы в очередной раз не обидеть ректора.

— … но, можно узнать, откуда у Вас такая любовь именно к ним?

Ректор тряхнул головой, и сейчас я подумала, что он пошлёт меня подальше. Ведь, в принципе, он имел полное право не отвечать на глупые вопросы всяких глупых девчонок… но он всё же ответил.

— Моя мама подсаживала мне в ванную таких в детстве, — отведя взгляд, произнёс он. — А потом…

— Что потом? — не сдержалась я, зная, что вновь лезу не в своё дело. Но остановиться не могла.

— А потом она исчезла. И это воспоминание, эти уточки — всё, что я помню о ней…

— Как это исчезла⁈ — не поняла я.

— А так. Пропала, и никто не знает, куда или хотя бы в каком направлении она ушла… Надеюсь, ты получила исчерпывающий ответ и вопрос можно считать закрытым?

Я коротко кивнула, только сейчас осознав, что ненароком разбередила душевную рану человека, ну, или дракона, который искренне пытался помочь мне в моей беде. И мне стало ужасно стыдно.

— Простите меня! — воскликнула я, сложив ладони в умоляющем жесте. — Я не хотела… Скажите, чем я могу загладить свою вину⁈ Хотите, приберусь тут, хотите бельё поглажу, постираю…

— Для этого у меня есть фейри, — устало напомнил мне Флинн. — Ничего не надо, Катя. Только молчание…

Я понимающе кивнула, и вернулась к завтраку.

— Сейчас мы полетим с тобой в Академию, — как бы невзначай он перевёл разговор на другую тему.

— Полетим? — для чего-то переспросила я. — На… Вас?

— Если тебя это устроит, — язвительно заметил ректор, теперь больше напоминая себя настоящего. — Драконы редко ходят пешком, Катя. Но если ты настаиваешь… можешь отправляться в Академию без меня. Говорят, прогулки на свежем воздухе чрезвычайно полезны!

— Нет, нет, нет! — тут же запротестовала я. — Полёты на свежем воздухе не менее полезны! Я с Вами!

Ректор, усмехнувшись, посмотрел на меня весьма победоносно.

— Тогда прошу не задерживаться! Вылет через пять минут!

— Да, капитан! — весело воскликнула я.

— Я ректор… — с укором, шутя ответил Флинн.

— Да, капитан ректор! — не унималась я. — Только мне бы сначала в общежитие, форму надеть. Да и насчёт учебников узнать надо бы…

— На месте, всё на месте! Мы и так уже порядком задержались, Катя! Не испытай моё терпение, пожалуйста!

«А Вы моё» — подумала я, но вслух промолчала. Не стоило портить такое хорошее начало учебного дня. Пока что хорошее…