глава 63

Далгет напрягся. Для него это была больная тема, и копаться в том, что было связано с матерью — все равно что травить раны кислотой. Он не хотел ничего знать. Не хотел слышать, почему мама решилась бросить все и бежать куда-то в неизвестность. Ведь оставила она не только мужа, которого (ДалгетХан мог понять это) не любила. Она ведь без всяких сомнений оставила и его, и Захри. Они тогда были детьми, Захри младше, он постарше, но для мальчика мать…

— Какую вещь? — спросил он, подавляя все чувства.

И взглянул на Леру.

Лучше бы он этого не делал. Слишком заинтересованный, какой-то знающий взгляд, словно она прочитала все это в его душе.

Слабость!

Позор для мужчины. Он не хотел быть перед ней слабым.

Нахмурился, желая уже увести разговор в другое русло, и тут она провела рукой по лбу, как будто хотела стереть что-то, и сказала:

— Да, я сейчас объясню. Но прежде скажи мне вот что. Подобное, — она положила ладони на проклятые записки и шевельнула их. — Было только в роду Черных Нагов? Или в других кланах тоже. То есть. Преследуют Нагов вообще, или только вашу семью?

Моментами он не мог понять, откуда у его молодой жены, «человечки», берется эта мудрость. Хотя, конечно, древняя кровь небесных дев не водица. Сейчас Далгет испытал мгновенное облегчение, захотелось вдруг расцеловать ее и забросить все к чертовой матери. А этот проклятый архив сжечь.

Но отмахнуться, забыть обо всем не представлялось возможным, потому что она была права в своих догадках.

— Не только, — проговорил Далгет. — В каждом роду время от времени происходят похожие случаи. Гибнут ИматАани.

— Почему? — на гладкий лоб Леры набежала тень, а высокие брови поднялись еще выше.

— Потому, Лера, что Нага очень сложно убить, — невесело усмехнулся он. — Мы очень живучие. Наше уязвимое место — наши женщины. Именно на них ведется охота, и стараются уничтожить ИматАани прежде, чем появится потомство. Таким образом враг одним ударом под корень убивает весь род. Потому что у Нага, не будет больше ни другой ИматАани, ни детей. Одна на всю жизнь.

Она долго на него смотрела и вдруг спросила?

— Ты потому меня запирал, да?

— Да, — Далгет и отошел, сцепив руки за спиной. — Но я понимаю также, что это не решение проблемы.

— Спасибо тебе, — вздохнула Лера.

И прежде, чем он осознал, высказала свою идею:

— Мне показалось, что эта связь не была односторонней.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что это, — она замялась и поворошила листки. — Переписка. По содержанию видно. Где-то должны быть и ответные.

Он нахмурился и потер переносицу.

Представить себе, что его мать обменивалась с кем-то письмами, находясь в полнейшей изоляции? Мехидар свою жену вообще из покоев не выпускал. Только в сад, который специально для нее и…

Сад.

Никто не знал, каким образом матери удалось попасть за пределы дворца. Мехидар тогда половину прислуги запытал и перебил, и ничего не узнал. А ответ всегда лежал на поверхности. Из того самого сада, в котором отец ее запер.

Каким образом? Теперь у Далгета было основание думать, что либо кто-то пробил в сад портал извне, либо его мать сделала это сама. Куда выходит портал? Можно ли попасть оттуда в дворцовый сад?

Столько вопросов!

Что он вообще знал о матери? была ли у нее столь сильная магия? Учил ее кто-нибудь, или мать доходила до всего сама?

Он внезапно почувствовал острое желание присесть и еще раз очень внимательно перечитать все записки. А потом перерыть сверху донизу весь сад и снести к чертовой матери магическую завесу! Но с этим придется повременить. Вернется Саха, потом.

Словно в тон его мыслям, она спросила, сосредоточенно морща лоб:

— А где нашли маму? Где находится то место? Мне кажется, надо еще раз осмотреть там все. Вдруг удастся обнаружить что-то важное.

Хотелось крикнуть:30967c

«Нет!»

Хотелось запереть ее и никуда не выпускать. Однако он сделал усилие над собой и проговорил ровным тоном:

— Да, ты права. Надо осмотреть. И место, где напали на Саху, тоже.

Прямо сейчас у Далгета возникло одно подозрение, но говорить об этом он пока не хотел.

— Съездим завтра, — сказал, поворачиваясь к ней лицом. — Возьмем твоего апхеса. Заодно и покатаешься.

***

Но завтра они никуда так и не съездили.

И послезавтра тоже. И даже через месяц.

Причина была прозаическая, Леру начало тошнить по утрам. Рано, вроде бы срок совсем маленький. Но стоило Далгету узнать о ее недомогании, он сразу превратился в чудовище.

— Я беременная, а не больная! — возмущалась она.

Но слышала в ответ только:

— Ничего, торопиться некуда, вот пройдет первый триместр, перестанет тошнить, потом начнем потихонечку гулять на речку, кататься осторожненько. А пока — нет.

Вот и вышло, что теперь ее дни были заняты ремонтом. ДалгетХан, раз уж он лишил ее тренировок и подвижных игр на свежем воздухе, отдал Лере на откуп всю старую часть дворца. И разрешил ей обустроить там все по своему усмотрению.

Ну… Обживалась. Все-таки это ее дом. Вернее, дворец. Уму не постижимо.

Кстати, в ее одежде теперь стали появляться такие неожиданные элементы, как, например, рваные джинсы или приятные телу просторные футболочки или пестренькие платьица. А еще удобная мягкая обувь. Все это невероятно напоминало ей Наилю. Но от подруги не было никаких вестей. А когда она спрашивала Далгета, тот только смотрел на нее своими угольно-черными глазами и загадочно улыбался.

Саха почему-то не приехал, и почти не давал о себе знать. Похоже, остался в ее мире.

Изредка Далгет связывался с ним и Захри по каким-то деловым вопросам. Ей после этого передавал приветы. На вопрос, как у них дела, отвечал — нормально. Конечно, Лера скучала по братьям, особенно, по язвительному красавчику Сахе. Но рядом был Далгет, и ему каким-то образом всегда удавалось ее отвлечь.

К тому же, ей было чем заняться. Весь этот замечательный незаслуженно заброшенный старый дворец в порядок приводить. А если надоест ремонт, Далгет приносил ей множество старинных свитков, можно изучать. Или можно было просто нежиться с ним в постели.

Это было неплохо, очень хорошо, замечательно.

Но ужасно непривычно!

То жили как на вулкане, каждый день какие-то события, только знай, поворачивайся, ищи, с какой стороны опасности ждать. А тут вдруг — ничего не происходит. Странно.

Так прошло больше двух месяцев.

Матри на теле у Леры здорово разрослись. Змейки уже были соизмеримы с настоящими кобрами. Хвостами по-прежнему держались за щиколотки, но теперь они, дважды перекрещиваясь, опоясывали ее живот. А капюшоны закрывали детское место. В этом было что-то сакральное и ужасно трогательное.

Таньма каждый раз смотрела, трогала и восторженно ахала, показывая два пальца.

— Два — тебе! Тебе — два есть!

Лера удивлялась. Живот был почти плоский, только чуть-чуть стал выпирать, откуда она там что-то видела?

Зато появились новые занятия. Поскольку Лера чувствовала себя нормально, они понемногу начали выходить прогуливаться на реку. Один раз во время такой прогулки их застал Такар. Янтарный о чем-то хотел переговорить с Далгетом. Они надолго уединились в кабинете, и потом еще Такар остался на ужин.

И больше ничего волнующего. Полная идиллия.

Какое-то затишье…

Все изменилось внезапно.