Глава 39. Родителей не выбирают

Алена

— Алена Дмитриевна! — громко и недовольно ответила мне мать. — Нашлась, голубушка! Ты хоть понимаешь, что натворила? Где ты? Куда пропала? Почему мы с отцом должны тебя разыскивать по всей России? Да мы заявление в полицию подали!

— Мам, я замуж вышла, — как еще прекратить поток ее возмущений, кроме как шоковой терапией, я не знала.

Сработало. В трубке воцарилось тяжелое молчание.

— За кого? — прохрипела мама.

— Ты его точно не знаешь.

— Ты сейчас где?

— Дома. В смысле, в Новгороде.

— Когда я могу тебя увидеть?

Я растерянно оглянулась на мужа. Встречаться с родителями мне хотелось примерно никогда.

— Завтра, — шепотом подсказал Зубослав.

— Завтра, — повторила я в трубку.

— Завтра к двенадцати приедешь по адресу Горьковская 20, квартира 18. С мужем, я надеюсь, — жестко сказала мать. — Там и поговорим.

И отключилась.

Зубослав молча сел рядом со мной и перетянул меня на коленки. Обнял, уткнувшись носом в волосы.

— Ты не ладишь с родителями.

— Никогда не ладила. Мы совсем чужие.

— Ты не одна, у тебя есть я. И всегда буду рядом. Хочешь мороженку?

Его предложение было таким неожиданным, что я только хмыкнула… и согласилась. Дружной компанией мы поднялись на шестой этаж, где был ресторан… да там и остались до ночи. Мороженое плавно перетекло в ужин. Ядик и Зубослав нас всех развлекали забавными историями из своей жизни, Гера молчал и поглядывал на Маргариту, а та, в свою очередь, вспоминала какие-то случаи из жизни их группы. Надо же, никогда не подумала бы, что буду сидеть за одним столом с кем-то из “Русалок”!

* * *

К родителям мы с Зубославом поехали на такси. Я нервничала, но муж был совершенно спокоен.

— Не страшнее моего деда, — сказал он. — А Громохвоста Душегубовича вся Навь боится.

Не то, чтобы меня это успокаивало. С недавних пор я тоже боялась Громохвоста Душегубовича, но говорить об этом Зубославу не стала.

— А неплохо устроились твои родичи, — заявил муж, разглядывая дом, возле которого высадил нас таксист. — Кем, ты говоришь, они работают?

— Геологами, — мрачно напомнила я.

Дом был хорош. Один из новых ЖК, закрытый двор, красивый дом, собственная парковка, большой детский городок во дворе. Я набрала номер на калитке, нас немедленно пропустили. Подъезд был просторный, светлый, с мраморными полами и фикусами в кадках, я такое только в сериалах на канале “Россия” видела. Поднявшись на зеркальном лифте на четвертый этаж, я невольно задумалась, сколько стоит здесь квартира. А еще о том, что единственный ребенок моих родителей жил совершенно сам по себе, никакой помощи. Все, что у меня было — комната в общежитии, которую я купила с тех денег, что выдала мне мама после продажи бабушкиной двушки.

Сама квартира тоже была просторной, с высокими потолками, чистой, светлой и словно нежилой. Мама встретила меня у порога. Высокая, красивая, сухощавая, в классическом брючном костюме. Как всегда — сама элегантность. В этом она очень похожа на бабушку.

Отец ждал на кухне. Тоже — цивильно одетый, в брюках и рубашке.

Я остро пожалела, что мы с Зубом были в джинсах, хоть и новеньких, и дорогих. Нужно было, наверное, вечернее платье надеть и каблуки, тогда бы мать не смотрела на меня с таким недовольным видом.

— Алена, что за ребячество? Почему розовые волосы? Тебе сколько лет?

— Двадцать два, — кротко ответила я.

— Пора повзрослеть.

“Тебя забыла спросить”, — подумала я, но промолчала. И вообще, кто бы говорил! Видела я твои фотографии в юности: вся в черном и в цепях. Мода в девяностых была безжалостна.

— Представь нам своего мужа, — довольно спокойно попросил отец. Судя по его одобрительному взгляду, красавчик Зубослав фэйс-контроль прошел.

— Вячеслав Полозов, здравствуйте, — Славка сам представился, не дожидаясь меня. — Мы принесли тортик и вино.

В паспорте так было написано, ну не Зубославом же его предоставлять, право слово!

— Пьете? — поднял брови отец.

— Исключительно по праздникам, — лихо соврал мой муж, с которым на свадьбе мы напились в зюзю. — Но вообще не особо. И только хорошее вино.

А вот это чистая правда. Славка дешевку пить не будет. Только качественный алкоголь. Ну так царевич же!

— И кто вы такой, Вячеслав? — строго спросила мама.

— Студент МГУ. Но пока в академическом по семейным обстоятельствам.

И снова не соврал ни капли. Магический Гнилоболотский Университет именно так и сокращался.

Ему удалось произвести впечатление. Лица родителей стали куда более приветливыми.

— А как вы познакомились?

— В лесу, на туристическом слете, — отрапортовал Зуб. — Весной. Я сразу в Алену влюбился и вот…

— Не слишком ли быстро?

— А смысл тянуть? Я в себе уверен.

— Алена беременна? — прямо спросила мать.

— Что? Нет! Просто у Славика очень консервативная семья.

— Что это значит?

— Я не из России, — снова сказал чистую правду Зуб. — Мои родители — довольно влиятельные люди, у отца должность и все такое. Мы с ними обсудили этот вопрос и решили, что моя женитьба благоприятно скажется на будущей карьере.

— И какая же должность у вашего отца? — тут же спросила мама.

— А вот это, Елена Георгиевна, я обсуждать не хочу. В связи с политической обстановкой.

Зубослав умел быть жестким и бескомпромиссным. И как ни странно — прокатила. Мама просто кивнула и предложила нам чаю.

Мы пили его в полном молчании. Я отказалась от торта, и Зубослав на пару с отцом умяли половину.

— Мама, скажи… а бабушкины вещи где?

— Я их продала, — неожиданно ответила мать. — Ну не все, кому нужен этот старческий хлам? Только несколько книг и фотографий, да еще старинную шкатулку.

— Как это продала? — возмутилась я. — Это все мое! Я же обещала забрать!

— Ты пять лет забирала. А нам деньги нужны были.

— У вас и так деньги с бабушкиной квартиры оставались!

— Половина. По какой-то непонятной мне причине моя мать отписала тебе половину. Хотя квартиру получала когда-то на нас двоих.

— Я с ней всю жизнь жила! — вскинулась я. — И ухаживала за ней!

— Моя мать умерла в полном разуме и силе. Слава Богу, не лежачая, сама себя обслуживала, а что заговаривалась, так это не критично. Так что кто за кем ухаживал, еще неизвестно.

Я заткнулась, потому что мама была в этом случае права. Это, скорее, бабушка, меня содержала. И готовила тоже она. И с уроками мне помогала. И кисти, краски и карандаши мне тоже покупала она. А я только училась и иногда посуду мыла.

— Но я же хотела забрать бабушкины вещи, — жалобно пробормотала я. — Просто мне некуда было.

— Забирай, — пожала плечами мать. — Шмотки старые я выкинула. А всякие тетради, письма и фотографии остались. Хотела сжечь, но не успела.

— Это же твоя мать, — упрекнула ее я.

— И что? Мать, мать… Я с детства в яслях, потом в круглосуточном садике, потом в лагерях всяких. Это тебе она — бабушка. А мне — женщина, которая меня родила. Простите, Вячеслав. Наши семейные дела вам, конечно, не интересны. Пойдем, я тебе достану чемоданы, забирай.

Я пошла следом за матерью, невольно подмечая, что она устроилась очень даже неплохо. И ремонт свежий. И даже гардеробная тут имеется.

Мама вытащила из-под нижней полки два чемодана: красный в клетку и коричневый, из дермантина, с металлическими уголками.

— Здесь все, что осталось. Забирай, дома посмотришь. Кстати, где ты сейчас живешь? В Москве, да?

— Да. Потом уеду… на Славкину родину. Там у него дом есть. Маленький, но свой.

— Ты точно не беременна?

— Точно.

— Зря. Постарайся побыстрее. Потом алименты стрясешь неплохие. Такие как он явно своего ребенка не бросят.

— В смысле, алименты?

— Ну ты ему не пара совсем. Рано или поздно он это поймет. Кто он и кто ты? Дурочка провинциальная, да и внешне совершенно обычная. Даже в нормальный ВУЗ не смогла поступить. А у него МГУ. Тебе просто случайно повезло. Для него, видимо, в диковинку легкомысленная девица с розовыми волосами. Да и родня настояла опять же.

— Какого ты лестного обо мне мнения, — прошипела я, подхватывая чемоданы.

— Ну что есть, то есть. Врать мне тебе, что ли? Чего тебя в жизни ждало? Была бы учителем в школе, рисовала бы свои картиночки, жила бы как все в общежитии. Может, замуж бы вышла за своего Пашку, который тоже ни рыба ни мясо. А тут такой мужчина. Конечно, молодец, что шанс не упустила. Держись за него, Аленка, слушайся во всем, не выпендривайся.

— Тебя забыла спросить, — не удержалась я. — Сама со своей жизнью разберусь. Кстати, откуда квартирка? Неужели за бабушкины фотки так хорошо заплатили?

— Заплатили неплохо. Но мы с Димой, вообще-то, всю жизнь работали. И не продавцами в магазине. Так что не смей мне дерзить.

— Кто хоть купил-то? — устало спросила я. — Не оставил координат?

— У меня визитка есть. Очень интересный мужчина. Вересов Ратмир Киранович, востоковед, ученый.

— А для чего ему?

— Он не сказал толком. А я и не спрашивала. Что-то для музея нужно.

Я замерла, а потом медленно захлопала глазами. Ка-а-ак интересно! Востоковед, ученый… и вдруг интересуется простой школьной учительницей. Неспроста это. Непременно позвоню этому… востоковеду прямо сегодня.