44

В те выходные, после разговора в баре, я был занят выше крыши. Два дня с утра до ночи просидел за компьютером, одуревая от количества документов, которые предстояло изучить хотя бы в первом приближении. Читая все это и делая пометки, без конца доставал по телефону Славу и Аркадия. Но это было даже к лучшему, потому что не хватало времени на другие мысли.

От нашей с ним пьянки осталось двоякое впечатление. Слава мне понравился. Мы были… из одной стаи. На одной волне. И то, как он отреагировал на оборванный мною разговор о Наде, тоже понравилось. С другой стороны, я страшно на нее разозлился. Мало того, что мы оказались вдруг коллегами — тут она, само собой, не была виновата. И того, что появилась, считай, в обнимку с Лисицыным. Так еще и Славе рассказала о нас. Какого черта? За язык тянуло? Промелькнуло это подозрение, когда он знакомил меня с начальниками отделов, но одно дело думать, а другое знать наверняка. Может, еще и поэтому так резко оттолкнул ее, когда вызвал к себе поговорить по цифрам.

От воспоминаний отвлек телефон. Вайбер. На личный номер.

Ну, и кого там еще волной прибило?

Открыл и глазам не поверил. Вот так надеешься, потом махнешь рукой — и пожалуйста.

«Привет. Завтра выхожу».

Ну и как это понимать, радость моя? Тебя задело, что я каждый день грязно домогался, а потом забил? Это хороший знак или плохой? Или вообще ни разу никакой не знак?

«Отлично. Тендер на госзаказ тебя ждет».

Хотел добавить, что и я тоже жду, но решил не нагнетать. Посмотрел на часы, и оказалось, что уже обед. Сходил в столовку, пожевал чего-то. Готовили там невкусно, и народу — видимо, по этой самой причине — было всегда немного. Наших вообще никого. В буфете подешевле и посъедобнее, но оттуда я быстро сбежал. Уж больно раздражали откровенно соблазняющие взгляды, позы и псевдоофисные костюмчики, обтягивающие прелести туже, чем латекс из секс-шопа. Касание ногой под столом и смущенный быстрый взмах ресницами: ах, случайно. Попытки завести разговор. Все так неловко, неуклюже. Или наоборот нагло и откровенно. Отточено, многократно уже на ком-то опробовано.

Нет, девочки. Не здесь и не сейчас. Не в этой жизни. И уж точно не с вами.

Был момент, когда вот эта легкость «отношений» на пару-тройку раз меня захватила. Может, как обратная реакция? Столько лет была нужна одна-единственная женщина, на других просто не смотрел — и вдруг все это оказалось в прошлом. Медсестры в Гюмри от одного взгляда таяли, да что там, сами проходу не давали. Наверно, всех тогда перебрал, кроме совсем уж страшных и пожилых. И когда в академии учился, было так же. По одной схеме: познакомились, разговор ни о чем — и в постель.

А потом как отрезало. Наелся. Тупая механическая разрядка — не проще ли самому, если совсем уж припрет? Хотелось чувств. Да, будьте осторожны в своих желаниях… Влюбиться так глупо и бестолково. И безнадежно. Хотя с этим я никак не мог смириться.

В приемной у Ленкиного стола топталась, переступая с ноги на ногу, Алиса из перевозок. Та самая, которая Мадагаскар. Она была похожа на Полину в юности. Такая же маленькая, стройная длинноволосая блондинка с большими серыми глазами. Даже в чертах проглядывало что-то общее. Это одновременно раздражало, отталкивало — и все же притягивало. И этим еще сильнее раздражало. Никаких чувств к Полине у меня, разумеется, не осталось, все давно перегорело. Но первая любовь и пятнадцать лет вместе — это оседает совсем на другом уровне. От этого не избавишься никогда. Как будто лазером выжгли где-то на изнанке. И от похожего невольно вздрагиваешь.

В отряде охотниц на босса Алиса была одной из самых активных. Хотелось у Нади спросить, когда ее подчиненная вообще работает, потому что куда бы я ни шел, там оказывалась и она. И ее взгляд «бери меня, я твоя». Может, только у туалета не попадалась, да и то, видимо, потому, что мужской и женский были в разных концах коридора. Однажды пыталась в буквальном смысле упасть мне под ноги. Типа споткнулась. Придержал за локоть и пошел дальше, думая, специально ли на лестнице чуть не грохнулась Надя. Был бы рад, если б специально. Но вряд ли.

— Денис Аркадьевич, я заявление на отпуск принесла, — Алиса ломанулась мне навстречу. — Учебный.

«Прошу предаставить мне учебный отпуск за свой счет для участия в устоновочной сессии».

Мда…

— Почему за свой счет?

Я взял с Лениного стола ручку, проверил, есть ли виза начальника отдела, и подписал в приказ. Какая бы ни была электронная документация, а бумажная бюрократия всегда одна и та же.

— Я на платном. Можно… мне с вами поговорить?

Ленка сдавленно хрюкнула. Я вздохнул и кивнул в сторону кабинета.

— Денис Аркадьевич, я хотела попросить… — взгляд умоляющий, как у кота из «Шрэка». Пуговица на блузке, наверно, сама расстегнулась. И юбка сама задралась. До стрелки на колготках, замазанной лаком для ногтей. — Я знаю, трое человек у нас будут только международными перевозками заниматься. Я бы хотела… попробовать. Я все-таки на логиста учусь, по профилю.

Наверно, у меня был очень дурацкий вид, потому что изо всех сил пытался не рассмеяться.

— Вы на каком курсе?

— На третьем.

— Бакалавриат?

— Да.

— А работаете здесь?..

— Второй год.

— Алиса, давайте вернемся к этому разговору через пару лет, — очень хотелось добавить: «когда вы получше будете знать географию… если будете». — Организация международных перевозок требует знаний и опыта. У вас пока и того, и другого маловато.

«У тебя, козел, еще меньше!» — явно промелькнуло в ее взгляде, но она тут же взяла себя в руки и очаровательно выпятила губу. То есть ей, наверно, так казалось — что очаровательно.

— Спасибо, Денис Аркадьевич. Извините, что отняла время.

Она поднялась со стула и очень ловко уронила свое заявление прямо мне под кресло. Грациозно опустилась на колени, выудила его оттуда и посмотрела снизу вверх долгим говорящим взглядом, слегка касаясь локтем моей ноги.

«Ну что, чувак, расстегнуть тебе брюки? Ты не пожалеешь».

Подумалось как-то отстраненно, что она всего года на два старше Жанки. И что та, возможно, тоже прокладывает себе путь на сияющие вершины модельного бизнеса традиционным способом. Захотелось взять Алису за шкирятник и выкинуть за дверь.

А дальше она пришла бы в отдел зареванная и заявила, что Лактионов, подонок, принуждал ее к минету.

Я подал ей руку и помог подняться.

— Идите прямо сейчас в кадры и отдайте заявление Тамаре Владимировне, чтобы попало в сегодняшний приказ.